Читаем Zombie Fallout. Апокалипсис онлайн бесплатно

Я хочу посвятить эту книгу моей жене, без помощи и поддержки которой все написанное осталось бы лишь файлом на компьютере. Она – мой путеводный свет, и за это я буду вечно ей благодарен.

Я также хочу отдать должное своему брату: как бы он ни возражал, но самые тошнотворные моменты в этой книге порождены его больным мозгом.

А также посвящаю книгу всем храбрым мужчинам и женщинам, служащим или когда-либо служившим в армии, полиции или пожарных частях! Приветствую всех моих братьев и сестер по оружию!

Reuters – Согласно приблизительным оценкам, от вируса H1N1, также известного как свиной грипп, в США погибли три тысячи человек и пятнадцать тысяч по всему миру. По данным Всемирной Организации Здравоохранения, в клиниках и госпиталях США и других стран зарегистрировано около восьмидесяти тысяч случаев заболевания. Эпидемия гриппа 2010 года, пусть даже наполовину не столь масштабная по сравнению с той, что бушевала в 1918[1], все еще пугает людей по всему миру.

New York Post (заголовки 31 октября): «Осторожно!»; «Дети являются переносчиками инфекции!»; «Хэллоуин отменяется!»

New York Times (заголовки 3 ноября): «Последние жертвы свиного гриппа»; «Семья и друзья окружают вице-президента в его последние минуты».

Boston Globe (заголовки 28 ноября): «Вакцина на подходе!»

Boston Herald (заголовки 6 декабря): «Дозы вакцины на исходе»; «Люди выстраиваются в длинные очереди!»

National Enquirer (заголовки 7 декабря): «Мертвые ходят!»

Больше заголовков не будет.

Все началось в ЦКЗ (Центре по контролю заболеваемости). Вирусологи невероятно обрадовались, когда наконец-то получили эффективную вакцину против смертельно опасного свиного гриппа. С самых верхов на них давили с требованиями как можно скорее наладить ее производство.

В попытке ускорить процесс ученые совершили две ошибки. Во-первых, они использовали живой вирус. А, во-вторых, не до конца изучили побочные эффекты. В течение нескольких дней сотни тысяч порций препарата были распространены на территории Штатов и по всему миру. Люди выстраивались в очереди за прививками, словно за билетами на концерт. В аптеках то и дело вспыхивали драки, когда напуганные толпы пытались любыми средствами заполучить драгоценную вакцину из ограниченных запасов.

Не прошло и недели, как в ЦКЗ поняли: что-то не так. В интервале от четырех до семи часов после прививки примерно девяносто пять процентов пациентов погибали от содержавшегося в вакцине живого H1N1. Однако побочный эффект оказался намного ужаснее, чем смерть – покойные стали воскресать. Пройдет около десяти лет, прежде чем ученые поймут, почему это произошло.

Паника, последовавшая за этими событиями, не поддается описанию. Любящие родственники делали то, что обычно делают любящие родственники: они пытались облегчить страдания своих детей, супругов, братьев и сестер, однако воскресшие больше не могли считаться людьми, даже отчасти. Тем, кто пережил первые столкновения с этими чудовищами, обычно не удавалось уйти невредимыми. Укушенному суждено было оставаться человеком не более суток. Часы тикали. В первые безумные дни того, что впоследствии назвали Пришествием, многие охваченные паникой граждане полагали, что вирус передается по воздуху. К счастью, это не подтвердилось, иначе не выжил бы никто. То было темное время в истории человечества, и, возможно, нам никогда не удастся вновь воспрянуть из праха тех дней.

8 декабря, Денвер, штат Колорадо. 19:02

Не так это должно было начаться… проклятье! Я только-только залез в душ и приготовился соскрести всю грязь и пот рабочего дня. Работал я на департамент дорожного строительства, латал дыры в асфальте. В моей жизни было время, когда я мог считать себя «белым воротничком». Тогда я числился специалистом широкого профиля в отделе кадров компании, входящей в Топ-500 крупнейших в мире. И, мягко выражаясь, нехило зашибал. Но затем президент Буш посчитал целесообразным положить конец моим золотым денькам. Была ли в этом действительно его вина? Не знаю, из него проще сделать козла отпущения.

После того, как пособие по безработице улетучилось, а новых блестящих перспектив так и не появилось, пришлось начать работать на город. Эта работенка была грязной и изнурительной, а зарабатывал я теперь меньше, чем в те времена, когда сидел на пособии – можете себе представить? Я получал больше, сидя на заднице и терзая игровую приставку! Но, по крайней мере, это был честный труд. За все три месяца, что я там провкалывал, я ни разу не просыпался посреди ночи в холодном поту из-за того, что не заделал выбоину на Гавана-Авеню. У «синих воротничков» есть свои преимущества, в их числе отсутствие стресса. Однако я отвлекся…

Ну и вот, я стоял, сунув руку под струю воды, чтобы проверить, подходящая ли температура. Я даже начал намыливаться гелем для душа (да, ГЕЛЕМ ДЛЯ ДУША – вам что-то не нравится?), готовясь ощутить бодрящую чистоту.

