Читаем Золотой трон (ЛП) онлайн бесплатно

«Детка, я могу построить замок из всех кирпичей, которые они бросали в меня. И каждый день как битва, но каждая ночь с нами — как сон».

New Romantics, Тейлор Свифт

СЕРЕБРЯНАЯ КОРОНА

Книга первая

ЗОЛОТОЙ ТРОН

Книга вторая

БРИЛЛИАНТОВАЯ ИМПЕРИЯ

Книга третья

Для Т.С

Возьми свой паспорт, собери чемоданы… потому что ты собираешься вернуться в Германию. Приготовьтесь к новым королевским планам, запретным свиданиям и роковым влечениям, пока Эмилия пытается сориентироваться в новом мире в качестве наследной принцессы.

Пожалуйста, имейте в виду, что ЗОЛОТОЙ ТРОН не является самостоятельной книгой — это вторая книга в ЗАПРЕЩЁННОЙ КОРОЛЕВСКОЙ ТРИЛОГИИ. Если вы ещё не читали первую часть, СЕРЕБРЯНАЯ КОРОНА, пожалуйста, закройте книгу, поднимите свою симпатичную задницу и вернитесь назад, чтобы начать с самого начала. (Поверьте мне, вы не захотите пропустить ни минуты ценного времени с раздражающим, неотразимым Картером Торном).

Прежде чем вы погрузитесь в книгу, я хочу предупредить вас: как и её предшественница, эта книга — мрачная сказка, предназначенная только для взрослых. Если вы предпочитаете сказки без обильных ругательств, макиавеллистских заговоров и горячего, чем грех, секса, эта история может быть не для вас.

Non sibi sed patriae.

Джули

1. Fire — Sara Bareilles

2. Heartlines — Broods

3. Yours — Ella Henderson

4. I Will Be There — Odessa

5. All Along the Watchtower — Afterhere

6. Youth — Daughter

7. I Wanna Dance With Somebody — Bootstraps

8. Closing In — Ruelle

9. Bolder — Anna Dellaria

10. The Night We Met — Lord Huron

11. What If This Is All The Love You Ever Get? — Snow Patrol

12. Don’t Let Me Down — Joy Williams

13. Turning Page — Sleeping At Last

14. Clean — Taylor Swift

Я смотрю на женщину на пьедестале.

Её лицо — маска спокойствия.

Её глаза полны тайн.

Погребённые горем за всё, что она потеряла.

Ожесточённая ответственностью, которую недавно взяла на себя.

Она рулит с едва ухваченными вожжами.

Она держится на своём месте без умения и уверенности.

Запятнанное наследие.

Золотой трон.

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА — ШТУКА ПЕРЕМЕНЧИВАЯ.

Честно говоря, я никогда до конца не понимала, почему мы функционируем так. Возможно, именно поэтому я потратила столько лет на изучение психологии; я отчаянно пыталась понять необъяснимые мотивы, которые всегда толкали человечество на войны, вражду и сражения — будь то на грязных средневековых полях или в современных залах заседаний корпораций.

Наша борьба за власть — это материал для легенд, записанных в романах и учебниках с тех пор, как первые чернила попали на пергамент на заре человечества.

Будь то Брут и Цезарь или Аррон Берр и Александр Гамильтон, история, кажется, повторяется снова и снова с пугающей неизбежностью.

Но я не могу не задаться вопросом…

Почему?

Мы — бесспорные хищники на этой бессодержательной сине-зелёной планете. Ни одно другое существо, живущее в нашей атмосфере, не представляет даже намека на угрозу нашему господству. По общему мнению, мы должны чувствовать себя в безопасности. В мире. В нашей роли нас никто не оспаривает, и нет врагов, способных помешать нам.

И все же…

В отсутствие естественного противника мы сами стали своим главным врагом. Из-за скуки или самосаботажа люди эволюционировали, чтобы убивать друг друга. Чтобы отбросить все шансы на согласие и взять то, что мы хотим, независимо от последствий, независимо от того, кого мы должны уничтожить для достижения наших собственных целей.

