Читаем Зона Смертников онлайн бесплатно

– Как ты меня только что назвал? – спросил я молодого караульного спокойным ровным голосом.

Мы стояли друг против друга в коридоре тюрьмы. Я держал руки за спиной, как и полагалось послушному арестанту. Очевидно, этот, нахального вида, худощавый сопляк полагал, что разделявшая нас стальная решетка, обеспечивала ему безопасность.

Как же он ошибался… В наше время вообще нет такой штуки как безопасность. А уж если имеешь дело с Добрым Дядюшкой, то уж извини, значит, ты как раз в самой, что ни на есть реальной опасности. Особенно если у этой опасности нет на руках наручников.

– Петушок! – караульный скривил губы, всем своим видом показывая, что хорошо осведомлен о моем статусе в иерархии тюремного мира.

Интересно, он сделал такой вывод, потому что я симпатяга? Многие сочли бы мое лицо слегка женственным. Но умные, то есть те, кто знали на кого я работаю, не стали бы делать скорых выводов. Ведь Добрый Дядюшка не позволяет глумиться над своей репутацией и жестоко наказывает наглецов.

На работе я часто использую свою приятную внешность. Но, во-первых, только для прекрасной половины человечества. Во-вторых, чтобы получить информацию или заставить сделать что-то, когда применение грубой силы неприемлемо или нежелательно. Что может обеспечить успех в таком случае лучше, чем обаяние, умение вести диалог и превосходный интеллект?

– Ты, должно быть, ошибся, – сказал я как бы испуганно. Я умею и актерский талант подключить, если требуется ввести кого-нибудь в заблуждение.

Караульный приблизился к стальным прутьям. Широкая и злобная улыбка распространилась на все лицо. Ни дать ни взять придумал какую-то хохму. Вот только произнести ее он не успел. Ведь он уже сделал все, что я ждал от него – оказался в пределах моей досягаемости.

В долю секунды моя рука схватила ублюдка сквозь прутья решетки и приплющила к ним. Его улыбка моментально трансформировалась в испуг и боль. Еще бы! Он круто приложился лицом о прутья.

– Повтори еще разок, – предложил я, недобро сощурив глаза. – Слух что-то подводит.

Не дожидаясь ответа, я со всей дури вмазал ему кулаком свободной руки. Это было довольно мощно. Если бы я не держал его, он обязательно отлетел бы на пару метров назад. Но я держал и делал это крепко. А значит, он все еще был в моем распоряжении. Я мог продолжать воспитывать юного караульного за неопытность и чрезмерную наглость.

О да! За моей красивой внешностью скрывалась и сила. Еще одно полезное умение. Когда мое красноречие оказывалось беспомощным, в ход вступали тренированные мышцы и отработанные удары.

– Аааааа, – простонал сопляк. – Помогите…

Напарник наглеца, чуть старше и явно опытнее, стоял чуть позади него. Он ошалело смотрел на происходящее, но вмешиваться не решался. Еще двое, пожилых, давно служащих в этой тюрьме караульных хихикали позади меня. Я их не видел, но не сомневался, они тоже не планировали каких-либо действий.

– Расслабься, – я отшвырнул юного караульного. – Сегодня Добрый Дядюшка прощает тебя.

В этот момент позади бедолаги появилась фигура начальника караула. Он был высокий и довольно толстый.

– Что за #%^@# тут? – повелительно спросил он своим басом.

– Этот петух схватил меня! – юнец выпятил в мою сторону указательный палец.

– Что??? – начальник нахмурился и уперся в меня своим взглядом.

– Да! – закивал тот. – Его на губу отправить надо!

– Слушаюсь, сержант Гумелюк, – усмехнулся толстяк.

– Эммммм, – смущенно промычал тот, прижимая руку к начавшему синеть опухшему глазу. – Я Гуменюк… Через “эн”…

– Да какая разница?! – начкар оттолкнул его и тот угодил обратно к разделяющей нас решетке. Пожелай я снова схватить этого долбанутого дурачка, то мог спокойно осуществить это. Но вместо этого я самодовольно сложил руки на груди. Начкар был свой человек. А его зарплата от Доброго Дядюшки была побольше той, что от государства, и к тому же не облагалась налогами.

