Читаем Звезда Монро онлайн бесплатно

Мэрилин Монро со своими тайнами и неприкаянностью навсегда останется одной из самых горестных легенд XX века — «великой Монро»…

Ежегодно 5 августа — в день смерти актрисы — по городам США проходят ночные шествия. С портретами Мэрилин, с горящими свечами в руках люди отдают дань своему кумиру. В этот день ее имя на устах у многих. И нет на свете актрисы, о которой было бы сказано столько, сколько о Мэрилин Монро.

Ей подражали. Но безуспешно. Прошло два года после ее смерти, но ни у одной актрисы не нашлось ни подобного шарма, ни красоты, ни детской наивности. Каждой не хватало чего-то, чтобы стать новой Монро.

Платье, в котором Мэрилин снималась в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок», было куплено за 14 тысяч долларов.

Дни и часы жизни Монро расписаны биографами с удивительной скрупулезностью. В их «писаниях» правда перемешана с ложью, и сама личность Мэрилин давно перестала быть реальной.

Драматург Артур Миллер как-то сказал: «Если бы Мэрилин была жива, ей сейчас было бы около шестидесяти лет, но представить себе такое невозможно. Она не воспринимается как реальный человек, это — легенда, поразительная и непостижимая, но она никак не связана с той Мэрилин, которую я знал».

«Феномен Монро»… Смерть придала Мэрилин Монро истинное величие, хотя после нее судьба актрисы была выставлена на публичное обозрение, и вряд ли это дает душе Мэрилин то самое успокоение, которого она тщетно искала при жизни.

Имя Мэрилин Монро по-прежнему продолжает волновать мир.

Сама Мэрилин постоянно обращалась к словам из Библии: «Что пользы человеку, если он завоюет весь мир, но погубит душу свою». Дай Бог, чтобы это ни в какой мере не относилось к ее душе. Ибо суровым испытаниям подверглась она на этом свете, так неужели же это не послужит искуплением ее грехов?

Со времени владычества Мэрилин на голливудском Олимпе значительно сместились акценты в определении ценностей, изменились взгляды, формы культуры. Но уже более четверти века имя Монро продолжает оставаться в ряду самых популярных имен мира. Она продолжает быть более известной, нежели многие здравствующие кинозвезды, политические деятели и телевизионные знаменитости.

К «феномену Монро» возвращаются вновь и вновь, может потому, что за экранным образом секс-бомбы люди все же смогли разглядеть и настоящий талант, и трогательную человеческую беззащитность Мэрилин.

Время не может совладать с талантами. Мифы оказываются часто живучее правды, ибо они проникают глубоко в сознание людей, и расставаться с ними не любят.

И этот миф еще долго будет жить.

Норма Джин Мортенсон — впоследствии Мэрилин Монро — родилась 1 июня 1926 года в Лос-Анджелесе. Матерью ее была Глэдис Бэйкер, монтажница, склеивавшая кинопленку на одной из студий. Она выбрала для своей дочери карьеру кинозвезды еще до того, как у той прорезался первый зуб. Когда-то Глэдис сама мечтала стать знаменитой, а, став матерью Нормы Джин, часто повторяла: «Но уж если не я, то моя малышка непременно этого добьется».

Когда мать Мэрилин вернулась домой из городского роддома Лос-Анджелеса, мужчины рядом не было. И ей пришлось заботиться о ребенке одной. Кто был отцом Мэрилин — неизвестно. Глэдис иногда говорила расшалившейся Норме: «Если ты не прекратишь делать глупостей, я все расскажу отцу, когда он придет». И этого его прихода Мэрилин ждала всю свою жизнь. В свидетельстве о рождении он был записан как некий Эдвард Мортенсон. Года за два до рождения дочери Глэдис и вправду была женой норвежского иммигранта Мартина Э. Мортенсона, но ко дню 1 июня 1926 года того и след простыл. А сама Мэрилин позднее отрицала, что Мортенсон имеет какое-либо отношение к ее появлению на свет.

