Читаем Звери в природе онлайн бесплатно

Мы — зоологи, поэтому в жизни нам пришлось побывать во многих районах нашей страны, занимаясь изучением образа жизни животных. Задачи этой работы были разными. Были экспедиции с чисто научными задачами, были учебные занятия со студентами, была и работа в системе противоэпидемических учреждений. Но с какой бы целью нам ни приходилось наблюдать животных, общение с ними всегда оставляло неизгладимое впечатление. В научных статьях и отчетах, как правило, острота впечатления от встречи с дикими зверями остается в тени. А ведь именно она всегда составляла для нас главную прелесть экспедиционной работы. Сколько ни читаешь книг, сколько ни смотришь фотографий, кинофильмов о животных, собственное впечатление всегда неожиданно, всегда оно несравненно богаче той картины, которую рисует воображение.

Иначе и не может быть. Каждый человек видит и воспринимает мир по-своему, а жизнь бесконечно богата и многообразна. В этой книге мы хотим рассказать в первую очередь об этих наших впечатлениях. И если нам удастся заставить читателя хоть в какой-то степени испытать то волнение, которое мы всегда чувствовали, видя перед собой зверей, мы будем считать, что книга написана не зря.

Несколько слов о названии книги. «Звери в природе» — название неосуществленной книги замечательного советского зоолога и прекрасного художника Александра Николаевича Формозова. Он был одним из наших учителей в Московском университете, а книги его мы знали с детства. Конечно, наша книга отличается от той, которую задумал А. Н. Формозов. Тем не менее нам хотелось бы в память о нем сохранить это название. Кроме того, известная преемственность здесь есть: А. Н. Формозов писал книги, рассчитанные на самый широкий круг читателей, и иллюстрировал их собственными рисунками из полевых дневников. Эти книги, очень живо написанные, содержат много оригинального научного материала и в то же время многим людям открывали и открывают мир живой природы, а также воспитывают интерес и любовь к ней. Текст и неразрывно связанные с ним рисунки создают ни с нем не сравнимое ощущение причастности читателя к той жизни, о которой пишет автор. Мы старались строить свою книгу подобным образом и в этом видели известное продолжение традиций А. Н. Формозова. А насколько это нам удалось — судить не нам.

Мы сочли возможным и даже необходимым использовать в своих очерках наблюдения и зарисовки, сделанные не только в природе, но и в клетках и вольерах. Считаем, что этим мы не сильно отходим от замысла книги. В рассказах о крупных животных такие наблюдения приводятся лишь как дополнительные, помогающие лучше понять то, что увидено в природе. Что же касается мелких зверьков, то здесь без клеточных наблюдений обойтись невозможно. В природе этих зверьков можно наблюдать лишь урывками, да и многие из них активны ночью и живут очень скрытно. Проводя с мелкими зверьками помногу часов в вольерах, мы испытывали ощущение, очень сходное с тем, которое было при длительных наблюдениях в природе. Зверь остается частицей живой природы и в этих условиях. А мелкие зверьки, обживая вольеры, преобразуют их своим присутствием и деятельностью. Конечно, в вольерах нельзя полностью воспроизвести жизнь зверька в природе, но отдельные ее моменты без этого не поймешь. Подробнее мы расскажем об этом в самих очерках.

Немного о рисунках. В каждом очерке использованы наброски, сделанные авторами во время наблюдений, послуживших материалом для самих очерков. Иными словами, все рисунки документальны, то есть воспроизводят именно те случаи и тех зверей, о которых говорится в тексте. Оригиналы рисунков для печати выполнены В. М. Смириным.

Еще об одном хочется сказать. В своей работе мы постоянно встречались со многими людьми и получали от них большую помощь. Это были зоологи, художники, лесники, охотники и другие. Каждый район нашей страны и каждый вид животных имеют своих энтузиастов. Самим существованием некоторых животных мы обязаны на сегодняшний день этим людям. Всем им мы хотим выразить самую глубокую благодарность. О некоторых из них мы также расскажем в своих очерках.

Хочется надеяться, что очерки, напечатанные в этой книге, окажутся интересными и для специалистов, и для всех, кому небезразлична живая природа.

Очерки «На Чукотке» и «Мышиный дом» написаны Ю. М. Смириным, остальные — В. М. Смириным.