У меня по жизни два неслабых бзика. Ну, вообще-то, если честно, у меня их, наверное, около семнадцати, но кому не лень считать? В первую очередь на ум приходят эти два, и сейчас я объясню. Первый – ненавижу грязь. Просто ненавижу ощущать грязь и пот на шее. Ненавижу, когда воротник рубашки чуть липнет к коже. Это раздражает меня до усрачки. И второй пунктик – это когда мыло засыхает на коже.

Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в Новом Орлеане. Там вода то ли «мягкая», то ли «жесткая», не знаю точно, вечно я их путаю. В любом случае, она просто не смывает с вас мыло, и вы ходите весь день, словно покрытый невидимой пленкой. Все кажется липким. Ваша одежда липнет к телу; черт, да вы сами к себе липнете. Попробуйте согнуть руку, и вы с трудом ее разогнете. Поэтому приходится весь день расхаживать, как пугало с шестом в жопе. Да знаю я, знаю! Жена вечно твердит, что у меня проблемы.

Так, кажется, я отвлекся? Ага, я как раз собирался нырнуть под душ, когда услышал душераздирающий визг Трейси. Тут надо знать мою жену: она не стала бы визжать, даже если бы я свалился с лестницы и сломал руку. Черт, да она бы, скорей всего, обозвала меня лохом и сунула в машину, чтобы отвезти в госпиталь. И все это время призывала бы детей, чтобы рассказать им, что их папаша-осел опять поранился. В общем, она не любительница театральных эффектов. Поэтому, когда я услышал ее крик, то сразу понял – случилось что-то очень поганое. Я в последний раз с вожделением взглянул на душ, который мне так и не удалось принять, схватил полотенце и помчался вниз.

– Какого хре… – начал я, но остальная часть фразы так и застряла у меня в глотке, когда я увидел ужас, написанный на лице моего пятнадцатилетнего сына.

Ничто не способно напугать Тревиса – даже я, а ведь я бывший морпех. Черт, да я только на прошлой неделе видел, как он разорвал пополам телефонную книгу, и не какого-нибудь там заштатного городка в Небраске. Парень только что получил место полузащитника в своей школьной команде, а от него уже разбегались игроки университетской юношеской сборной. Этому мальчишке было безразлично, на него ли напали или он напал. Ну ладно, это, наверное, преувеличение… главное, чтобы его противники остались в живых.

Пока я спускался по лестнице, он даже не оглянулся.

– Мама, запри дверь! – вопил он.

И снова:

– ЗАПРИ ЕЕ!

– Не могу разобраться с замком! – проорала в ответ жена.

Я не знал, то ли смеяться, то ли волноваться. Если честно, сценка была забавная: моя жена отчаянно и без особого успеха пыталась запереть внутреннюю дверь, а мой сынуля-полузащитник, обычно возвышающийся над матерью, съежился у нее за спиной. С того места, где я стоял, наружная дверь была не видна: когда вторая, металлическая, распахнута, она перегораживает пятачок прихожей у подножия лестницы, так что я кинулся вниз и, оттолкнув сына и жену, закрыл ее. Не успел я захлопнуть тяжелое железное полотно, как услышал, что стеклянная панель в наружной двери разбивается (после того, как я потерял работу, нам пришлось переехать в таунхаус в весьма сомнительном райончике. Мы даже зарешетили все окна нижнего этажа, СЛАВА БОГУ!).

Я был в миллисекунде от того, чтобы распахнуть бронированную дверь и жестоко надрать задницу соседскому шпанцу, из-за которого придется выкинуть сто баксов на стекольщика.

– НЕТ! – хором завопили жена и сын.

Трейси даже прижалась спиной к двери, как бы подчеркивая свою точку зрения.

– Какого хрена тут происходит?! – вызверился я.

Адреналин зашкаливал. Все мои пунктики активировались – все семнадцать штук.

– Погляди в дверной глазок, – шепнула жена.

Я прильнул к глазку, ожидая увидеть чертовых малолеток, разносящих все вокруг. Однако я увидел язык.

– Я вижу язык! Какой-то засранец лижет дверной глазок! – воскликнул я и коротко хохотнул. Это показалось чересчур даже мне.

Трейси, однако, ничего смешного не замечала. Лицо у нее было по-прежнему мертвенно-бледным, а сынуля выглядел так, словно у него вот-вот начнется паническая атака.

Жена предложила мне выглянуть в окно, но сама не выразила ни малейшего желания присоединиться. Особым умом я похвастаться не могу, но тут даже до меня дошло: что-то реально пошло не так. Нацепив на себя самую брутальную маску крутого мачо, я шагнул к окошку. Поднял жалюзи, и – хотя по сей день не могу сказать, как это произошло – в один момент мой желудок подкатил к горлу, а яйца тут же втянулись на опустевшее место в животе. По нашей общей с соседом лужайке бродила по меньшей мере пара дюжин мертвецов. Конечно, не покойников в общепринятом смысле, поскольку они все еще двигались, но, тем не менее, самых настоящих трупаков.