Однажды мать показала Норме Джин фотографию и сказала: «Вот твой отец». Все, что малышка запомнила — это лицо человека в широкополой шляпе в глазах которого притаилась живая улыбка, и у него были тонкие усики, как у Кларка Гейбла.

Так началась выдумка, которой суждено было сопровождать Мэрилин Монро всю ее жизнь. В детстве она говорила своим подругам, что ее отцом на самом деле был Кларк Гейбл. В последние месяцы жизни, снимаясь вместе с Гейблом в «Неприкаянных», она иногда позволяла себе думать, что это действительно так Если отца Мэрилин окружал ореол таинственности, то история ее семьи со стороны матери была совершенно явной и даже документально оформленной. Зная печальную летопись своего семейства, Мэрилин порой опасалась, что и сама генетически обречена на душевное расстройство. И страхи ее были вполне обоснованы.

Причиной кончины ее деда по материнской линии, Отиса Монро, согласно свидетельству о смерти, стал общий парез. Парез, и особенно слабоумие как последствие оного — форма душевной болезни, вызванная последней стадией сифилиса.

Ее бабушка Делла Монро в возрасте пятидесяти одного года тоже умерла в доме для душевнобольных. Она страдала болезнью сердца с «маниакально-депрессивным психозом» в качестве сопутствовавшего фактора.

Семейной жизни как таковой не существовало. После рождения Мэрилин, не имея средств заниматься только воспитанием дочки, Глэдис снова стала работать киномонтажницей. Добывая хлеб насущный, она большую часть времени оставляла дочь на попечение нянек и сиделок. У Глэдис Бейкер были еще и старшие дети, но они давно уже находились на иждивении родственников первого мужа.

Едва Мэрилин исполнилось семь лет, с ее матерью случилась беда. Глэдис в то время находилась в отчаянной депрессии, сменявшейся взрывами ярости. В один из дней она набросилась на свою подругу с ножом по какому-то незначительному поводу, и по этой причине ее отправили в ту же лечебницу для душевнобольных, в которой окончила дни свои ее собственная мать.

За исключением редких пауз, Глэдис содержалась в психиатрической больнице на протяжении почти всей жизни Мэрилин.

Некая Мелсон, ее опекунша, правда, считала ее не сумасшедшей, а просто нервной «Мать Мэрилин была помешана на религии, пороке и зле. Она полагала, что совершила в жизни какую-то ошибку, за что и была наказана».

В начале 1942 года официальный опекун Мэрилин, подруга ее матери, работавшая с ней вместе на студии — женщина средних лет по имени Грейс Мак-Ки, внезапно решила бросить свою воспитанницу в бурные воды взрослого мира. Грейс Мак-Ки со своим новым мужем решила переехать, а муж не пожелал брать с собой Норму Джин. Решением этой проблемы могло стать замужество воспитанницы. И подходящая кандидатура быстро нашлась. В женихи Нормы попал сын соседей Джим Дагерти. Джим был одаренным футболистом. Однако променял колледж на работу в похоронном бюро, где занимался бальзамированием трупов, а еще в ночную смену подрабатывал слесарем, Джим Дагерти и Норма Джин были знакомы. Раз или два они даже встречались. Встречаясь с ней, Дагерти одновременно ходил и с другими девушками.

Джим Дагерти был совершенно ошеломлен, когда опекунша Нормы Джин предложила ему жениться на своей воспитаннице. Но он согласился, узнав, что в противном случае Норму Джин отошлют в сиротский приют.

Свадьбу назначили на июнь. Нужно было немного подождать, чтобы Норме исполнилось шестнадцать лет. В оставшиеся до бракосочетания недели молодые с некоторым опозданием знакомились друг с другом. Бракосочетание по всем правилам состоялось 19 июня 1942 года. Невесте минуло шестнадцать всего около трех недель назад. Медового месяца и свадебного путешествия у них не было. В понедельник утром Джим вернулся на работу на авиазавод.

