Читаем Золото Ковалёва онлайн бесплатно

Я родился гражданином мира, и мои наклонности всегда приводили меня туда, где я смогу пополнить свои знания людей. У меня не было притязания держаться общества избранных, отвергать одних и давать предпочтение другим, делить людей на своих и врагов. Это научило меня выбирать жизненные ориентиры и не связывать свои удачи или промахи с непогодой, везением, капризами начальства, настроениями властей и прочими условностями.

Только вот Судьба – дама непредсказуемая, наверно, поэтому у меня с ней вечный спор. Сельский мальчик двенадцати лет чем-то приглянулся заслуженному тренеру и, едва мне исполнилось восемнадцать, я как по волшебству оказался в столичном спортивном клубе. Форма сборной оказалась мне вполне к лицу, но вдруг резкое падение зрения, угроза слепоты, запреты, комиссии, и меня отправили по месту службы – на Дальний Восток. Нельзя заниматься спортом, но можно тренировать. Я окончил институт физкультуры, и меня пригласили в Магадан на пост тренера, вот только вскоре команду расформировали за отсутствием финансирования. Но я успел получить второе высшее образование – медицинское, и работа в областном врачебно-физкультурном диспансере как бы напрашивалась сама собой. Но, как говорится: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен!» Рухнула страна, диспансер ликвидировали. Я создал кооператив по оказанию медицинских услуг методами народной медицины и лечебной физкультуры. Результаты до сих пор сравнивают с чудесами. Но я так не думаю. Большинство из моих коллег сделают не хуже, если их избавить от догм и страхов.

У каждого человека в жизни есть определённые личности, которые сыграли самую важную роль в формировании его привычек и характера. Мне повезло, и в моей жизни эта роль была определена моему отцу, хотя я и был не самым послушным сыном.

Вторым таким же человеком в моей жизни является учительница Роза Ивановна, сумевшая привить любовь к русскому языку и литературе деревенскому мальчику, окончившему к этому времени пять классов армянской школы и не знавшему ни единого русского слова.

И ещё я обязан моим спортивным наставникам. Спорт показал мне мир: сельский юноша оказался в столичном спортивном клубе, закончил два института. Считаю себя состоявшимся человеком – это тоже дал мне спорт.

Всем моя огромная благодарность!

«Хорошего доктора везде прокормят». Только теперь я понимаю, что имел в виду Антон Павлович. За годы моих странствий по белу свету я посетил почти все континенты, побывал во многих странах, ел пищу разных народов, не имея ни толстого кошелька, ни крупного счёта в банке, и даже порою без обратного билета. Часто возникали языковые трудности, но нигде я не чувствовал себя чужаком: всегда был накормлен и одет. По мере надобности, меня брали на работу и неплохо платили.

В общем, вернулся я в Магадан, чтобы окончательно подвести итоги моих отношений и с этим городом, и с северами, и, по возможности, с этой страной, с которой у меня лично множество приятных воспоминаний, но и множество возникших в последнее время разногласий. Оставалось только продать единственное моё имущество – нехитрое жильё в виде двухкомнатной квартиры в панельном доме. И ценник я поставил минимальный, и в подарок оставил новую бытовую технику и мебель. Словом, упакована квартира полностью и привлекательна для покупателя.

До сих пор всё никак понять не могу, кто нами управляет? Вот уже в который раз я убеждаюсь в мудрости сказанного, что человек только предполагает. Ну шёл бы ты себе домой и спокойно смотрел свой футбол по телевизору! Нет же! В общем, подал я в местные средства всевозможных информаций свои объявления и пошёл ждать результата.