В выборе между перемирием и тотальной войной… мы всегда выбираем более кровавый вариант. Возможно, мы от природы эгоистичны — запрограммированы на молекулярном уровне игнорировать гармонию в пользу раздора. Возможно, наши собственные тенденции к саморазрушению просто неизбежны. Ведь кто захочет враждовать, когда можно жить в мире? Кому нужна жизнь, проведённая в погоне за лучшими картами, если вместо этого можно удовлетвориться своей собственной рукой?

Должно быть, это заложено в нашей ДНК — эта тенденция искать то, чего у нас нет, вместо того чтобы наслаждаться тем, что есть. Мы всегда хотим того, чего не можем иметь — чем больше неприкосновенности, тем больше желания.

Я же говорила вам: человеческая природа.

Так предсказуемо непостоянна.

Мы манипулируем. Мы маневрируем. Мы отбрасываем наши угрызения, наше чувство совести, нашу плохо подогнанную мораль. Мы гонимся за этими манящими неуловимыми конечными целями, не обращая внимания на хаос, который развернётся, когда мы, наконец, догоним их. Мы лжём, мошенничаем, воруем, калечим, ломаем и обманываем.

И ради чего?

Власти.

Власть, чтобы править.

Вершить судьбу нации. Носить корону.

Сидеть на троне.

Неважно, что он уже занят неподготовленной девушкой, которая никогда не хотела этого…

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ ЛАЙНУС!

Хрустальный фужер поднесён к моему рту; я чувствую поцелуй стекла о нижнюю губу, а мои пальцы крепче сжимают ножку, уже предвкушая пузырящийся хруст шампанского на языке.

— Да здравствует король!

Ликующие крики наполняют воздух со всех сторон, пока каждая люстра, висящая в Большом зале Уотерфордского дворца, не начинает греметь, как град по булыжнику. Придушённый выдох, раздающийся слева от меня, настолько слаб, что я не уверена, как услышала его в этом грохоте.

Такой маленький звук, такие огромные последствия.

Мои расширенные, дикие глаза устремлены на отца — великолепного в своём коронационном облачении, богато украшенная корона сверкает на его причёсанных-с-перцем волосах. Я с ужасом наблюдаю, как его щеки приобретают смертельно пурпурный оттенок, как его пенящиеся губы разъезжаются, как у рыбы, вынырнувшей из воды, бесполезно задыхаясь.

Его фужер с шампанским ударяется о помост за секунду до него, разлетаясь на тысячу острых, как бритва, осколков вокруг моих ног. Осколки впиваются в мою кожу, когда я падаю на помост и карабкаюсь в его сторону. Они пронзают мои руки, пробивают толстые тюлевые юбки моего бального платья, как шрапнель после взрыва.

Я не обращаю внимания на кровь; эта боль не имеет большого значения по сравнению с болью в сердце, когда я наблюдаю, как яд оказывает своё смертельное действие на нервную систему Лайнуса.

Вокруг меня в комнате царит суматоха. Звуки атакуют мои чувства, но они кажутся тусклыми и далекими. Далеко от моего места на платформе. Крики ужаса пронзают воздух, ноги на высоких каблуках шаркают по блестящему мраморному полу, придворные прячутся в укрытия и взывают к богам, которым они притворяются, что поклоняются.

Я не бегу.

Я не молюсь.

Я не отворачиваюсь от лица отца.

Я смотрю на него, пока его глаза не стекленеют, и крик нарастает в моём горле, пока я больше не могу его сдерживать.

— ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ НАМ!

Но помочь некому.

Ничего нельзя сделать.

Потому что… его больше нет.

Король.

Умер.

Так и не дождавшись возможности править.

Мой отец.

Умер.

Я так и не успела узнать его по-настоящему.

Мой взгляд переместился с розоватой пены в уголках его рта, чтобы задержаться на глубоких резаных ранах на моих ладонях. Я смотрю на кровь на своих руках, пока не могу больше выносить это зрелище. Моя голова откидывается назад, губы раздвигаются, и я выплескиваю свою боль на весь мир.

Я кричу, пока не пересохнет горло, кричу, пока не иссякнет звук, кричу, пока…

— ЭМИЛИЯ!

Кто-то трясёт меня.

— Эмилия! Эмилия, проснись. Ты спишь.