О своем замужестве Норма Джин рассказывала в первые дни своей славы. Она говорила: «Фактически наш брак скорее походил на дружбу с сексуальными привилегиями. Позже я узнала, что в большинстве случаев так оно и есть. Я была своеобразной женой. Я терпеть не могла взрослых». Мне нравились мальчики и девочки, которые были младше меня. Я играла с ними в их детские игры до тех пор, пока не выходил мой муж и не приглашал меня в постель».

Вначале юная жена была абсолютно беспомощной хозяйкой. Она совершенно не умела готовить. Кто-то ей однажды посоветовал бросить в кофе щепотку соли, а она положила чайную ложку. Но постепенно Норма Джин всему научилась. Дагерти говорил, что она превосходно стала готовить оленину и крольчатину. В одном блюде она соединяла морковь и горох, «потому что ей нравилось цветовое сочетание».

Осенью 1943-го, год спустя после их женитьбы, Джим нанялся в торговый флот. Местом его службы стал остров Каталины. Норма Джин последовала за мужем. Год, проведенный ими вместе, показался Дагерти идиллией. Они ловили рыбу, купались, занимались спортом. Норма Джин несколько больше дозволенного красовалась перед парнями в униформе, заполонившими остров, но Дагерти не был ревнивцем. Супруги часто посещали вечеринки. Однажды Норма Джин весь вечер танцевала со всеми моряками отделения, кроме Дагерти. Когда он сказал: «Пойдем домой», — Норме Джин хотелось еще немного потанцевать. Это стало поводом для их первой размолвки.

В 1944 году Дагерти приказали отправляться за океан. Прибыв в Новую Гвинею, он получил сразу несколько писем. Норма Джин, жившая теперь с его матерью, писала почти каждый день. Пока Дагерти бороздил воды Тихого океана, его юная жена работала на Рейдио Плейн — этот завод выпускал самолеты, используемые для ведения стрельбы по мишеням.

Норма Джин проверяла парашюты и красила фюзеляжи. Позже она скажет: «Рабочей формой даже для девушек был комбинезон. Надеть его было все равно что работать в гимнастическом трико, особенно если ты знаешь, как правильно носить его. Мужчины перешептывались у меня за спиной. Вероятно, я вела себя неправильно, раз мужчины на заводе пытались назначать мне свидания и покупать вино. Я не чувствовала себя замужней женщиной».

В письмах к мужу она писала, что очень скучает по нему. В одном из посланий она процитировала песню-обещание, которое давали девушки и женщины солдатам союзных войск по всему миру: «Я буду гулять одна».

Когда Дагерти после нескольких месяцев, проведенных в море, вернулся домой в первый отпуск, Норма Джин ждала его на вокзале. Супруги направились в самую роскошную гостиницу на бульваре Вентура, «Ла Фонда», и почти не покидали номера. Норма Джин по этому случаю захватила с собой черную сетчатую ночную рубашку. В первый раз Джин заметил, что его юная жена слишком много пьет.

Незадолго до его ухода в море, по словам Дагерти, на нее напала какая-то хандра.

У Джима Дагерти кончился отпуск, и через несколько дней он снова ушел в плавание в Тихий океан, а Норма Джин вернулась на свой завод. В конце 1944 года, когда война близилась к завершению, жизнь ее вдруг переменилась. И Норма Джин ухватилась за представившуюся возможность.

На Рейдио Плейн появился рядовой Дэвид Коновер, чтобы фотографировать женщин, выполнявших военный заказ.