По обыкновению, я не пользуюсь городским транспортом, а хожу пешком, и тут пришлось пересечь город из одного конца в другой. Когда-то в этом городе веселье и радость жителей были на виду. Как раз, когда белые ночи, опускаясь на эту землю, соединяют зарю с зарёй, прямо с утра город наполнялся живой жизнью, и она продолжалась круглые сутки. Площади, скверы, стадион становились театральными подмостками, концертными площадками под открытым небом. Музыка, песни, живое поэтическое слово, вырываясь из тесных клубных стен на улицы города, увлекали и приносили радость всем, кто в нём живёт. Только не надо думать, что всё это делалось за деньги, и во всех этих мероприятиях участвовали одни профессионалы. Хотя по уровню участников было невозможно отличить самодеятельных артистов от служителей муз, народные ансамбли от творческих коллективов школ искусств и музыкальных школ.

А теперь вот иду по парку культуры и отдыха. Чисто убрано, скамейки окрашены, на дорожках лежит свежий асфальт. Только редкие прохожие спешат по нему. Очевидно, в парк попали по нужде, сокращая пути, чтобы успеть, сделать, получить, выжить. Клочья от провислой сетки остались на столбах волейбольной площадки, а посередине лужи чёрной грязи. Видно, давно уже она не видела волейбольного мяча. А когда-то ведь мы очередь занимали на выбывание, чтобы заменить проигравшую команду. Вот и единственный в городе стадион, даже с трибунами и беговыми дорожками.

Раньше здесь на грунтовом футбольном поле и трава не росла. Грязь, лужи, а мы заблаговременно подавали заявки от производственных коллективов, чтобы попасть в график тренировок после работы. Преобразилось футбольное поле: ровненький искусственный зелёный газон, белые футбольные ворота. Только жаль, здесь тоже лишь ветер гуляет. Умели же строить советские профсоюзы! В комплексе со стадионом – старина Дворец спорта. Сколько пота впитали полы и паркеты этого грандиозного по тем временам спортивного сооружения! А теперь от него разит запахами горелого растительного масла.

Этому городу я отдал почти четыре десятка молодых, ударных лет. Приехал – мне тридцати не было, а теперь за шестьдесят. Всё круто изменилось, к сожалению, не в лучшую сторону. Люди изменились, все озабочены куском хлеба, копейкой. А я отстал от этого времени и задержался в своей совковости. Наверно, поэтому доволен сам собой! Город пустой, мне чужой и неуютный. «Надо быстрее продать квартиру, быстрее уехать», – подумал я. Ни с кем не хотелось встречаться, ничем другим заниматься также не хотелось. Даже не хотелось, чтобы кто-то узнал о моём появлении в городе.

Вот в таком настроении, читая тяжёлые мысли на хмурых лицах редких прохожих, я прошёл почти весь город из одного конца в другой. Но проходя мимо мастерской друга, с которым много хорошего сделано, много выпито, много говорено, решил мимоходом, на пару минут – не больше. А тот встретил меня с восторгами.

– Серёга, куда ты пропал? Вот сволочь! Ни слуху, ни духу, как в воду канул! – чуть не плача, обнимал меня Николай. – Где был, куда пропал?

Засыпал друг меня вопросами, не давая и рта раскрыть, хотя и понятно, что мои ответы его не очень-то интересовали. В данный момент его эмоции главенствовали. Так, вновь и вновь рассматривая меня с ног до головы, немного успокоился и предложил присесть на знакомый, заляпанный красками, старенький диван. Рядом сидел какой-то незнакомый человек, который тоже внимательно изучал меня, но в разговоре не участвовал.

– Вот, познакомься, это Валерий Иванович, начальник прииска, – предложил Николай.

Я подал руку незнакомцу, как и подобает в такой ситуации, хотя для меня это никакого значения не имело.

– Валерий Иванович работу нам предлагает, – продолжал Николай.

– Хорошо, – пожал я плечами.

– Работа на прииске, – уточнил Николай, потом посмотрел на сидящего мужика и другие уточнения уже были адресованы ему, – это тот самый Сергей, о котором я говорил.

– Я понял, – ответил незнакомец.

– И когда вы собираетесь? – спросил я Николая для поддержания разговора, не придавая смысла своим словам, а в мыслях промелькнуло: «Ещё пару дней, и здесь я бы не застал никого».

