Читаем Золото Будды онлайн бесплатно

Аркадия

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2019

УДК821.112.5 ББК 84(4НИД)

Г94

ROBERT VAN GULIK

THE CHINESE GOLD MURDERS

Перевел с английского Евгений Волковыский

Дизайнер обложки Александр Андрейчук

Художник Екатерина Скворцова

Гулик Р. ван

Г94 Золото Будды / Роберт ван Гулик; — СПб.: Аркадия, 2019. — 368 с. — (Серия «Поднебесный детектив»).

ISBN 978-5-907143-03-6

УДК821.112.5 ББК 84(4Нид)

15В1Ч 978-5-907143-03-6

© Robert van Gulik Estate, 1959,2018

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление, ООО «Издательство Аркадия», 2019

(Следует помнить, что в китайском языке фамилия ставится перед личным именем)

ГЛАВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ди Жэньцзе — новоназначенный судья и наместник Пэнлая, округа на северо-восточном побережье провинции Шаньдун.

Упоминается как «судья Ди», «судья», «наместник»

Хун Лян — личный помощник судьи Ди и старшина суда. Упоминается как «Хун», «старшина Хун» или «старшина»

Ма Жун и Цзяо Тай-доверенные помощники судьи Ди

Тан — старший писец суда Пэнлая

ЛИЦА, СВЯЗАННЫЕ С ДЕЛОМ ОБ УБИЙСТВЕ НАМЕСТНИКА:

Ван Техва — судья и наместник Пэнлая, найденный отравленным в своей библиотеке

ЮСу — корейская проститутка

Йи Пен — богатый судовладелец

По Кай — его управляющий

ЛИЦА, СВЯЗАННЫЕ С ДЕЛОМ О ПРОПАВШЕЙ НОВОБРАЧНОЙ:

Ку Менпин — богатый судовладелец

Госпожа Ку-урожденная Цзао, его жена

Цзао Мин — ее младший брат

Цзао Хохсин — ее отец, обладатель ученой степени

Ким Сан — управляющий Ку Менпина

ЛИЦА, СВЯЗАННЫЕ С ДЕЛОМ О БЕЗЖАЛОСТНОЙ РЕЗНЕ:

Фань Чун — помощник старшего писца суда в Пэнлае

Ву — его слуга

Бэй Цзю — его арендатор

Бэй Сунян — дочь арендатора А Кван — бродяга

ПРОЧИЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Хайюэ — настоятель храма Белого облака

Хунпен — его заместитель

Цзыхай — монах этого храма, ведающий раздачей милостыни

Шень — судебный врач

Трое друзей расположились на верхнем этаже «Беседки радости и печали» и, глядя на перекресток большой дороги, уходящей от северных ворот имперской столицы, молча потягивали вино. С незапамятных времен в этой старой трехэтажной харчевне, выстроенной на поросшем соснами холме, столичные чиновники провожали друзей, получивших назначение в отдаленные провинции; здесь же встречали тех, кто, завершив срок своей службы, возвращался в столицу. И название свое харчевня получила благодаря процитированному выше четверостишию, вырезанному над парадным входом.

Небо затянуло тучами, уныло моросил весенний дождик, так что казалось, никогда ему не будет конца. На кладбище у подножия холма два могильщика, прижавшись друг к другу, скрючились под старой сосной.

Трое друзей завершили скромную трапезу; близилось время расставания. Наступил тяжкий момент, когда тщетно пытаешься отыскать нужные слова. Все трое были примерно тридцати лет от роду. У двух головы венчали парчовые шапки младших секретарей, тот же, кого провожали, носил черную шапку окружного судьи.

