Читаем Золотая устрица онлайн бесплатно

Москва: , 2024. – 320 с.

ISBN

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Анна Данилова – мастер психологической интриги. В своих остросюжетных романах из серии «Эффект мотылька» она раскрывает потаенные стороны человеческой души – те, где зарождаются самые изысканные пороки и коварные замыслы.

Виолетта Пескова

Я на самом деле решила ему во всем признаться. Ну, и заодно забрать свои вещи. Белье там, расческу и духи. Тапочки я решила не забирать, пусть у него остаются, может, пригодятся для какой-нибудь другой девушки.

У меня был свой ключ. Я вошла к нему как к себе домой. Не знала, там он или нет. Да мне было и неважно. Я решила так: если он дома, то все ему расскажу. Объявлю, так сказать, о своем уходе. И зная его, предполагая, как он себя будет вести, навряд ли решусь забрать вещи. Зато дело будет сделано, и у меня гора с плеч свалится. Ну а если же его дома не окажется, тем лучше, не придется объясняться. Буду просто его игнорировать, не отвечать на звонки, а то и вовсе заблокирую его номер. Зато вещи свои заберу. И ключи верну, положу на стол и просто захлопну за собой дверь. Как вернется домой, так сразу их и увидит. Может, сам все поймет.

Или все же написать ему прощальную записку? Всего несколько слов, мол, прощай и прости, расходимся, как в море корабли. Да, этот вариант, думаю, будет самым безопасным и безболезненным для меня. Кто вообще любит объясняться? Как говорит одна моя знакомая: если двое решили выяснять отношения, то это все, пиши пропало, конец этим самым отношениям.

Хотела ли я от него избавиться? Конечно. Нет, если бы не моя встреча с К., то я бы так и продолжала встречаться с ним. А что? Рома добрый, ласковый, как теленок. Любит меня без памяти, дарит подарки. Пусть и скромные, но все равно приятно. Но К. –  совсем другое дело. У него свой бизнес, да к тому же еще и дом построил. Внешне он не очень-то, честно говоря. И ростом не вышел, и полноват, да и старше меня на целых пятнадцать лет, но зато перспективный. И детей хочет. А мне уже пора. Двадцать пять, самое время рожать. Мы будем отличной парой. Поэтому главным для меня тогда было поскорее расстаться с Ромой и сделать так, чтобы он вообще исчез из моей жизни. Чтобы не искал меня, не преследовал, не попадался на глаза К., потому что объясняться с ним у меня не было никакого желания.

У нас с ним тогда было все так хорошо, что я боялась что-либо испортить. Он ведь и предложение мне уже к тому времени сделал, и колечко подарил. И дом свой показал. Ну не могла же я ему тогда признаться, что еще не успела расстаться со своим бывшим. Дурацкое положение было, это правда. Но и полагаться на авось, уповать на чудо, что Рома сам исчезнет, я не имела права. Решалась моя судьба. Мне надо было действовать. Я даже готова была поговорить с ним откровенно, объяснить ему все честно, мол, Рома, уйди в сторону, не мешай, сейчас решается моя судьба. Он добрый, он должен был все понять…

Но разве могла я предположить, что все закончится вот так?

Я сидела на кухне, машинально перелистывая совершенно новую, обнаруженную на столе книгу «Подарок молодым хозяйкам» (причем взгляд постоянно искал страницу с оглавлением, чтобы в который уже раз перечитать «Бульон желтый, основной…»), и мне казалось, что мое тело стало каменным. Мне бы отвернуться, но нет, я продолжала сидеть на стуле и смотреть на бледное мертвое лицо Ромы. На его прикрытые глаза, мутные, страшные.

И в голове все вертелось: «Рома, какой же ты добрый, нельзя быть таким».

Не помню, как я забирала духи. Вернулась домой, открыла сумку, а пузырек там. Должно быть, положила туда на автопилоте. А вот расческу забыла… Ну да бог с ней…

«Я даже не знаю, с чего начать. Ведь что бы я сейчас, в самом начале, ни написала, мне все равно никто не поверит. И пишу я все это для того, чтобы в случае моей смерти или другого какого исхода (как это, к примеру, произошло с моей подругой, Олей Дмитриевой), люди узнали, что же произошло в том доме. И до чего могут додуматься люди (звери) ради собственного удовольствия, как умеют развлекаться.

Уж лучше бы пустили меня босиком и голую в лес, чтобы затравить меня собаками, а потом подстрелить.