– Эй! – возмущенно выкрикнул Гуменюк. – Я тут жертва!

– Во-во, – хихикнул его начальник. – Жертва дырявого гандона.

– Правильно говорить кондома, – поправил его Гуменюк, поспешно отходя от решетки.

– Тебе виднее, – хохотнул я.

– Не лезь, петушилла! – бросил он мне через плечо.

– #&^%&!!! – обалдевающе выпалил я. – Ты что? Так ничего и не понял?

– Слышь ты! – он полностью развернулся и… и, собственно, это была его очередная ошибка.

Начкар не стал больше болтать и долбанул юнца сзади. Вот это был ударчик. Вся мощь толстяка, сконцентрированная в затылок тщедушного парня. Его буквально вмазало в решетку передо мной, а потом еще и отрикошетило от нее.

– Аааа!!! – взвыл Гуменюк и обхватил руками голову.

– Тебе что-то говорят такие слова как Добрый Дядюшка? – почти не разжимая челюстей, проскрежетал начкар.

Тот ничего не ответил начальнику. Он бросил сначала на него, а потом и на меня взгляд полный боли и ненависти и ушел пошатываясь. Мы молча проследили как он ковыляет. По ходу движения, юнец негодующе бормотал что-то похожее на проклятья.

– Ну что засранцы! – рявкнул начкар стоявшим позади меня караульным. – Вы собираетесь отпирать эту решетку и пропустить заключенного?

Я не стал поправлять начкара, но по правде на тот момент я не был заключенным, а лишь арестованным. Эта тюрьма была следственным изолятором, а не зоной и судьба тех, кто здесь содержался, еще не была определена окончательно.

Впрочем, о своем ближайшем будущем я был осведомлен вполне внятно.

Караульные принялись открывать металлическую дверцу, но начкар не унимался и торопил их.

– Живее! Живее. Господин опаздывает на суд, а ему еще с адвокатом перетереть надо.

Калитка с легким лязгом распахнулась.

– Руки за спину, – лениво проговорил один из караульных позади меня.

Я подчинился и зашагал вперед. Следом за мной поспешил только один караульный, тот, что был напарником Гуменюка. Остальные остались на месте произошедшего инцидента.

– Ну и какой дебил пошутил на Гумелюком? – услышал я позади разозленный голос начкара.

Гуменюк, мысленно поправил я его. Он Гуменюк, а не Гумелюк. Я решил, что надо бы запомнить как зовут оборзевшего караульного. Тот явно так и не понял, с кем связался и кого посмел оскорбить.

Начкар был прав. Мой адвокат ждал меня. Я увидел своего судебного защитника возле проходной, где тот нетерпеливо прохаживался вперед и назад, сложив руки позади.

– Тони, Тони!!! – он драматично замахал руками, заметив мое приближение. – Почему так долго, Тони? Суд начнется через считанные минуты. Нам многое нужно обсудить.

– Изложишь вкратце по дороге и дело с концом, – ответил я, хлопнув своей ладонью по его, протянутой мне.

– Почему конвоир только один? – нахмурился он, глядя на караульного позади меня.

Тот начал что-то мычать, но я сам коротко обрисовал ситуацию.

– Его напарник юн и неопытен, неудачно ударился о стальные прутья.

Адвокат кивнул.

– Не нарывайся тут Тони. Дело тонкое нам не нужны проблемы, – предостерегающе сказал он.

Он поправил свой галстук и выстрелом указательного пальца стряхнул какую-то невидимую пылинку с рукава своего строгого костюма.

– Там была непростая ситуация, – я нахмурился. Что же он хочет? Что бы я позволил какому-то молодому дебилу оскорблять меня?

– Ладно, ладно, – адвокат смотрел на мое рассерженное лицо и немного смягчился. – Но сейчас поспешим.

Мы прошли мимо проходной. Караульный на вахте нам и слова не сказал, а тот, что вывел меня к проходной, последовал за мной. Адвокат протянул руку, останавливая его.

