Читаем Золотое перо (СИ) онлайн бесплатно

«Всех ненавижу! Ну, если не всех, то через одного – точно! Жизнь проходит стороной. Аверкин – тоже. Снова не обратил на меня внимания. Стоило трижды заглядывать в зеркало и красить губы. Прошел, как мимо фонарного столба! И его ненавижу! Всех ненавижу. Да подохнут они все разом!

День – дерьмо. С самого утра. Сегодня снова сцепилась с мамой. Все попытки вернуть ее к жизни скоро сведут меня в могилу. Не могу больше видеть ее пьяной! Сейчас наверняка уже под градусом. Потому и не могу достучаться. Дрыхнет, поди, с бутылкой рядом. На нее вино действует лучше снотворного. Один глоток и – я вся твоя, Морфей!

В обед Козлиха устроила мне разнос. Угораздило разбить ящик пива. Сколько было воплей! Вычтет из зарплаты. Букобятина. Ненавижу! Скоро брошу эту работу к черту.

Встретила на рынке Лолку. Говорит, что я не изменилась: такая же страшная, занудная неудачница. Хоть она и гадина, не могу с ней не согласиться…»

Я потрясла переставшей писать ручкой. Зараза! То скребет бумагу, то плюет чернилами. Весь дневник измарала кляксами. Ненавижу! Эти еще влюбленные уроды уселись напротив! Хи-хи да ха-ха! Места другого не нашли. Будут лузгать семечки и осыпать все вокруг шелухой. Ну вот, теперь старикан какой-то уселся рядом, шуршит тут своей газетой! О, еще одна парочка. Обжиматься вздумали. Тьфу.

Долбанная ручка! Вообще перестала писать. Все пальцы в чернилах, а стержень прозрачен и чист! Ну и как мне теперь коротать время, ожидая, когда моя мамаша выспится? Сидеть рядом с тяжеленными пакетами и торговать глазами? Да кто их купит!

— Девушка? – ласково обратился ко мне сидевший рядом старикан, опустивший газету и наблюдавший за моей схваткой с ручкой. – Возьми мою. Не мучайся зря.

Он похлопал себя по карманам, вытащил красивую ручку и, как конфетку ребенку, протянул ее мне. Я взглянула ему в лицо, забрызганное рыжим светом, льющимся сквозь кроны. Прищуренные глаза показались знакомыми. Точно, как у моего покойного деда!

— Оставь ее себе, – сказал он, когда я пообещала вернуть ему ручку минут через десять. – У нее перо волшебное. Глядишь, напишешь свое желание, а оно возьмет да и сбудется. Только помни, что у медали две стороны.

Я пренебрежительно хмыкнула и едва не покрутила пальцем у виска, глянув вслед выжившему из ума старикану. Я ему что, маленькая девочка, чтобы меня с таким умилением утешать и сочинять сказочки о волшебстве? Кого только не встретишь в этом сумасшедшем городе.

Пожав плечами, я снова уткнулась в тетрадь.

«…Отоварившись на рынке, наткнулась на тачку Толика. Полчаса прождала, когда он со своей стелькой объявится. Надеялась, дура, что он меня до дома подбросит. А им, видите ли, не по пути! Они заняты! Разбегутся тратить бензин и свое драгоценное время! Из-за меня свои планы менять! Подумаешь, бедная родственница, нечаянная сестра коммерсанта! Рожи козлиные. Ненавижу!

Когда тащилась домой, увешанная продовольствием, позвонила Тайка. Хвасталась, что ей папуля на совершеннолетие презентовал машину. Тьфу, розетка. Да чтоб тебе все бамперы измяли. Ненавижу!»

Снова оглянувшись на окна, я покрутила в болящих пальцах ручку и посмотрела на свои выровнявшиеся каракули. Чистенькие строчки выстроились армией золотисто-алых букв, сдержав атаку синей орды чудовищных клякс. Даже совестно тратить такую пасту на никчемную писанину. Но другие способы спустить пары, чтобы не лопнуть от злости, временно не доступны.

«…Пока сидела на скамейке парковой аллеи, ко мне подсел какой-то свихнутый старикан и отдал свою ручку. Сказал с умильным видом, что она-де волшебная. Может исполнять желаемое. Если бы и вправду! У меня как раз имеется одно заветное на данный момент желаньице! Чтобы мама открыла мне дверь.

