Читаем Зов онлайн бесплатно

Взлетая вверх, замирая и резко падая вниз, как сосулька с крыши, железный штырь уходил глубоко внутрь. Удар был таким сильным, что штырь застревал. Выдернуть его можно было после раскачивания: вперед, назад и в стороны, наваливаясь и расширяя отверстие. Только тогда он поддавался.

Вечерний воздух в тени крыши источал прохладу. От пушистых пихт и елей тянуло ароматом смолы, а легкий ветерок приносил запах озера, чистый и ясный, словно звук вечернего колокола.

Еще один страшный удар. Однако никто не испугался, да и пугаться было некому: сторож уже уехал…

Старый дом молчаливо стоял в тени деревьев. Тишину нарушал только один звук. Он шел из-под козырька крыши и напоминал грубый шепот. Или чье-то тяжелое дыхание в телефонной трубке в бездонной тьме ночи. Или шипение, слетающее с пересохших губ. Или июльский вечер, устраивающийся на ночь в засохшей траве на опушке леса.

Некому было услышать этот звук, напоминающий рвущийся из сухого горла воздух, и некому было увидеть, кроме краснохвостого ястреба. Но там, где он кружил, на высоте двух тысяч футов, слышен был лишь свист ветра. А прямоугольник озера, далеко внизу, высвечивался обломком зеркала и отражался в его хищных глазах.

Он мог бы многое увидеть на лужайке вокруг большого дома, в густой и причудливой тени разлапистых пихт. Острые глаза ястреба заметили бы, как из темного квадрата тени под карнизом поднимается штырь, который затем глубоко вгрызается в одно и то же место в темном углу под темно-серой крышей.

Но ястреба привлекало совсем иное. От него вряд ли ускользнул бы взмах крыльев жертвы, со свистом режущих воздух. Он замечал мельчайшие подробности даже в лесу: по резкому шороху потревоженной листвы он узнавал о добыче задолго до того, как резким ударом настигал ее и повергал во тьму; он заранее ощущал на острие своего черного языка вкус теплой крови и тяжесть лишенного опоры обмякшего мертвого тела и видел окровавленный рот, тщетно ловящий воздух.

А штырь снова взлетает вверх и замирает на секунду в воздухе.

Удар. Еще удар. Глухой щелчок, как по пустому черепу.

Вот так. Теперь все…

По траве лоскутами распластались темные пятна. Задолго до того, как они слились с тенью карниза, штырь с большими усилиями был извлечен из отверстия.

Чьи-то руки вернули его на прежнее место, в поливальное устройство в центре лужайки, напротив домика сторожа. На прежнее место присоединили и шланг, который лежал теперь на той же аллее, как обычно извиваясь зеленой змейкой между старым домом и поливальным устройством. Но обычно этого никто не замечал.

В тени, отбрасываемой угловым навесом, кто-то примял и утоптал крестообразную выемку в земле. Чьи-то руки замаскировали все следы ударов. Все, кроме одного, — если бы были свидетели, они бы знали, какого.

Густеющие тени подкрадывались к дому с опушки леса, пропитанной дурманящим запахом пихт, опавшей хвои и сухой земли. Этот запах темным облаком сгустился вокруг стен старого дома, отдыхающего от дневного зноя в ожидании новых владельцев.

Дана облизнула пересохшие губы и посмотрела вниз. Горная дорога становилась все круче. Склон горы по левую сторону состоял целиком из гранитных плит, между ними, как корявые пальцы, торчали черные корни деревьев. Внизу, на обочине, аккуратными кучками лежали скатившиеся с горы камни, чем-то напоминая надгробные холмики. Озеро должно быть где-то справа, но его пока не было видно. Дана взглянула вниз, перед ней лежал поистине волшебный лес. Серебряные и бальзамические пихты возвышались вдоль дороги как сонные великаны. Когда они съезжали с горы. Дана увидела вершины тех же деревьев сверху. В открывающейся панораме было нечто мистическое и волнующее.