– А вы мил человек здесь ожидайте, – пояснил он.

– Но как же? Не положено ведь.

– Сопровождать заключенного в одиночку тоже не положено. Но вот вы здесь, один. Доложить начальству?

– Так он в курсе, – усмехнулся я. – Начкар лично участвовал во встрече решетки и его напарника.

– Тсссс, – адвокат приложил палец к губам. – Меньше разговоров Тони. И про начкара тоже меньше трепа.

– Да будет вам, Николай Валентинович, – я скривил лицо, стараясь показать максимальное пренебрежение.

Мы вышли из здания следственного изолятора. Караульный таки не посмел перечить адвокату и остался возле проходной. Оно и понятно. Мой адвокат, Николай Валентинович Кравцов обладал уникальной внешностью, способной подавить любого собеседника.

Он не был страшен и, казалось, выглядел как обычный мужчина средних лет. Круглолицый, толстоносый, с короткой стрижкой и элегантной шляпой на голове. В общем, человек как человек.

Но ему сложно было отказать. А сам он умел убедить кого угодно в чем угодно. Короче, прирожденный адвокат. Имея в распоряжении Николая Валентиновича, я не сомневался в успехе нашего судебного дела. Хотя именно в моем случае адвокат был без надобности или, по крайней мере, я так считал.

– Тебе инкриминируется убийство семьи, – занялся пояснениями Николай Валентинович пока мы шли к зданию суда.

Здание это находилось в пяти минутах ходьбы от СИЗО. И что не менее важно рядом находилась и другая тюрьма, тюрьма-зона. Туда направлялись осужденные. Вот так вот все и было в шаговой доступности: СИЗО, суд и тюрьма. Удобно, не правда ли?

– И сколько членов этой семейки я покрошил? – уточнил я.

– Бедняг было четверо, – искренне опечаленным голосом пояснил адвокат. – Классическая семья. Папа, мама, дочь подросток четырнадцати лет и маленький сынок, ему было восемь.

Мне тоже стало как-то грустно. Жила была семья, а тут бац! Какой-то сумасшедший порешал их всех. Но самое неприятное, что вокруг все будут считать этим сумасшедшим маньяком именно меня.

– И как их кончали?

– Ножом, – адвокат помрачнел еще сильнее. – Картина просто жуть. На суде покажут фото.

– Эммм… Николай Валентинович…

– Знаю, знаю. Я обещаю, твоя невиновность будет доказана, а репутация восстановлена.

Адвокат наскоро рассказал мне еще несколько деталей дела. Но близость к суду не позволила ему углубиться в полной мере. Впрочем, это меня не сильно беспокоило.

Кроме нас в зале находились: секретарь суда, прокурор, как уж без него, и несколько родственников жертв. Они, вероятно, считались пострадавшими в этом без преувеличения драматическом преступлении.

– Встать! Суд идет! – провозгласила секретарь суда и мы поднялись со скамей.

Через весь зал в сторону судейского стола прошла женщина в мантии.

– Почему обвиняемый без конвоира? – сердито бросила она.

Я покосился на Николая Валентиновича. Тот сощурил глаза с явным намеком, что беспокоиться не стоит. Судья и правда не стала развивать тему. А ведь отсутствие конвоиров было явным нарушением не только протокола, но и всех норм безопасности. Добрый Дядюшка контролировал все, до чего мог дотянуться, и суды не были исключением.

– Итак, начинаем слушание дела по убийству семьи Морозовых, обвиняемый Иванов Антон Геннадьевич, 2020 года рождения, место рождения город Челябинск… – начала бубнить женщина судья.

На мой взгляд, это было крайне унылое заседание. Такое же, как и все остальные, на которых я когда-либо присутствовал (чаще всего в роли обвиняемого). Но вот часть этого процесса скучной мне вовсе не показалась. Напротив, это было завораживающее зрелище. Ужасное, но завораживающее.

– Обратите внимание на фото, – жестким голосом отчеканил прокурор, седеющий уже мужчина в круглых очках.