Сбылась моя самая кошмарная мечта. Пришли ЗОМБИ. И да, я знаю, что все это моя больная фантазия, но будьте ко мне снисходительны. Я всегда этого хотел. Я пересмотрел практически все зомби-ужастики, от древнего «Рассвета мертвецов»[2] с медленно шаркающими пожирателями мозгов до новейших, типа «28 дней спустя»[3], с пожирателями мозгов быстрыми и полуразумными. Черт, да мне нравились даже пародии на эти фильмы, вроде «Зомби по имени Шон»[4] и «Мальчики едят девочек»[5]. Если речь шла о зомби, я был в игре.

А теперь обратимся к несколько безумной стороне этой фантазии. Думаю, если разложить ее по косточкам – никаких каламбуров! – это хороший способ увильнуть от ответственности (и скуки) повседневной жизни. Забыть о тягомотной работе с 9 до 5, об ипотеке, о походах по магазинам – никаких забот, только выживание сильнейших.

Я готовился к этому дню почти двадцать пять лет. Звучит жалко, верно? У меня даже имелся сейф, набитый винтовками и пистолетами разных калибров. Жене я сказал, что это для охоты. Да я НИ РАЗУ В ЖИЗНИ не ходил на охоту. Либо Трейси была до ужаса легковерна, либо просто смирилась. У каждого из нас свой крест. Но должен сказать, что в моих мечтах фигурировали скорее медленно шаркающие зомби, а не супербыстрые твари как в «Обители зла»[6]. Короче, нравится вам или нет, но ЭТО, похоже, наконец-то произошло. Я как можно осторожней опустил жалюзи, надеясь, что не привлек лишнего внимания. Мозг у меня просто кипел.

– Трейси! – крикнул я чуть громче, чем собирался.

Пришлось усмирить эмоции и заставить сердце биться чуть тише.

– Включи телевизор, пожалуйста.

Жена все еще не совсем пришла в себя.

– Тальбот (это наша фамилия), сейчас не самое подходящее время для просмотра спортивных программ, – ядовито выпалила она.

– Мне, разумеется, хотелось бы узнать, с каким счетом сыграли сегодня «Джайнтс»[7], но вообще-то я надеялся послушать новости, – саркастически парировал я.

– Ох.

Вот и все, что Трейси смогла ответить, когда тонкая пленка ужаса начала сползать с ее глаз.

– Тревис.

Он не двинулся с места.

– Тревис! – уже громче позвал я.

Парень наконец-то отлип от материнской спины. На лице моего сына все еще боролись страх и недоумение.

– Пойди выгляни в заднее окно. Если на крыльце пусто, убедись, что калитка заперта.

Прежде чем вы начнете на меня наезжать, хочу сообщить, что наш задний двор был размером не больше обычной спальни. Парню ничего не угрожало, если калитка была на замке и во двор еще никто не успел вторгнуться.

Но Тревис продолжал умоляюще пялиться на меня, не веря, что родной отец готов бросить его на растерзание львам.

– Вот ты ж блин! Сам посмотрю! – с отвращением выдохнул я.

На его лице явственно отразилось облегчение. Следовало вести себя с парнем помягче – он был изрядно потрясен, а до того, как все закончится, мне наверняка понадобится его помощь. Я осторожно приоткрыл застекленную двойную дверь, крайне ненадежную. С финансами было туговато, и мы еще не успели поставить на нее решетку.

– Вот дрянь, – пробормотал я. Калитка была открыта.

«Хочешь не хочешь, а надо… так? Но если в момент смерти на мне окажется только полотенце, я буду реально зол».

Мне не понадобилось и секунды, чтобы установить – наш задний дворик размером с почтовую марку был пока что чист от неприятелей. Но со своей наблюдательной позиции я не мог определить, стоит ли что-то (или кто-то) по ту сторону калитки. Вообще-то это были полноценные кованые ворота, так что роскоши, вроде сквозного обзора у меня не было. Я приоткрыл одну из створок двери и немедленно пожалел об этом. Воняло не просто гнилью – несло чем-то вроде смеси прокисшего молока и отварной брокколи (ненавижу этот запах), куда кто-то забавы ради добавил солидную порцию дерьма.

Ходячих мертвецов на заднем дворе пока не было, но они околачивались поблизости. Если бы зомби ввалились в ворота сейчас, мой рассказ получился бы очень коротким. Полотенце зацепилось за практически бесполезный засов на двери, и я даже не стал останавливаться, чтобы подхватить его. Почему-то казалось, что достойней принять смерть нагим, как язычник, чем с махровым полотенцем, обмотанным вокруг талии.