— Луи, да посмотри же! — Она подалась вперед и ущипнула его за ногу.

— Вижу, вижу. Ты, между прочим, должна мне говорить, где мы едем. На этих чертовых дорогах совсем нет указателей. Им, наверное, кажется, что все и так знают. Да, здорово здесь! — Луис выглянул в окно.

— Здорово, — сказала Дана и улыбнулась ему.

Неужели все это происходит с ними? Она покачала головой, запустила руку в волосы и растрепала их. Да, хорошо. Спустив ноги с сиденья, она углубилась в карту местности. Она знала, что меньше всего Луис хотел проскочить нужный поворот, как они уже проскочили кратчайшую дорогу на Таллак-Лейн и потом потеряли полчаса на дорогу обратно. Она продолжала изучать карту.

В последующие десять минут им не встретилось ни одной машины. Но Дана знала, что сразу за мостом через Лапис-Крик будет то, что им нужно.

— Вот!

Слева они увидели почтовый ящик на ярком желтом столбе. Согласно рекламной брошюре, этот ящик стоит на границе участка.

— Да, но где же указатель? — сказал Луис, когда они подъехали ближе.

— Сворачивай, да сворачивай же!

Луис повернул, и их окутал полумрак. Машина въехала на узкую и грязную дорогу, которая шла под покровом густых деревьев, кроны которых сплетались, образовывая подобие шатра. Через десять ярдов дорога поворачивала и скрывалась из виду.

— Ты уверена? — Перед тем, как свернуть сюда, откуда, казалось, уже не было дороги назад, он взглянул на нее. Дана неожиданно представила себе, что они едут по чужому владению, и что хозяин и его люди вот-вот заметят их и кинутся ловить. Успокоило ее только то, что, как правило, фантазии в жизни не сбываются.

— Да! — воскликнула она.

Они повернули, и машину стало чуть-чуть потряхивать, но это было даже приятно. Так обычно бывает при переезде с немощеной дороги на брусчатку. Немного дальше, за грудами щебня и широких каменных плит, деревья расступились и словно мираж показалась лужайка, оазис, освещенный солнцем.

Блеснуло солнце, и они выехали на лужайку. Узкая дорога вела через длинный двор вверх к дому.

— Смотри, я же говорила тебе!

— Да, ты была права.

На рекламном проспекте дом казался меньше. Всего два этажа, но благодаря высокой крыше Альпенхерст горделиво возвышался над садовыми постройками во дворе. Границу участка окаймляли высокие ели, которые подходили так близко к дому, что тень от них падала на западный флигель.

Дорога шла вдоль восточной границы участка, полукругом огибая дом. От нее отделялась аллея, ведущая к высокой парадной двери дома. Восточное крыло было коротким и одноэтажным и примыкало к основному зданию широким общим козырьком крыши. На ярком солнечном свете оконные стекла должны были бы ослепительно блестеть. Сейчас же полуденная тень приглушала этот блеск. Эта же тень упала и на ветровое стекло, когда Луис и Дана подъехали к дому и остановились перед входом. Черные крылья тени распластались над Альпенхерстом.

— Эй, что ты делаешь?

Дана вышла из машины и побежала во двор, но вдруг оглянулась и с детским восторгом посмотрела на мужа. Лицо ее сияло.

— Луис, да здесь просто великолепно!

Луис неторопливо вышел из машины и взглянул наверх. Ему тоже нравилось здесь.

— Да, впечатляет. А ты не ожидала? Давай займем все правое крыло. Тогда, даже если кто и приедет, мы их не будем видеть.

Дана глядела на дом. Особенно ее восхищали большие балконные окна. Она вспомнила слайды, которые показывали на презентации. Комната с романтичным названием «Утренний уголок» находилась в западном крыле. Слева от дома она заметила розарий. На слайдах он, правда, казался больше, но все-таки это был настоящий розарий.

«Один из немногих нетронутых и изысканнейших уголков мира», как говорил представитель фирмы «Алтос» на лотерее. Дана вспоминала, а взор ее тем временем уже мысленно бродил по просторному дому. Эдакая усадьба «Черный лес», со стенами, увитыми плющом, и тяжелой арочной дверью.