Но тогда убили бы меня быстро. Пух! И готово! Мне одной пули хватило бы. А так предполагалось долгое, развернутое зрелище. Глумление по полной программе. Прямо как в сказке про богатых и бедных.

Я, понятное дело, выступаю здесь в роли бедной учительницы литературы, запутавшейся в долгах и буквально утонувшей в них. И неважно, кем я являюсь на самом деле. Для этого убийственного спектакля я –  учительница. Скромная и закомплексованная предельно. Мне предлагается заработать весьма оригинальным способом –  пожить целый месяц в комфортных условиях, ни в чем не нуждаясь, под прицелом камер.

Согласна, не я первая и не я последняя. Реалити-шоу для тех, кто уже всем пресытился и теперь жаждет новых впечатлений и развлечений. Вот для меня лично подобное зрелище вызвало бы тошнотворный спазм. Меня всегда тошнит, если я вижу что-то унизительное для другого человека, что-то такое, что мое сознание не способно осмыслить. Сцены насилия даже в кино вызывают панику, я стараюсь отвернуться и заткнуть уши.

Вы можете подумать, что мне предложили нечто ужасное. Это для кого как. Однако самое страшное в этой ситуации то, что обратного хода нет и не будет. Я не имею права передумать. Дом будет заперт, и открываться он будет лишь ночью, когда будут привозить свежие продукты или впускать нового мужчину…».

Женя

Наступили холода, почти каждый день шел дождь, а иногда и снег, и Женя, не любившая осень, старалась лишний раз не выходить из дома. Сад стоял черный, мокрый, неприветливый, там уж точно не хотелось гулять.

Борис предложил Жене отправиться в теплые края, но Женя не согласилась. Уж слишком тревожное было время, хотелось одного –  проснуться в одно прекрасное утро и услышать, что мир успокоился, что все страны договорились и прекратили воевать.

Молодая мама, Женя больше всего боялась, что, отправившись в далекую, пусть и очень теплую страну, она застрянет с маленьким сыном в замершем аэропорту чужой страны и потеряется там…

Борис Бронников, известный московский адвокат, проживал с семьей в пригороде Подольска, в большом доме. Вместе с ним, его женой Женей и десятимесячным сынишкой Мишей там проживал его родной и горячо любимый брат Петр. Няня Миши, Соня, и домработница Галина Петровна были приходящими работниками, но время от времени ночевали в доме, если этого требовали обстоятельства.

Из гостей чаще всего у Бронниковых бывал друг Бориса, следователь следственного комитета Валерий Ребров. Он давно уже стал своим человеком в доме, у него была даже своя комната. И Женя с Галиной Петровной, предупрежденные о его визите, всегда старались приготовить для него что-нибудь вкусное. И это притом, что Женя еще только училась готовить.

Еще недавно, летом, в доме проживала невеста Петра, Наташа, но так уж вышло, что эта молодая женщина с удивительной судьбой была влюблена одновременно в двух мужчин и никак не могла выбрать одного из них. А потому металась, возвращаясь, терзаемая чувством вины, то к одному, то к другому. Понятное дело, что это обстоятельство было признано практически всеми домочадцами дичайшим, недопустимым и противоестественным, однако сильнее всего напрягало Бориса.

Да, именно Бориса, а не Петра, который, казалось бы, в первую очередь должен был возмущаться подобным положением дел. Он же, напротив, всегда искренне радовался Наташе, ведь она возвращалась именно к нему, а значит, в тот момент любила его, Петра, а не Льдова.

Борис же, всякий раз готовый выставить неугомонную и «потерявшую всякий стыд» Наташу за дверь, едва сдерживался, чтобы не прогнать ее, и принимал ее в доме исключительно из уважения к Петру, к его чувствам. Знал, понимал, что ее очередное возвращение делает брата счастливым, а потому не имел права активно вмешиваться в его жизнь и тем более причинять ему боль.

Женя более спокойно воспринимала это ненормальное метание Наташи, жалела Петра и тоже из уважения к нему старалась лишний раз не затрагивать эту тему даже в разговоре, а узнав от том, что Наташа собирается в очередной раз вернуться, тоже радовалась, как ни странно, поскольку с этой невероятной и загадочной женщиной ее связывала нежная дружба.