– Не собираетесь, а собираемся, – по обыкновению, Николай пытался плоско пошутить, и от сказанного ему самому стало весело.

Я не вникал в смысл разговора, а тем более в подоплёку его шуток, но как бы машинально спросил:

– А сколько вас человек?

– Нас? – переспросил Николай, пытаясь пошутить, добавил. – Нас двое, как обычно, ты да я, – и снова ему стало весело от собственного остроумия.

Я не спешил с реакцией, хотя обтекаемые намёки Николая не оставляли сомнений. Но не потому, что у меня на этот счёт не было своего мнения, или ещё по какой причине. Я просто не то чтобы работать не хотел – я бы за мешок золота даже к инструменту притрагиваться не стал, а тем более вот уже столько лет я в руки кистей не брал. А поскольку разговор состоялся в мастерской художника, было понятно без слов, какую работу он имеет в виду. Хотя, как оказалось потом, я ошибался.

– Поехали, Серёга, хорошие деньги заработаем, – настаивал Николай.

– Нет, ребята! Здесь без меня! – ответил я категорическим отказом, а для большей убедительности в том, что на меня рассчитывать не стоит, заверил. – Мне деньги тоже не нужны, даже хорошие. Я вообще здесь на пару дней.

– Сергей, – вступил в разговор незнакомец, – не спешите с решением, давайте я вам расскажу, о чём идёт речь, изучите бумаги, а завтра встретимся, и скажете ваш ответ.

– Я уже всё решил, уважаемый Валерий Иванович, лучше не тратьте время на меня. У меня совсем другие планы.

Посчитав исчерпанным разговор, на этой ноте я попрощался с присутствующими и, высказав пару фраз вежливости типа «рад был всех вас видеть», удалился.

Николай, по-видимому, не хотел так просто меня отпускать. Когда я уже взялся за ручку двери, услышал его голос:

– Как вечером, посидим? У меня или, может, в кабак?

– Не пью! – бросил я короткую фразу, переступая порог на выход.

Грустные чувства не отпускали меня. Жизнь такая быстротечная! Раньше об этом и не думал, а тут вдруг нахлынуло. Я продолжал свой безотчётный путь в направлении к дому. По пути что-то прихватил себе на лёгкий ужин в гастрономе и собирался спокойно уединиться за телеэкраном. Но опять, уже в который раз, жизнь ставит меня перед убедительными аргументами того, что человек только предполагает. У самого дома, когда я уже ногу занёс для поворота во двор, на шею бросилась, словно материализовавшись из воздуха, женщина. Это была Люба. Для меня лично этим всё и сказано, но я должен дать объяснения.

Есть у меня слабость к азиатским женщинам. Я не могу объяснить, как это происходит, но взгляды узких глаз достают меня до каких-то необъяснимых глубин чувств. Не то чтобы я не в силах устоять перед ними, но у меня просто нет никакого желания сопротивляться этим чувствам. А Люба по происхождению своему вроде бы связана с Кореей или Японией, но ей очень хочется выглядеть блондинкой. Как говорится, на здоровье! Это её нисколько не портит и даже в определённом смысле приводит её внешность к соответствию с внутренним содержанием. В любовных чувствах ей равных нет! Стоит ли рассказывать о моих планах? Впрочем, всегда найдутся люди, у которых просто талант всё испортить. Мы не выходили из дома. Люба позвонила в ту самую кафешку, которую я когда-то покупал для своей жены, и нам доставили всяких вкусностей для еды и питья.

В этот момент где-то там Валерий Иванович торопил Николая, а тот не знал моего телефона. Но нас это не интересовало совсем. Разговор в мастерской я счёл законченным и о нём забыл. Пару раз я слышал, что в дверь кто-то стучал (звонок не работал), но мы никого не хотели видеть. На третий день, после долгих стуков и разговоров за дверью, я услышал громкий голос Николая.

– Серёга! Я знаю, что ты дома, мне в кафе тебя выдали. Открой!