Коновер был армейским фотографом. Его командиром был капитан Рональд Рейган, которому было суждено стать президентом Соединенных Штатов. Цель его визита на завод состояла в том, чтобы сделать серию фотографий «хорошеньких девочек» для журнала «Янки» — «для поднятия боевого духа солдат». Много позже он говорил, что Норма Джин сильно отличалась от других. Коновер сначала снял ее за работой, а потом попросил переодеться в облегающий красный свитер, — на время обеденного перерыва. Тогда-то он и сказал Норме Джин, что ее место на обложке журнала, а не на военном заводе.

В ту пору будущая звезда получала 20 долларов в неделю, работая по десять часов в день на Рейдио Плейн. Коновер предложил ей позировать ему за 5 долларов в час. И Норма Джин согласилась.

В течение трех недель состоялось несколько фотосеансов, после чего она присоединилась к Дэвиду для участия в сафари по южной Калифорнии, где он должен был фотографировать. Некоторые из сделанных фотографий попали в фотоагентство «Голубая книга». И Норму Джин пригласили для собеседования. Именно с этого самого момента и началась ее карьера «девушки с обложки».

Норма Джин быстро добилась успеха. Вскоре фотографии Нормы Джин стали появляться в журналах для женщин: «Суонк», «Сэр», «Пик». Иногда она снималась в купальном костюме, иногда в шортах и бюстгальтере, но все фотографии были вполне приличными.

Она обладала прекрасной фигурой и белоснежной кожей, у нее были по-калифорнийски светлые волосы до плеч. И все это нещадно ею эксплуатировалось, так что у Нормы Джин, работавшей моделью, трудностей не возникало.

Единственной проблемой стало для нее в то время наличие мужа, и когда Джим Дагерти приехал в очередной отпуск, вернувшись после кругосветного плавания, жена уже не ждала его на железнодорожном вокзале. Она прибыла только час спустя, ссылаясь на задержку в фотостудии. В ее жизни произошли огромные перемены: она заметно поостыла к Дагерти, уже не жила с его матерью и не работала на заводе.

Теперь Норма Джин больше всего любила говорить о своем успехе в качестве фотомодели, и мужу ничего другого не оставалось, как сделать вид, что он весьма этим доволен.

В канун рождества 1945 года Норма Джин не смогла остаться дома — она спешила на очередную съемку. Когда она вернулась, Дагерти заявил, что она должна выбрать что-то одно: сниматься для журналов или быть его женой.

Тогда Норма Джин сумела уйти от прямого ответа, и Дагерти снова ушел в море. Судьба забросила его в Китай. Там он и получил от нее очередное послание. Оно содержало все бумаги, которые были необходимы для развода. От него требовалось поставить свою подпись. Дагерти решил ничего не подписывать, пока не увидится с женой.

Ранним утром, вернувшись в Калифорнию, он прямо от причала помчался к дому, где жила Норма Джин. Она подошла к двери. Вид у нее был утомленный. Она извинилась и спросила, не могут ли они встретиться завтра. На следующий день она рассказывала ему о своей новой мечте. Она задумала стать киноактрисой.

Дагерти не воспринял это серьезно: «С чего это ты взяла в голову, что сможешь играть?» Норма Джин спокойно отнеслась к его насмешке, а так же твердо повторила, что между ними все кончено.

Норма Джин в школьные годы участвовала в театральных постановках, играла она в основном мужские роли и иного опыта актерской работы у нее не было.

Вспоминая о тех временах, она говорила: «Глядя в голливудскую ночь, я любила думать о том, что тысячи девчонок сидят в одиночестве, подобно мне, и мечтают стать кинозвездами. Но я-то мечтаю сильнее других».

Если мы скажем, что так окончилась история Нормы Джин, то погрешим против истины. Эта грустная, рано повзрослевшая девочка жила в ней всегда. Именно об этом говорит фраза, брошенная ею, уже известной актрисой: «Сейчас, когда меня окружает такой успех, я иногда чувствую, что смотрю на мир испуганными глазами маленькой девочки. Она все еще твердит мне: «Я никогда не жила, меня никогда не любили»».