Черт возьми, я уже не могу терпеть! Все мысли сводятся к сортиру. Неужели придется выискивать кусты? Нет, я не могу себе этого позволить. Довольно того, что я на улице отужинала немытыми овощами. До шести часов на работе, потом по базарам, таская тяжелые авоськи, пешком тащилась до дома, и теперь целый час сижу на улице! Жду, пока маманя выспится!»

Я решила вновь наведаться к своей двери. Сунула тетрадь и ручку в сумку, подхватила стоявшие у скамейки пакеты и поплелась через дорогу. Какой-то высруль, высунувшись из окна своего драндулета, громогласно меня обматерил. Чуть не сбил еще и орет! Урод! В неположенном месте, видите ли, перехожу улицу! Щас, попрусь с сумками искать пешеходный переход! Да чтоб ты перевернулся, сволочь! И сам ты сука!

Завернув за угол дома, я нырнула в подъезд. Поднявшись на третий этаж, столкнулась с расфуфыренной соседкой и моей одноклассницей Мариной, закрывающей дверь.

— Стерва, – как обычно приветствовала она меня.

— Шлюха, – с взаимным презрением отозвалась я.

Взобравшись на пятый этаж, я сгрудила пакеты на резиновый коврик и без особой надежды надавила на кнопку звонка. Уже собралась устроиться на ступеньках, как услышала из-за двери недовольное ворчание и щелчки замков. Фух, не могла поверить своему счастью!

Как и ожидала, мама пребывала более в горизонтальном, чем в вертикальном положении. Боже мой, опять этот замасленный халат с мокрыми от пота подмышками. Как же она меня порой бесит! Иногда просто ненавижу ее. И каждый день расплачиваюсь слезами за эти непотребные чувства. Я должна все сделать, чтобы выдернуть ее из пьяного болота, а вместо этого только и знаю, что злиться и орать. Ненавижу себя!

Я бросила сумку на тумбу и пронесла пакеты в кухню. Разумеется, пожрать было нечего. Полная раковина грязной посуды, на полу – бутылки и засохшие объедки. Пробралась в санузлы. На полу, в обнимку с унитазом, спал соседушка. Все, у меня больше нет сил! Я не могу так дальше жить. Единственный выход – повеситься!

Матерясь и заливаясь слезами, я пинками разбудила дядьку Генку и вытолкала его в подъезд. Эта скотина, сопротивляясь, умудрилась заехать мне локтем в лоб! Теперь синяк обеспечен. Всхлипывая и икая, я посидела со своим горем на унитазе и принялась разгребать кавардак. Ненавижу этот висящий в воздухе перегар!

Каждый день вымываю все с марганцовкой, брезгуя к чему-либо притронуться, проветриваю и навожу порядок. На завтра – повторение вчерашнего хаоса.

Зло помахав шваброй, я принялась мыть посуду. Потом взялась за готовку ужина.

— Какого фига ты водишь сюда этих забулдыг? – негодовала я, когда мама спасалась минералкой. – Я больше не могу все это терпеть! Пожалей меня хоть раз!

— Не ори, – поморщилась мама, борясь со сном. – Голова болит. А что? Ты целый день на работе. Толик на звонки не отвечает. А твой отец… Мне ведь поговорить не с кем. Так пусть хоть эти несчастные люди меня выслушают да посочувствуют. А где мое вино? Здесь в бутылке еще оставалось…

— Спустила его в унитаз.

Я вздрогнула, получив косую пощечину. Должен был быть подзатыльник, но я не вовремя обернулась. Она никогда прежде не поднимала на меня руку. Теперь и эту грань перешагнула. Нашла повод снова нализаться. О, расплакалась, заметалась! Схватила мой кошелек и бросилась за покупками, чтобы залить горе!

Я повисла на ней, пытаясь остановить. Потом снова сдалась: черт с тобой!

Гремя кастрюлями, швыряя летящие куда попало крышки и пиная дверцу холодильника, я взглянула на стоявшее на подоконнике фото в веселенькой рамке. На ней мы запечатлены счастливым трио. Улыбающаяся мама, лукаво прищурившийся отец и обнимающая их обоих я. Вся былая жизнь выглядит померещившейся грезой. Иногда мне кажется, что той беззаботной девочки Риты никогда и не было. Она успешно завалена булыжниками грязных будней.

