Читаем Зверь онлайн бесплатно

   Тихо потрескивала лучина в поставце, монотонно жужжало веретено - с раннего детства не привыкла Мажена сидеть без дела, да только из сил, ей отмеренных, теперь осталось разве что несколько капель, а её глаза, прежде ясные и зоркие, уже начала заволакивать дымка. Не по силам теперь когда-то лучшей в Паленцах вышивальщице и кружевнице, чьё рукоделие украшало наряды княгини Виллы, первой жены Важена Хмурого, пустить по ткани затейливый узор из цветов да птиц или сплести похожее на зимнюю изморозь кружево.

   Разве что на прядение сил хватает, да еще на сказки да предания, которые и сами у Мажены под стать кружеву - затейливые да красивые. Детвора в Паленцах уже не первый год величала старушку не Маженой-кружевницей, а Маженой-сказочницей и почти каждый вечер бегала к ней послушать очередную историю.

   Вот и теперь, едва стало темнеть, уже набилась ребятня в чистую, светлую горенку. Босоногие мальчишки да девчонки расселись воробьями - кто на лавках, а кто и вовсе на полу, и, затаив дыхание, стали ждать, когда Мажена начнет свой очередной сказ... Но старушка сегодня не торопилась порадовать их интересной присказкой или былью - лишь молча тянула кудель да строго посматривала на внучка - русоголового Жданека и закадычного его приятеля - рыжего Кобко, то и дело дергающего себя за слишком уж отросший чуб. Бондарь Жалей, овдовев два года назад, присматривал за детьми сам, но, занятый работой с утра и до ночи, не всегда успевал остричь огненные вихры сына...

   Когда Кобко совсем уж истрепал себе волосы, Жданек не выдержал, и умильным голосом попросил:

   - Бабушка, расскажи нам сказку, пожалуйста...

   Но Мажена лишь сильнее нахмурила седые брови:

   - Не сказка тебе, неслух, нужна, а крепкая хворостина. Или, думаешь, я не знаю, что вы опять на лугу, что к замку выходит, в горелки играли!.. А ведь сколько раз было вам старшими говорено не ходить туда!

   От такой отповеди уши Жданека мгновенно покраснели, но сдаваться так просто он не собирался.

   - Так ведь на том лугу ничего страшного, бабушка...

   Мажена в ответ лишь покачала головой.

   - Страшное, неразумные вы головы, не на лугу, а в замке. Попадётесь на глаза княжичу нашему, Вирису, и не миновать тогда беды.

   И тут подал голос Кобко:

   - Так видели мы уже с Руськой и Борко княжича, и ничего. Он как раз на соколиную охоту выезжал. Конь под ним был - ух! Чепрак золотой нитью расшит, сбруя да налобник каменьями изукрашены, а сам вороной храпит да копытом бьёт. Не конь, а огонь! А сокол на перчатке у княжича до чего был красивый!.. Мы так и застыли с открытыми ртами - когда ещё такое диво увидишь! Даже поклониться забыли. Один из слуг хотел нас за это плетью огреть, но княжич запретил ему и даже денежку нам бросил...

   Мажена, выслушав этот рассказ, устало вздохнула.

   - Как же, помню я этот случай. А ты, Кобко, видно забыл, что Вирис вам бросил одну монету на троих, а вы, щенята неразумные, тут же за неё и передрались. Хорошо же он, глядя на вас, позабавился! А ещё в тот же день Руську, которому эта проклятая монета досталась, собака покусала.

   - Так ведь он сам в этом виноват - нечего было дразнить Лохматого! - попытался вновь вступить в спор Жданек, но Мажена, остановив его суровым взглядом, произнесла:

   - Что ж, вижу, уговорами вас не пронять, так что сегодня я расскажу не сказку, а быль, в которой всё: от первого до последнего слова - правда.

   Ребятня, услышав, что Мажена вот-вот начнет рассказывать одну из своих удивительных историй, притихла.

   Старушка,подевав морщинистыми губами, начала свой рассказ - речь ее лилась плавно, словно река, и сгрудившимся вокруг Мажены детям казалось, что они воотчию видят то, что рассказывает им старая кружевница.

   Сын нашего князя лишь по виду своему - человек, а по сути своей - злой перевертыш, нелюдь, что несет окружающим его людям одни несчастья. О том, как он стал таким, каков есть, болтают всякое: одни говорят, что старший князь сам накликал беду. Якобы наш княжич, Вирис, с самого детства настолько любил охоту, что только ею и жил, сбегая от приставленных к нему учителей на ловы и не слушаясь даже наставлений отца. Когда же княжичу исполнилось четырнадцать, отец после его очередного непослушания в сердцах сказал ему: "Вижу, лес тебе роднее дома, волкодлак!" А поскольку Важен Хмурый не только князь, но и колдун, его слово тут же легло на Вириса тяжким проклятьем.