Секретарь Лян решительно отставил чашу с вином и с жаром заговорил, обращаясь к молодому судье:

— В этом нет абсолютно никакой необходимости, вот что мне совершенно непонятно! Стоило только захотеть, и ты получил бы место младшего секретаря в Имперском суде! Ты служил бы с нашим другом Хоу, и мы все так же наслаждались бы жизнью в столице, а ты вместо этого…

Судья Ди нетерпеливо теребил свою черную как смоль длинную бороду. Наконец он резко прервал друга:

— Мы уже тысячу раз обсуждали все это, и я… — Он тут же взял себя в руки и продолжил с виноватой улыбкой: — Я же говорил тебе, что не в силах больше расследовать преступления только лишь на бумаге.

— Но для этого вовсе необязательно уезжать из столицы, — заметил секретарь Лян. — Разве здесь недостаточно интересных дел? Как насчет того секретаря Министерства финансов — Ван Юаньтэ, так его, кажется, — того, что убил своего писца и смылся с тридцатью слитками казенного золота? Хоу Кван, дядя нашего друга и глава Министерства, ежедневно запрашивает суд о новостях, ведь верно, Хоу?

Третий из них, носивший знак принадлежности к Имперскому суду, казался встревоженным. Немного поколебавшись, он ответил:

— У нас нет ни единой зацепки, куда мог подеваться этот мерзавец. Ди, это преинтересное дело!

— Как вам известно, — равнодушно промолвил судья Ди, — этому делу уделяет пристальное внимание лично председатель суда. И вы, и я ознакомлены лишь с парой незначительных документов, да и то в копиях. Бумаги, снова бумаги!

Он потянулся за оловянным кувшином и наполнил свою чашу. Воцарилось молчание. Наконец секретарь Лян прервал тишину:

— Ты мог хотя бы выбрать округ получше Пэнлая, этой унылой дыры на далекой окраине, где нет конца дождям и туманам! Разве не доносились до тебя мрачные слухи, что издавна ходят о тех местах? Говорят, что в бурные ночи там из могил поднимаются покойники, а в тумане снуют неведомые призраки, восставшие из океана. Говорят даже, что в лесах на побережье до сих пор бродят тигры-оборотни.

А занять место убиенного! Да никто в здравом уме на такой пост не согласится, а ты даже просил о нем!

Молодой судья будто его не слышал.

— Подумать только, расследовать таинственное убийство сразу по прибытии на место службы! — с воодушевлением заговорил он. — Какая возможность разом избавиться от затхлых теорий и бумажной работы. Наконец-то, друзья мои, я буду иметь дело с людьми, настоящими, живыми людьми!

— Не забудь и мертвеца, с которым тебе придется иметь дело, — сухо заметил секретарь Хоу. — Посланный в Пэнлай дознаватель сообщает, что нет ни малейшего следа убийцы судьи, да и мотив преступления неясен. И я ведь уже говорил тебе, что часть бумаг, относящихся к этому делу, непостижимым образом пропала из судебных архивов.

— Сам понимаешь, какой из этого следует вывод, — тут же добавил секретарь Лян. — Это значит, что нити от убийства судьи тянутся к столице. Одним Небесам ведомо, что за осиное гнездо ты намерен разворошить и в какие интриги высокопоставленных особ влезаешь! Ты с отличием сдал все экзамены; здесь, в столице, перед тобой открывались выдающиеся перспективы. А ты предпочел похоронить себя в такой глухомани, как Пэнлай.

— Советую тебе, Ди, пересмотреть свое решение, — настойчиво проговорил молодой чиновник Хоу. — Еще есть время; ты запросто можешь сослаться на внезапное недомогание и попросить десятидневную отсрочку до выздоровления. А тем временем в Пэнлай назначат кого-то еще. Прислушайся, Ди, это слова друга!

Судья Ди заметил, с какой мольбой смотрит на него Хоу. Это тронуло его до глубины души. Он знал секретаря всего год, но был самого высокого мнения о его блестящем уме и выдающихся способностях. Ди осушил чашу и встал.