Разве думала я, что мне придется краснеть за свою мать? Ненавидеть до ломоты зубов родного отца? Наводить не дающую пока результатов порчу на бывшую подругу?

Нет, та Маргаритка с фото и не мыслила об этом. Не знала, что соседи будут провожать ее жалостливыми и осуждающими взглядами, тыкать каждый раз: «посмотри, на кого похожа твоя мать. Руки опустила, не видишь, что спивается? Надо же что-то делать».

Легко им говорить! Сами бы попробовали что-то сделать. Вечно лезут со своими советами! Ненавижу. Толик на нас забил. Я же одна не могу со всем справляться. Больше надеяться не на кого. На кодирование мать силком не затащишь. Да и с деньгами сейчас дела обстоят хреново. Теперь вот еще Козлиха Филипиздровна вычтет за ящик пива. Опять за коммунальные услуги задолжаю. Только рассчиталась!

Сварганив похлебку, я плеснула себе в тарелку один половник, но к еде так и не притронулась. Бросила ложку, взяла ключи и отправилась на поиски своей бедолаги.

Как и следовало ожидать, она застряла рядом с забулдыгами и жаловалась на жизнь. Ее, оказывается, никто не понимает! У нее депрессия! Ее бросил любимый муж, переехав к молодой любовнице, живущей двумя этажами ниже! А бессердечная дочь над матерью издевается, не желая понимать, как ей сейчас тяжело!

Мне пришлось отвоевывать ее у вставших на защиту соседушек. Привлекая внимание прохожих, сгорая от стыда, я волокла ее к подъезду. Весь двор слышал, как нам тяжело живется и как несправедлива судьба.

С трудом затащившись в квартиру, я усадила ее в коридоре и принялась отмывать сбитые до крови колени. Как же мне хочется уйти из дома! От этой неблагодарной истерички! От соседей и знакомых! Если бы мне было куда идти. Нет, я не могу оставить ее одну. Взять и бросить. Тогда она окончательно пропадет. Я ее временами презираю, но ведь и люблю! Ближе у меня никого нет.

— Ну прости меня, доченька! – снова начала причитать мама, погладив меня по голове. – Обещаю, что больше не буду спасаться вином!

— Ты мне каждый раз всем святым клянешься!

— На этот раз – все! Ой, у тебя кровь на губе? Я так сильно ударила? Ну прости!

— Ты меня бьешь куда больнее своей нескончаемой депрессией.

Я швырнула полотенце в таз, забрала из-под вешалки сумку и ушла в зал. Посмотрела на себя в зеркало. Дурацкая прическа, паршивые линялые кудряшки. Волчий взгляд, смуглая кожа, заострившиеся неправильные черты лица. Век бы себя не видеть! Хочу еще, чтобы Аверкин обратил на меня внимание. Я совсем дошла за последний месяц. Как мама ушла в запой, не могу выспаться. Нервы на пределе.

Замазав треснутую губу йодом, я завалилась на диван, но за час даже не задремала. Мама всхлипывала на кухне. От этих звуков меня начинало трясти. Попыталась почитать, взяв с полки пылившуюся полгода книжку, но вскоре поняла, что ничего из прочитанного не помню. Тогда вытащила дневник, подаренную ручку и заковала в свои каракули события прошедшего вечера. Зачем я переживаю дважды весь этот кавардак?

«…как бы мне хотелось, чтобы она бросила пить! Выбралась из этого омута и меня не тянула на дно. Назло нашему уроду и его потаскухе вновь бы расцвела!»

Да, я не разучилась попусту мечтать. Что мне остается? Выключить бра, накрыться с головой и уснуть. А ведь в это время могла бы еще сидеть в каком-нибудь кафе или прогуливаться среди зарабатывающих мононуклеоз влюбленных парочек. И быть хоть иногда счастливой! А вместо этого я все лето ложилась спать засветло! Ненавижу!

Владелица магазина, она же – директор, она же моя начальница и, наконец, Козлиха, срывалась на мне все утро. Ненавижу, жирную тварь! То муку не на ту полку поставила, то с кассовым аппаратом грубо обращаюсь, то посетителю нагрубила, то обсчиталась нечаянно. Достала! Просто изживает из своей вшивой забегаловки! Тут еще новенький грузчик на нервы действует! То это куда девать, то это куда ставить! Уж что бы из себя корчили! Гипермаркет, елы-палы! Состряпали из однокомнатной квартиры, повернуться негде, а еще туда же, сервис, обслуживание, видеонаблюдение!