   Другие же утверждают, что, когда в наш край пришла война, а бывшие союзники предали нашего князя, он, осознав, что в одиночку ему против врага не выстоять и его край будет уничтожен жадным на добычу и кровь врагом, решился на страшное. Он предложил чистую душу своего первенца чудовищным демонам, истинным созданиям тьмы, и они приняли эту жертву. Важен с малой ратью смог разгромить всех врагов и спас свои вотчины от меча и огня, покрыв тем самым себя немеркнущей славой, но его сын с той поры стал заклятым. Силы тьмы сделали Вириса оборотнем, и быть теперь ему таким до скончания дней своих, и даже после смерти не обрести заклятому покоя - Вирис сам станет демоном, рыскающим ночью как по лесам, так и возле человеческого жилья, и горе тому, кого он повстречает на своём пути...

   Только всё это пустые домыслы. На самом деле эта история началась намного раньше. Слушайте меня внимательно - вот как всё было на самом деле.

   Даже в юности Важен Хмурый полностью оправдывал своё имя. Был он мрачен и неулыбчив, отважен в бою, но молчалив среди праздника, когда звенят поднятые кубки, а молодые красавицы дарят храбрым воинам свои улыбки. В холодном одиночестве миновала молодость князя, но потом и его настиг недуг, под названием "любовь". И, словно бы в расплату за столь долгое сопротивление страсти, была эта любовь яростной и всепоглощающей. Ради неё Важен пошёл на нарушение всех правил гостеприимства, выкрав у обитающих возле полноводной Дваны листвар дочь одного из их владетелей - прекрасную и нежную девушку. Волосы у юной листварки были точно лён, глаза - синие, как майское небо, а нрав - на диво кроткий и ласковый. Мужчины не сводили с неё глаз, а все женщины в замке молча завидовали такой красоте и тщетно искали в избраннице князя хоть какой-то изъян, но Вилла был чиста и безупречна, словно снег на вершинах Бражского кряжа. Я сама подгоняла ей свадебный наряд, так что знаю, о чём говорю!

   Князь же, совсем потерявший голову от страсти, даже ветру не давал дохнуть на свою жену и вскоре после свадьбы, опасаясь, что людская зависть и злоба могут извести Виллу, увёз её подальше от людских глаз, поселив в маленьком лесном замке и назначив ей в обслугу и охрану людей проверенных и в возрасте. Тех, в ком страсти уже поутихли и для кого красавица листварка была бы не искушением, но отрадой постепенно склоняющихся к закату дней.

   Через три года молодая княгиня наконец-то стала матерью и назвала рожденного ею мальчика Вирис, по обычаям листваров. Важен, страсть которого с годами не ослабела, а лишь стала еще сильнее, не препятствовал такому решению жены. К своему первенцу князь проникся не меньшей любовью, чем к жене: Вилла и сын заменяли Важену солнце на небе.

   Эти годы были самыми счастливыми как для князя, так и для его земель, но пролетели они точно единый миг. Через пять лет после рождения Вириса началась война с Бражеем Черным, князем Плавины. Ему уже давно не давали покоя утерянные еще во время его деда вотчины, и он долго копил силы, чтобы, разбив войска Важена, вернуть Плавине то, что считал своим. Да только нашего князя годы мирной жизни отнюдь не изнежили: он не только устоял под сокрушительным ударом врага, но и тяжело ранил в одной из схваток младшего брата Бражея - Винка. И тогда тот - не чуждый не только колдовства, но и чисто змеиного коварства, поклялся жестоко отомстить за пролитую кровь!

   Приказав основной части войска перемещаться вдоль реки к Гроздо, уничтожая при этом на своем пути все живое, Бражей с несколькими отрядами отступил в леса и повел воинов к затерянному среди чащоб замку, в котором Вилла вместе с сыном дожидалась мужа с войны. Важен же, проведав о грозящей самым дорогим для него людям опасности, собрал людей и двинулся на выручку по другому пути, надеясь обогнать Бражея. Вот только о хитрости Чёрного он узнал слишком поздно, и столь дорогое время было упущено. Бражей с помощью колдовства смог обнаружить тайный ход в замок, по которому, в случае опасности, должна была уйти Вилла с сыном. Разделив отряд, Бражей напал на убежище княгини как со стороны стен, так и со стороны подземного хода. Участь замка была предрешена, и, хотя ратники Важена отчаянно защищались, отдавая одну свою жизнь за три вражеских, княгиню с сыном они сберечь уже не смогли. Важен нашёл тело Виллы в верхних покоях. Изрубленная мечами листварка лежала у опустелой, залитой кровью, детской кровати: она до последнего вздоха стремилась защитить свое дитя!

   Мажена, вздохнув, замолчала, но потом, взглянув на притихших детей, продолжила.

   - Брат мой, Либор, как раз и был среди ратников, которых Важен взял с собою в погоню. О произошедшем в замке брат не любил говорить, но как-то раз признался мне, что воины в тот день всерьёз опасались за рассудок своего князя. Всегда гордый и суровый, князь, не слыша обращённых к нему слов и никого не узнавая, до самого заката, стоя на коленях, обнимал тело жены. Он баюкал погибшую жену, точно ребенка, а взгляд Важена был словно бы прикован к пятнам крови на детской кровати.