— Я расцениваю вашу заботу как еще один залог нашей крепкой дружбы! — произнес он с растроганной улыбкой. — Оба вы совершенно правы, для карьеры вышло бы лучше, останься я в столице. Но я чувствую, что просто обязан расследовать это дело. Экзамены, которые только что упомянул Лян, кажутся мне пустой формальностью, они для меня недорого стоят. Как и годы, проведенные за бумагами в имперских архивах. Теперь я желаю доказать себе, что действительно способен послужить нашему прославленному императору и нашему великому народу. Должность судьи Пэнлая — вот истинное начало моей карьеры.

— Или ее конец, — чуть слышно пробормотал Хоу, вставая и подходя к окну.

Могильщики покинули свое укрытие под сосной и вернулись к работе. Он побледнел и тут же отвел взор. Потом повернулся и произнес внезапно осипшим голосом:

— Дождь перестал.

— Значит, мне пора! — воскликнул судья Ди.

Трое друзей вместе спустились по узкой винтовой лестнице.

Во дворе ожидал седобородый слуга судьи с двумя лошадьми. Подавальщик из харчевни наполнил прощальные чаши. Трое друзей опустошили их залпом, затем настал черед сбивчивых пожеланий и наставлений.

Судья вскочил в седло, старик взобрался на вторую лошадь. Судья Ди махнул хлыстом на прощание, и оба всадника пустились вскачь по тропинке, спускающейся к тракту.

Секретарь Лян и его друг Хоу проводили их взглядом, а потом Хоу обеспокоенно произнес:

— Я решил не тревожить Ди, но сегодня утром человек из Пэнлая донес до меня странные слухи. Говорят, что в здании суда видели призрак убитого судьи.

Два дня спустя, ближе к полудню судья Ди и его слуга добрались до границы провинции Шаньдун. На заставе они перекусили, сменили лошадей и поехали на восток, по тракту, ведущему в Пэнлай. Дорога шла холмами, густо заросшими лесом.

На судье было простое дорожное платье. Официальное одеяние и немногочисленные личные вещи он вез в двух вместительных переметных сумах. Он мог позволить себе путешествовать налегке, поскольку решил, что обе его жены и дети прибудут, когда он обоснуется в Пэнлае. Семья со слугами и оставшимися пожитками поедут в крытых повозках. Его помощник и слуга Хун Лян вез самое ценное: прославленный меч «Дракон дождя» — фамильную реликвию рода Ди, и древний канон по юриспруденции и сыску, поля которого покойный отец Ди, член Императорского совета, обильно испещрил аккуратными заметками.

Хун Лян служил семейству Ди еще в Тайюане. Он присматривал за судьей, когда тот еще был ребенком. Позже, когда судья перебрался в столицу и завел там собственное хозяйство, преданный старый слуга последовал за ним. Он оказался просто незаменим в домашних делах, в то же время исполняя обязанности личного секретаря Ди. А теперь он настоял на том, чтобы сопровождать своего хозяина в Пэнлай.

Пустив лошадь легким аллюром, судья повернулся в седле и сказал:

— Если погода не испортится, Хун, мы к ночи доберемся до гарнизона в Циньчжоу.

Оттуда тронемся с утра пораньше и засветло будем в Пэнлае.

Хун кивнул.

— В Циньчжоу надо попросить командующего послать гонца, чтобы предупредил судейских в Пэнлае о нашем прибытии, так чтобы…

— Ничего подобного мы делать не будем, Хун! — тотчас прервал его судья. — Старший писец, который после убийства судьи временно замещает должность, знает о моем назначении, и этого вполне достаточно. Предпочитаю явиться неожиданно. В том числе и поэтому я отказался от воинского сопровождения, которое мне предложил командующий заставой.

Поскольку Хун ничего на это не ответил, его хозяин продолжил:

— Я внимательно изучил дело об убийстве судьи, но, как тебе известно, оттуда исчезло самое важное, а именно, бумаги, обнаруженные в кабинете покойного. Дознаватель доставил их в столицу, но они были украдены.