Крик застревает в моём горле и превращается в рыдание, пока мой разум прокручивает образ за образом, всё ещё бурлящие на поверхности моего подсознания.

Лайнус… яд… вся эта кровь…

— Эй. Дыши. — Две большие руки прижимаются к голой, блестящей от пота коже моих бицепсов, достаточно сильно, чтобы я полностью проснулась. — Просто дыши, Эмилия.

Я дышу так быстро, что у меня кружится голова. Даже после того, как я вынырнула из сна, дезориентация задерживается в моём мозгу, как дымка. Мысли крутятся вяло, густые, как сироп.

— Это… это… шампанское, — задыхаюсь я, всё ещё находясь в состоянии гипервентиляции. — Это было… это было…

— Послушай меня — ты в безопасности. Ты в порядке. Ты в своей постели. Никто не может добраться до тебя, Эмилия. Ты слышишь меня? Никто больше не причинит тебе вреда.

Голос хрипловатый, но такой знакомый. Я сосредотачиваюсь на его глубоком тембре, и он мгновенно успокаивает меня, предлагая безопасное убежище от сильного ужаса моего собственного разума. Когда его руки снова сжимаются, мне удается приоткрыть веки и сфокусироваться на нём. Как только я это делаю, я оказываюсь в ловушке голубого взгляда тракторного луча.

Мой желудок подпрыгивает.

— Ещё один кошмар, — негромко пробормотал Картер, глядя на меня в темноту. Он так близко, что я могу различить крошечный шрам, рассекающий его бровь; полосы более глубокого синего цвета, окаймляющие каждую из его радужек, слабую щетину, оттеняющую его челюсть в столь поздний час. Его волосы взъерошены, грудь обнажена, как будто он вскочил с постели после резкого пробуждения.

Должно быть, он услышал мой крик через стену.

Опять.

Прошёл месяц с ночи коронации, когда бокал шампанского с ядом чуть не убил моего отца. Настолько чуть, что я была уверена, что он мёртв, пока королевская гвардия везла его в ближайшую больницу. Я была уверен, что мне придется оплакивать потерю ещё одного родителя… только на этот раз у меня будет корона на голове и страна, которой я буду править.

Поговорим о многозадачности.

Каждый день я благодарю свои счастливые звёзды за то, что врачи смогли обратить вспять паралитическое действие яда. Как бы это ни казалось невозможным, Лайнус жив. Слабее и хрупче, чем раньше, конечно… но чудесным образом, без сомнений, жив.

Только бы моё подсознание запомнило этот маленький факт. Как только мои глаза закрываются ночью, я снова оказываюсь на коронационном помосте: кровь стынет в ладонях, стекло режет моё великолепное бальное платье, хаос разражается, когда король падает на землю.

— Ты в порядке, — снова уверяет Картер. — Это был просто сон.

Просто сон.

Просто сон.

Просто сон.

Всего лишь… четыре долгих недели бодрствования, обливаясь потом и крича. Я думала, что всё наладится, когда пройдет достаточно времени, когда Лайнуса выпишут из больницы и всё вернётся в норму в замке, но этого не произошло. Если уж на то пошло, сейчас всё ещё хуже, чем когда-либо.

Достаточно плохо, чтобы человек, который абсолютно ненавидит меня, прибежал на помощь…

Когда моё дыхание замедляется, а сознание возвращается, я слишком хорошо понимаю присутствие Картера рядом со мной на кровати. Большие мозолистые руки, обхватившие мои бицепсы. Узкое пространство, разделяющее наши лица в темноте. Запах его кожи — мыла, бурбона и специй — действует на меня как наркотик.

Я резко вдыхаю.

Мы были ближе всего друг к другу за последние недели. С той ужасной, чудесной ночи в оранжерее, когда мы переступили невыразимую черту. С тех пор, как мы…

Нет.

Я не позволяю себе думать о том, что мы сделали, о том, что мы сказали. И я определенно не позволяю себе думать о том, что мы оставили невысказанным. Если бы я это сделала, я бы сошла с ума. Ни к чему хорошему не приводит жажда того, чего больше никогда не будет.

— Прости, — шепчу я, голос трещит. — Я не хотела тебя будить.