И я посмотрел на большой монитор, висевший на стене за судьей. Там замелькали изображения семьи. Они были живы, здоровы и жизнерадостны. На некоторых они были по отдельности, другие фото были семейными, коллективными.

– Это собственно семья Морозовых, – продолжил прокурор и стал перечислять имена каждого из членов семьи.

Потом появились новые фото. Они-то и заставили меня (и не только меня) содрогнуться. Тела лежали вместе. Каждое из них оказалось фактически выпотрошенным. А тело дочери очевидно вообще расчленено. И конечно, как водится в таких случаях, повсюду оказалось очень много кровавых пятен.

Вид изувеченных тел заставил меня задуматься. Я погрузился в некое подобие транса и не мог отчетливо осознавать происходящее. Слышал, как что-то подсказывал адвокат, о чем-то требовательно распрашивал прокурор. Судья тоже периодически подавала голос. В общем, я слышал разные голоса и видел людей, но не мог точно сказать, что они делали и о чем говорили.

Через какое-то время я почувствовал толчок в бок. Это Николай Валентинович, наконец, растормошил меня и привел в чувство.

– Соберись, Тони, – побуждал он меня. – Твой выход.

– Что?

– Обвиняемый, – послышался голос судьи. – Ваше слово.

Я поднялся со скамьи. Оглядел всех: своего адвоката, обвинителя, судью с секретаршей и родственников зверски убитой семьи.

– Я… Я не убивал, – пролепетал я и снова рухнул на место.

Николай Валентинович недовольно покосился на меня.

– То есть считаете себя невиновным? – уточнила судья.

Понеслись жаркие дискуссии. На языке юриспруденции они называются прения сторон. Но я фактически не участвовал в них, доверившись, как и планировал, своему адвокату.

С моей точки зрения это довольно скучная часть заседания и вместо того чтобы хотя бы вслушиваться я продолжал вновь и вновь прокручивать в голове фотографии жертв.

Я поймал себя на мысли, что не просто хочу, чтобы все знали о моей невиновности в этом грязном деле. Я хочу действительно найти настоящего убийцу или убийц. Хочу справедливости.

– Встать! Суд идет! – раздалось вновь.

Оказалось, пока я мучил себя страшными образами вырезанной семьи, прения давно закончились, и судья вышла для принятия решения, а теперь уже возвращалась для оглашения приговора.

Как и всегда было много бла-бла-бла в ее словах. Меня же интересовала только финальная, резолютивная часть приговора.

– Все будет нормально, судья свой человек, – шепотом обнадежил меня адвокат.

А судья тем временем подобралась к тому, самому важному нижнему параграфу документа.

– … признать Иванова Антона Геннадьевича виновным в убийстве семьи Морозовых и назначить ему приговор в виде лишения жизни с погружением сознания в виртуальную реальность в КСРС и установкой тела в КПИ. Приговор вступает в силу через две недели и может быть обжалован в течение не установленного срока… Осужденный, вам понятен приговор?

Я хлопнул ресницами и посмотрел на родственников погибшей семьи. Те выглядели весьма довольными и бросали на меня торжествующие взгляды. Придурки! Они ведь даже не осознавали, что реальный убийца их родных все еще где-то на свободе. И быть может они будут следующими жертвами его деградированной психики.

– Я же тебе говорил, – буркнул Николай Валентинович, криво ухмыльнувшись.

Я посмотрел на него и кивнул.

Разумеется и судья и адвокат и даже начкар в СИЗО знали о результате судебного заседания. Да и сам я не сомневался, что меня отправят умирать в КСРС, что расшифровывалось как колония строгого режима и смертников.

По окончании судебного заседания в зале появились двое конвоиров из СИЗО. Они проводили меня обратно в мою камеру в изоляторе. Мой адвокат тоже прошелся с нами продолжая наставлять меня по пути.

– Ты все помнишь, Тони?

– Конечно все Николай Валентинович.

– Ну ладно, – он все-таки казался немного обеспокоенным. – Я навещу тебя, если появятся новые данные.