Четыре спальни наверху, слева от них комната для гостей, справа еще один балкон. Дана зажмурилась, открыла глаза, посмотрела на балконную дверь спальни и снова зажмурилась. На какой-то миг ей показалось, что за шторами кто-то есть. Но нет. Шторы висели неподвижно. Может быть, пролетела птица и ее отражение на миг появилось в окне, а может быть, ей все это просто померещилось.

— Ну что, может, все-таки зайдем? — предложил Луис, поигрывая ключами. Дана опять бросила взгляд на окно и пошла вслед за мужем. С чемоданами в руках они стали подниматься по широкой каменной лестнице. Замок высокой двери открылся с металлическим щелчком.

…В это же самое время дверь в задней части дома осторожно затворилась, и ключ в замке бесшумно повернулся.

Они вошли в дом, поставили чемоданы и стали осматриваться. Справа была гостиная с высоченным потолком, исчерченным темными деревянными балками. Лестница прямо перед ними вела наверх к черной стене, а затем разворачивалась и вела вниз. Окно в металлической раме пропускало достаточно света, чтобы рассмотреть изящную резьбу на окаймляющих лестницу темных панелях.

В гостиной стоял длинный, немножко продавленный, уютный коричневый диван, а напротив — два мягких стула. Между диваном и стульями располагался тяжелый кофейный стол, на котором лежала книга с фотографиями Апзеля Адамса.

— Это нам?

Кроме альбома на столе стояла большая корзина с фруктами. Дана подошла к столу и взяла из нее конверт.

— Это от «Алтоса» — Она протянула Луису карточку с фирменным знаком: «Алтос» приветствовал их в Альпенхерсте.

— Я знаю, что это там. Обязательно должно быть там. — И Дана пошла мимо лестницы к двустворчатым дверям, ведущим в западное крыло дома.

— Эта комната мне нравится больше всего. — Она повернула ручку и вошла в «Утренний уголок», — просторную уютную комнату, где у стены напротив двери стояли белые стол и стулья. Балконные двери выходили прямо на розарий.

— А я знаю, что я ищу, — прокричал Луис. И она пошла за ним в другую комнату. Кухня была старой, с высокими потолками, с множеством шкафчиков и полочек, с белым кафелем вокруг раковины, тяжелыми кастрюлями и сковородками над газовой плитой.

— Здорово! — Луис пересек кухню и открыл дверь красного дерева. Когда Дана подошла к нему, он уже включал термостат.

Они стояли в дверях сауны. Через несколько минут от камней в углу начал подниматься пар. Дана представила, что в лотерею они могли бы выиграть карманный калькулятор или цветной телевизор, — вместо этого они получили возможность бесплатно отдохнуть вдвоем в Альпенхерсте, в огромном доме с садом.

— Пусть посильнее нагреется, — сказал Луис, выходя и закрывая за собой дверь.

— Как насчет того, чтобы перекусить? Сейчас посмотрим, что тут есть.

— Что-нибудь экзотическое? Устрицы?

Луис пошел за Даной в столовую, и Дана не могла сдержать восторга по поводу ее великолепия.

Над широким столом висела причудливая люстра. В высокой горке стоял французский фарфор, а окна с затейливыми внутренними ставнями выходили на лес.

— С этой фотографии был сделан слайд, помнишь? — сказала Дана, вспоминая презентацию на конкурсе. Она стояла у стены напротив горки и разглядывала фотографии. Луис подошел к ней.

— Да, ты права. Это, кажется, одна из самых старых фотографий Альпенхерста. — Все фотографии были в темных рамках с длинными надписями внизу.