Учетом замучила, краказябрина. Думает, я ворую ее паленую водку? Или втихомолку жую колбасы, запивая йогуртом с просроченным сроком годности?

С трудом дождалась обеденного перерыва. Отправилась в летнее кафе, где просаживаю последние деньги за одну только возможность встретиться с Аверкиным. Устроилась как обычно у выхода, поерзав на покатом пластиковом стуле. Перед собой положила тетрадь и затаилась в ожидании.

Вскоре объявился. Довольный жизнью, беззаботный, в окружении приятелей. В мою сторону даже рассеянного взгляда не бросит. Никак не пойму, люблю его или ненавижу.

— Приветик, Марго, – подошла ко мне официантка, моя соседка Оля. – Что будешь заказывать?

— Гамбургер с котлетой, картошку и стакан минералки, – отозвалась я, не выпуская из виду Аверкина и его компанию озабоченных. Знаю же, что они – конченые люди! Извращенцы, помешанные на бездушном железе. И угораздило же меня запасть на одного из них.

Ольга поставила передо мной поднос с обедом для самоубийц и понимающе улыбнулась. Знает, что я начиняю себя их фаст-фудом исключительно потому, что здесь обедают эти маньяки.

— Что, до сих пор не клюет? – спросила она, кивнув в сторону Аверкина. – А на мотыля еще не пробовала?

— Отвали, – посоветовала я, обмакивая соломку картофеля в лужицу кетчупа. – И без тебя тошно.

— Одеваешься ты, мягко говоря, не очень, – заметила с укором Оля и оглядела мой поношенный комбинезон и желтую ветровку с не простиранными рукавами. – Эдакая пацанка с улицы Вязов. Не думала сменить свою робу?

— Нет, я подумываю сменить кафе, – вгрызаясь в гамбургер, пробурчала я.

— Хочешь, я запишу тебя к своему парикмахеру?

— Лучше уж сразу к психиатру.

Пожалуй, единственная дельная мысль. Учитывая, как неадекватно я себя виду по отношению к Аверкину, то мне самое место в психушке. Сколько раз выставлялась дурой! На днях, когда он заскочил за сигаретами в наш магазин, на целый стольник его обсчитала. Думала, придет выяснять отношения. И не подумал, богатая тварь! Как-то облила его, якобы, случайно, колой, не разминувшись среди столов. Отряхнулся, сволочь, и дальше пошел! Даже слова матерного не обронил. А недавно столкнулась с ним, сделав вид, что не заметила.

Все, моя скудная фантазия, как привлечь его внимание, окончательно иссякла. Не могу же я подойти и заявить, что он мне нравится? Он скажет, что это мои проблемы.

Сделав заумный вид, я рисовала на обложке тетради его рельефный профиль и, прервавшись, обратилась к гоготавшей компании:

— Эй, вы там? А нельзя ли громкость поубавить?

Надо же, Аверкин удостоил меня взглядом! Изучал аж три или даже четыре секунды! Прогресс! Поздравляю, Маргарита Витальевна, идете к цели семимильными шагами! Смотрите, не споткнитесь в спешке. На шпагат не сядьте.

Вот ведь геймодауны! Только и слышишь: сталкер, шутер, мультиплеер. Готы, блин, боты, первый уровень, третий уровень! Куда я лезу? Мне же до них, как до Фотошопа пешком по Ворду!

Так, кажись, подкрепились, собираются уходить.

Прикинувшись озадаченной, уткнувшись в тетрадь, я встала на пути маньяков. Когда они хотели меня обойти, шагнула в сторону и традиционно напоролась на Аверкина.

— Девушка! – возмущенно сказал он и насмешливо добавил: – Купи уже себе очки и не мучайся!

— Засунь себе их в зад, может, расторопнее будешь!

Ну не умею я заарканивать парней! Всегда бешусь от безысходности, но не учусь на своих ошибках.

Аверкин обдал меня презрительной улыбочкой и присоединился к своим дружкам.

— Если метод себя не оправдывает, значит это плохой метод, – сказала снова оказавшаяся рядом Оля.