   В тот день дружинники в первый и последний раз увидели, как плачет Важен Хмурый, но в свете погребального костра слёзы князя высохли, а его сердце закаменело от горя... Бражей верно направил стрелу своей мести - отчаяние Важена было безмерным, весь белый свет стал ему не мил!.. Тем не менее, самого главного Чёрный так и не добился: наш князь не сломился даже под таким грузом, а жестокие битвы стали ему теперь ещё милее, чем в молодости, ведь в крови врагов он топил своё неизбывное горе. Призвав в союзники марожан, Важен не только одолел врагов, но и убил Бражея, сойдясь с ним на поле боя лицом к лицу. Смерть ожидала и не оправившегося от ран Винка, но марожане, позарившись на богатый выкуп, добились, чтобы Винк был отпущен на волю. Золото спасло ему жизнь, а в правлении Винк наследовал брату, не успевшему еще прижить детей. Война была закончена, но враги так и остались врагами, ибо и у Винка, и у Важена не было причин забывать нанесённую обиду.

   Прошло несколько лет. По настоянию советников, Важен женился второй раз - на марожанской княжне, тем самым еще больше закрепив свой союз с соседями. Чернокосая, игривая, точно котёнок, Ладуша принесла с собой богатое приданое - медные копи и звонкий смех, но ни её яркая прелесть, ни весёлый и добрый нрав так и не смогли смягчить скорбь Важена. Никто больше не видел улыбки князя, хоть изредка появляющейся на его губах во время первого супружества. Даже появление дочерей, таких же прелестных, что и мать, не смогло помочь этой беде.

   Винку между тем тоже не слишком покойно жилось в Плавине: шрамы на теле не давали ему позабыть ни унизительное поражение, ни смерть брата. А поскольку Винк и Бражей были похожи и внешностью, и колдовским даром, и норовом, точно два яблока с одной ветки, Винк, в конечном итоге, решился на то же, что и его старший брат: по истечении семи лет мира он пошёл войною на Важена Хмурого.

   Ответ так и не позабывшего гибели своей возлюбленной и сына князя был сокрушительным - в первой же битве он разгромил рать Винка и вторгся в Плавину, сея смерть и разрушение. В этот раз Важен не собирался оставлять ни престол, ни саму жизнь тому, кто так или иначе послужил причиной гибели Виллы и их сына. Слишком поздно сознавший свою ошибку Винк, укрывшись в столице, призывал окрестных владетелей под свои знамёна. На беду Винка, верных ему вельмож оказалось не слишком много. Слишком уж большой страх принёс в Плавину Важен Хмурый, и большая часть владетелей либо бежала, либо сдавалась ему на милость, рассчитывая на то, что ещё не опьянённый кровью Важен пощадит их и их детей. Из-за этого уже вскоре наш князь оказался неподалёку от Пальры, в которой укрепился Винк, и стал лагерем в Орожском лесу, издавна бывшем излюбленным местом охоты князей Плавины - ещё прапрадед Винка велел собрать в Орож со всех концов своего княжества самых сильных или необычных зверей, и теперь только в Ороже можно было встретить гривастых, необычайной свирепости вепрей или огромных смолянисто-черных туров с белой полосою по хребту, которых извели уже в других лесах.

   Простым же людям не то что охотиться, но даже собирать ягоды или хворост в этой пуще было строжайше запрещено, а за сломанную ветку в Ороже провинившемуся вполне могли отрубить руку. Ратникам Хмурого, конечно же, не было никакого дела до запрета плавинских князей - уже вскоре в заповедной пуще застучали топоры, а к небу потянулись и дымки от разложенных на привале костров...

   В ту же ночь Важен, которому почему-то не спалось, решил лично осмотреть выставленные посты. Подойдя к кромке леса, Хмурый заметил, как между древесными стволами скользит лёгкая светлая тень. Это был волк, но необычной масти - в свете полной луны его снежно-белая шерсть отливала серебром. Зверь не нападал на людей - звуки лагеря, вместо того чтобы отпугнуть, напротив - привлекли его, и теперь волк наблюдал за воинами так же, как и они за ним. Важен же, поражённый столь необычной мастью зверя, решил заполучить его шкуру. Но едва Хмурый отдал лучникам приказ стрелять, волк, точно поняв смысл его слов, бросился наутёк. Первые стрелы ушли в пустоту, но третья всё же, нагнала зверя, и он упал на мох, исходя кровью. Важен сам подошёл к раненному волку с ножом в руке, намереваясь его добить, но взглянув в полные тоски глаза зверя, увидел, что они точь-в-точь такие же, какие были у его утраченного сына!

   Князь так и не решился нанести последний удар. Более того - он велел ратникам перенести раненого волка в свою палатку и сам выхаживал и лечил его, поражаясь необычным повадкам и несвойственной для обычного зверя сметливости.