С детства изображение животных было моим любимым занятием. Книги о животных, иллюстрированные художниками-анималистами, всегда меня привлекали. Эти книги еще в дошкольном возрасте дали мне возможность познакомиться с работами В. А. Ватагина, А. Н. Комарова, Д. В. Горлова, Г. Е. Никольского. Конечно, любил я и старые издания «Жизни животных» А. Брэма, иллюстрированные Р. Кречмером, Г. Мютцелем, Ф. Шпехтом, В. Кунертом. Несколько позже, уже в школьные годы, познакомился я с книгами Э. Сетона-Томпсона и А. Н. Формозова, где лаконичные рисунки на полях были для меня целым миром.

Сам я начал рисовать с копирования из книг. За этим занятием проводил по многу часов. В возрасте одиннадцати лет впервые стал рисовать в зоопарке. Тогда же я стал заниматься рисунком в изостудии Ташкентского дворца пионеров. Мои занятия там продолжались недолго — наш руководитель заболел и вскоре умер. Об этом своем первом учителе мне хочется вспомнить. Это был Борис Владимирович Пестинский, человек замечательный. Сейчас я понимаю, что именно такие люди должны работать с детьми. Я его знал как руководителя изостудии. Значительно позже, став зоологом, я узнал, что он был автором научных работ по ядовитым змеям, до сих пор не утративших свою ценность. Один раз мы с ним ходили рисовать животных в зоопарк. Я был поражен его набросками и до сих пор помню рассказ Бориса Владимировича о том, как определить возраст черепахи. Больше всего меня восхитило, как он по памяти изобразил спинной и брюшной щиты ее панциря. Вообще он нам очень много рассказывал, и его рассказы касались и изобразительного искусства, и биологии, и истории. А время было военное, голодное. Может быть, именно поэтому впечатления от этих занятий особенно яркие.

В те же годы, стоя как-то в очереди за хлебом, я лепил голову обезьяны из комка глины, которую наковырял на улице. Один человек из очереди обратил внимание на мою работу, и мы разговорились. Я вдруг увидел, что он тоже лепит. В руках у него был человеческий череп, одна половина которого была облеплена зеленоватым пластилином и представляла портрет красивого мужчины с длинными волосами. Несколько позже я узнал, что встретился с М. М. Герасимовым, замечательным художником, ученым-антропологом, автором метода реконструкции человеческого лица по черепу. Конечно, невозможно здесь рассказать обо всех подобных встречах, но очень уж первые из них врезались в память. Вернувшись в 1943 году в Москву, я поступил в художественную школу, а после окончания учился на биологическом факультете (тогда он был биолого-почвенным) Московского университета.

В отношении встреч с интересными людьми мне очень повезло. Главным своим учителем из числа художников я считаю Василия Алексеевича Ватагина, с которым я регулярно встречался на протяжении 18 лет, работая у него в мастерской. А начал я учиться у В. А. Ватагина еще до того, как познакомился с ним лично. В. А. Ватагин научил меня работать в скульптуре с твердым материалом (дерево, кость), что оказало большое влияние и на мои рисунки. В университете моими учителями были замечательные зоологи В. Г. Гептнер, Н. П. Наумов, Г. П. Дементьев и конечно же А. Н. Формозов. Большинство художников-анималистов изображает животных, а Александр Николаевич рисовал жизнь. Это были зарисовки и самих животных, и следов их жизнедеятельности, и растений. Помню листы, на которых тщательно были нарисованы 88 полевок, задавленных и сложенных в дупло воробьиным сычиком. Формозову нужно было не пересчитать их, а нарисовать портрет каждой. В этом проявилась главная особенность его взглядов на живую природу: для него единичный факт всегда много значил сам по себе, а не был только единицей в статистических выкладках. Длительные и многократные наблюдения нужны не только для статистики, а и для того, чтобы не пропустить тот единственный из многих факт, который позволит исследователю понять сущность явления. Для этого как нельзя больше подходят зарисовки животных, причем не единичные и случайные, а длительные и систематические.

Много сейчас говорят и спорят о том, что же дает больше в качестве книжной иллюстрации — рисунок или фотография. В последние годы появилось множество прекрасных фотографий животных и кинофильмов о них. Большого совершенства достигла техника съемки, есть много мастеров и энтузиастов съемки животных в природе. Но что характерно: книг, подобных книгам А. Н. Формозова или Э. Сетона-Томпсона, нет. Можно сказать, что никто не пишет, как они. Думаю, дело не только в этом. Никогда у фотографии не получается такой органической связи с текстом, как у авторских рисунков. Поэтому фотографии, как правило, смотрятся отдельно от текста. Да и редко удается сделать снимок в тот самый момент, о котором идет речь в тексте. А нарисовать можно именно тот случай, о котором пишешь.