На первом снимке дом был запечатлен в своем первоначальном виде и, хотя он тогда был меньше, выглядел столь же внушительно. Вокруг дома стояли дамы под зонтиками от солнца и джентльмены с бакенбардами в светлых костюмах. Дана прочла надпись:

— «Альпенхерст был построен в 1897 году в качестве второй резиденции угольного магната П.-С. Марканда. В начале века Марканды принимали здесь летними вечерами гостей, за которыми в Агатовую бухту специально высылались кареты. До Агатовой бухты приглашенные добирались по воде».

Они подошли к следующей фотографии, очень похожей на предыдущую, только деревья на ней были темными, а восточное крыло носило явные следы пожара. Луис прочел надпись:

— «В августе 1919 года имение Альпенхерст пострадало от пожара. Пожарная команда из Лаписа и направление ветра спасли дом от полного уничтожения».

— А потом его восстановили. — Дана перешла к следующим фотографиям. — «Семья Хейз полностью восстановила восточное крыло и пристроила въездные ворота с навесом от дождя для удобства выходящих из карет гостей. Хейзы установили также металлические рамы в холле и на обоих этажах. При них пол первого этажа был выложен мозаикой из березы и дуба мастерами из штата Вашингтон».

— Пик Джекса, вершина Эхо, озеро Бумеранг, озеро Кровососов. Смотри, водопад Любовников. — Луис внимательно изучал карту местности. Жемчужиной Тахо было озеро с одноименным названием, растянувшееся на двадцать одну милю вдоль границы Калифорнии и Невады, многокилометровые пляжи и казино в южной части, и сказочно красивые горы за ними были круглогодичным раем для туристов. Вокруг большого озера местность пестрела названиями более мелких озер и горных вершин. Название «Водопад Любовников» позабавило Луиса, но в то же время ему бы не хотелось заблудиться в этой безлюдной местности. Зимой еще можно было послать сигналы SOS, выкладывая их на снегу ветками или камнями, а летом… Как ни странно, летом все было бы намного сложнее.

Мозаичный, — подумал он и посмотрел на пол. Геометрический орнамент из чередующихся пород дерева напоминал паркет, но был значительно причудливее.

Дана выглянула из комнаты на лестницу. Лестница ей не нравилась: от нее веяло холодом. Дана не могла объяснить себе природу этого ощущения. Впрочем, все это — плод ее фантазии. Именно так. Она все это придумала — и кого-то прячущегося за шторами в комнате наверху, и лестницу. А раз так, все это не страшно, все ерунда. Только… Стоп. Очнись!..

…Она очнулась. На этот раз сделать это было нетрудно: бездна еще не поглотила ее. Ей удалось удержаться на поверхности. Но Дана ощутила, что какая-то сила вдруг потянула ее за черту реальности. Она пошла к лестнице. Кажется, Луис прокричал ей вслед?..

Внимание ее привлек вид из окна. Этот неведомый кто-то мог подкрасться к дому со стороны лужайки. А может быть, он был не один. Кто-то мог позавидовать ее удаче и этому роскошному отдыху.

…Через длинный двор по направлению к ней шли те самые оборванцы из города, которых она видела утром, перед отъездом, когда они, замотанные в грязные одеяла, толпились у входа в дом, пропахший мочой. На их голых пятках были раны от побоев, полученных ночью, когда их швыряли из полицейских фургонов в тюремные камеры или в морг, прямо в лужи блевотины и дешевого красного вина. Сейчас они хотели сквитаться, только и всего. Шатаясь, они надвигались на нее, их было человек десять, и лица их были в струпьях. А тот, в рваном пальто, шедший первым, уже заносил руку…

— Тебе не кажется? — спросил Луис, проходя мимо нее.

— Что? — переспросила Дана, стряхивая с себя видение. Да что-то с ней не так.

— Я говорю, что здесь должна быть кладовка, а ты как думаешь?

Он уже открывал дверь рядом с лестницей. Сердце Даны учащенно билось. Чего еще раньше не было? Она точно знала, что чего-то не было, но чего именно? Стоп. Остановись. Мысли точно ненормальные!.. Да и она сама тоже. Пожалуй, она всегда это за собой замечала. Но от этого не легче. Даже наоборот. Она опять взглянула на окно и через него во двор.