— Почему дознаватель провел в Пэнлае только три дня? — озабоченно поинтересовался Хун. — В конце концов, убийство императорского наместника — дело нешуточное; ему надлежало больше времени уделить расследованию и уж во всяком случае не возвращаться без версии, как и почему было совершено убийство.

Судья Ди энергично закивал.

— И это лишь одно из множества загадочных обстоятельств этого дела! Дознаватель доложил лишь о том, что судью Вана обнаружили отравленным в его кабинете и в яде распознали толченый корень змеиного дерева, а выяснить, как именно была применена отрава, кто преступник и каковы мотивы, так и не удалось. Вот и все!

Помолчав, он продолжил:

— Как только были подписаны бумаги о моем назначении, я пошел в суд, чтобы расспросить дознавателя. Но там я обнаружил, что его уже отправили далеко на юг с новым поручением. Его помощник отдал мне незаконченное дело. Он сказал, что дознаватель свое расследование с ним не обсуждал, не оставил никаких заметок и не дал никаких устных рекомендаций.

Как видишь, Хун, нам придется все начинать с чистого листа.

Седобородый помощник не откликнулся, он не разделял воодушевления своего хозяина. Дальше они скакали молча. Уже некоторое время они не встречали других странников. Всадники пересекали безлюдные земли: по обе стороны дороги простирался высокий лес с густым подлеском.

Вдруг за поворотом дороги, с уходящей в заросли узкой тропинки выехали два всадника, облаченные в заплатанные куртки. Волосы их были стянуты на затылке грязными синими лоскутами. Один прицелился в путешественников из самострела, а другой подскочил к ним, размахивая саблей.

— Слезай с лошади, чинуша! — закричал он. — Мы забираем ее и клячу этого старика по законам большой дороги!

Хун мгновенно повернулся в седле, чтобы подать меч своему господину. Но стрела тут же со свистом рассекла воздух у самой его головы.

— Эй, старичок, оставь зубочистку в покое! — крикнул лучник. — Не то следующая стрела вонзится тебе в самое горло!

Судья Ди мгновенно оценил обстановку. Он гневно прикусил губу, поняв, что шансов у них мало: их застали врасплох. Он проклинал себя за то, что отказался от конвоя.

— Шевелись! — прорычал первый головорез. — Скажи спасибо, что мы честные разбойники: заберем лошадей и отпустим вас на все четыре стороны.

— Честные разбойники! — усмехнулся судья, слезая с лошади. — Напасть на безоружного, да еще прикрывшись лучником! Да вы просто пара презренных конокрадов!

Разбойник с невероятным проворством соскочил с коня и встал перед судьей. Он был выше ростом; широченные плечи и бычья шея выдавали человека незаурядной силы. Устрашающе выпятив нижнюю челюсть, он прошипел:

— Хочешь меня оскорбить, служивый пес?

Судья Ди побагровел.

— Дай мне мой меч! — приказал он Хуну.

Лучник тут же подъехал к слуге.

— Придержи язык и делай что говорят! — угрожающе проговорил он.

— Докажите, что вы не пара жалких воришек! — вскричал судья. — Дайте мне мой меч. Прежде я покончу вон с тем мошенником, а потом разделаюсь с тобой!

Здоровяк неожиданно захохотал. Опустив саблю, он обратился к лучнику:

— Давай позабавимся с бородатым, братец! Пусть возьмет меч, я его слегка покромсаю, преподам урок, чтобы понял, что здесь не кисточками для письма орудуют.

Второй разбойник окинул судью оценивающим взглядом.

— Нет времени для забав! — резко бросил он приятелю. — Берем лошадей, и ходу.

— Я так и думал, — презрительно бросил судья Ди. — На словах львы, а души заячьи.

Здоровяк злобно выругался. Он шагнул к лошади Хуна, вырвал из рук седобородого меч и швырнул его судье. Судья подхватил клинок и быстро скинул дорожный халат. Разделив бороду надвое, он связал пряди на затылке. Потом поднял меч и сказал:

— Чем бы дело ни кончилось, обещайте отпустить моего слугу невредимым!