Сколько всего было вместе пережито этим летом, когда Наташину вторую пассию, Матвея Льдова, крупного бизнесмена, обвинили в убийстве! Женя с Наташей к тому времени уже понимали друг друга с полуслова, а потому действовали слаженно, хоть и рисковали. Другое дело, что долгое время от Жени скрывали одну важную, просто сногсшибательную тайну… Но разве у нее у самой, у Жени, не бывает тайн?

Сейчас Наташа жила у Льдова, и Петр хандрил. Подолгу стоял у окна, всматриваясь в мокнущий под дождем сад, и тяжко вздыхал. Он, еще недавно молодящийся розовощекий сорокапятилетний мужчина, рядом с Наташей всегда одетый элегантно или спортивно, сейчас, притихший и небритый, снова вернулся в свой халат, как в теплое и печальное убежище, где и будет пребывать ровно до тех пор, пока ему не позвонит его любимая блондинка и не сообщит о своем возвращении.

После занятия, налепив из теста вместе с Мишей целую горку шариков и передав сына няне, чтобы его как следует отмыли, Женя привела себя в порядок, переоделась и постучалась в дверь Петра. Он отозвался, она вошла и застала его, как это бывало и раньше, сидящим в кресле у окна. Он не читал, книга в его руках была закрыта, взгляд устремлен в окно. Был полдень, но рядом с креслом горел торшер. Без его теплого света комната казалась бы серой и холодной.

– Женечка? –  Он отложил книгу и вопросительно посмотрел на нее. –  Все в порядке?

– Да. Просто сегодня у нас будет ужинать Ребров, и я хочу сама, собственноручно, испечь ему охотничий пирог. Подумала, что в такую непогоду это будет то, что надо.

– Хочешь, чтобы я помог тебе?

– Если честно, то да! Во-первых, вы уже пекли его, у вас есть опыт, во-вторых, я переживаю за готовность пирога, понимаете? Нужно, чтобы кусочки мяса там пропеклись до мягкости, ну и картошка, конечно, тоже, и чтобы пирог, главное, не сгорел! Вы просто посидите со мной на кухне, пока я буду готовить. Можно? Вы не заняты?

– Да, конечно! Пойдем!

– Тесто, кстати, уже два раза поднялось… Галина Петровна обминала его, пока мы с Мишей занимались. И мясо порезала, и картошку…

Конечно, она могла бы спокойно с помощью Галины Петровны испечь пирог, но ей так хотелось немного расшевелить Петра, отвлечь от грустных мыслей и ожидания звонка.

Пока она раскатывала тесто, Петр нарезал лук.

– Вы не знаете, он к нам просто так приедет или у него новое интересное дело? –  спросила Женя.

Она уже несколько раз помогала Валерию в его расследованиях, что сильно напрягало Бориса, считавшего, что то, чем она занимается, собирая информацию и общаясь с фигурантами дела, крайне опасно.

И тут Петр словно очнулся, проснулся и сразу оживился.

– Женя! Да неужели Боря тебе ничего не рассказал?

– В смысле? Что случилось? Только не говорите мне, что он женится!

– Ну Борис! Надо же, ничего тебе не сказал! Может, хотел, чтобы Ребров тебе сам все сообщил? Гм… Получается, что я проговорился?

– Да что случилось-то?!

– Ребров уволился.

Женя уронила скалку. Вот это новость! Да как же это так?! Почему?

– Думаю, он не справился с системой, понимаешь? Но это лично мое мнение. Просто Ребров –  мужик честный, справедливый, да ты и сама знаешь, Женя. А такие редко идут на компромисс, особенно в тех случаях, когда речь идет о том, что за решеткой может оказаться невиновный человек.

– Тогда я вообще уже ничего не понимаю… Если он такой, то тогда тем более почему уволился? Он же отличный следователь! И если он уйдет, количество невиновных за решеткой как раз-таки увеличится!

– Он открыл свое агентство. Занимается частным сыском. Вернее, собирается этим заняться. Он в самом начале, и ему будет трудно. Но ничего, с голоду он точно не помрет, пока ты будешь печь ему пироги! –  И Петр, на радость Жене, рассмеялся.

И тут до Жени дошел смысл услышанного –  Ребров не ушел из профессии, просто он теперь как бы независимый, частный следователь. А это значит, что он будет более свободным. Но как же он теперь будет работать без команды? Слежка, экспертизы! Хотя у него же могли сохраниться связи…

Бедный Ребров! Прав Петр, поначалу ему будет на самом деле очень трудно.