Читаем Зоя, дочь Герострата онлайн бесплатно

Зое Никаноровой 37 лет. Она работает на хладокомбинате укладчицей-сортировщицей вот уже пятнадцатый год. Живет Зоя одна в двухкомнатной квартире. Мать, недавно умершая, последние 4 года лежала парализованная, и Зоя самоотверженно ухаживала за ней.

Про отца Зоя ничего не знает. Он бросил их, когда Зоя была совсем маленькая. Когда Зое было семь лет, он внезапно объявился. Потом опять пропал – навсегда. Когда у матери рассудок совсем помутился, она звала бывшего мужа Геркой и говорила, что все еще его любит.

Сама Зоя замужем никогда не была. Подруг и друзей у нее нет. По выходным почти не гуляет, с соседями не общается. Раз в два-три дня заходит в близлежащий продуктовый магазин «Бим» и в супермаркет «Планета». Раз в месяц ездит на могилу матери.

На работе Зоя тоже почти ни с кем не разговаривает. Обедает обычно одна, но иногда с коллегами. Говорит мало, но все время как будто о чем-то думает.

Коллеги ее как-то раз спросили:

– Зой, а Зой, ты о чем думаешь-то все?

– Я? Да ни о чем.

Иногда на работе над ней посмеиваются, но не сильно. В основном жалеют: помнят, как самоотверженно она ухаживала за матерью. И очень ценят как надежную работницу. Как-то хотели даже ее примером сделать для всех – вот, дескать, работает у нас Зоя Никанорова целых 15 лет, и за это время – ни одного замечания, не то что выговора или чего-то еще! Думали, как бы ее продвинуть, пиар ей устроить, как сегодня модно говорить… Но Зоя не выказала никакого энтузиазма, лишь посмотрела растерянно, на миг ее глаза вспыхнули – когда она услышала про возможные съемки для местного ТВ – и сразу погасли. Она отказалась наотрез от пиара – «Мне надеть нечего!» – и на этом все как-то замялось.

Первый

сказал грубость, когда выходил из автобуса. Много грубостей. Она ему якобы мешала выйти. Он ее обозвал. «Отойди че стоишь сука! Стоит блядь как дура епт пройти не дает!» Дыхнул злобно перегаром. Она равнодушно посмотрела ему вслед, но вышла на той же остановке.

Шла за ним на расстоянии. Старалась не упустить из виду. Постепенно сокращала дистанцию. Приблизилась. Потом осмелилась и подошла вплотную. Он наконец почувствовал, что кто-то рядом. Обернулся. Злобная небритая харя, перекошенная похмельем. И тут она сделала это движение. Неуклюжее, но верное движение вперед. Свистящий звук лезвия. Глубокий, удивленный вздох. Он остался неловко лежать у жэ-дэ-путей, словно куль с мукой. Был летний вечер, но сизо-лиловое солнце еще висело в небе, словно огромная перезрелая вишня или слива, вынутая из компота, и равнодушно взирало на происходящее. Никого вокруг не было. Зоя спокойно перешагнула через тело. Мелкие камни, которыми присыпают жэ-дэ-пути, защебетали под ее ногами, словно маленькие птички.

Зоя пришла домой. Села к телику. Достала из холодильника стеклянную банку со сливовым компотом. Выбирала из нее ложкой и медленно, с наслаждением жевала сливы. Косточки выплевывала прямо на пол. Все равно в субботу уборка. И смотрела ТВ. Ей очень нравился этот процесс: еда и телик. Сексуального желания Зоя никогда не испытывала. Или думала, что не испытывает.

Второй

шел пьяный и что-то орал на всю ночную улицу. Лето, жарко, окна открыты. Она проснулась, быстро оделась и вышла. Увидела его. Догнала у подъезда. Он все горланил. Вот сука! Разбудил! Через час ведь на работу вставать! Подошла тихо, всадила в спину. Он пьяно охнул и сполз по подъездной двери. Замолчал. Стало тихо и хорошо. Зоя шла домой не оглядываясь.

Пришла вся в поту. Она не испугалась, просто немного разволновалась, да и жарко было, даже ночью такая духотень! Не стала мыть нож, а просто бросила его в ванну. Он неприятно зазвенел.

Зоя заснула неспокойным сном. Ей снилось, что она смотрит телик, а там показывают… ее саму, она – героиня ток-шоу! Вот она сидит непричесанная, плохо одетая – в общем, корова коровой! А разряженный, пахнущий чем-то дорогим, загорелый телеведущий вальяжно подходит к ней , смотрит на нее сверху вниз и спрашивает в развязной манере, но хорошо поставленным голосом:

– Ну, так что вы делали с этими мужчинами? Это вы их пытались убить? Отвечайте!

– Я ничего не хотела! Они сами виноваты!

– Ах, они сами виноваты! Может, все мужчины для вас в чем-то виноваты? Не молчите, вы что, молчать сюда пришли? Так вы всю передачу промолчите!

Зоя резко проснулась. Она еще больше вспотела. Пошла в ванную. Там увидела нож в крови. Отмыла его, спустила воду, она смешалась с кровью и сделала ее похожей на разбавленный гранатовый сок. Или сливовый – из компота, что она недавно ела. Зоя несколько мгновений смотрела на эту красную воронку. Она думала, что та не исчезнет никогда. Когда она все же исчезла, Зоя залезла в ванну и приняла наскоро душ. Вытираясь, машинально понюхала подмышки – там еще пахло. Зоя легла на кровать, но глаз не сомкнула. Вскоре зазвенел старый советский будильник, и она вскочила с кровати, будто ее ущипнули.

Зоя обожала ТВ.

Она могла смотреть его целыми сутками, почти все без разбору. Единственное, что она не выносила, был секс. Когда показывали постельные сцены, она отворачивалась, ее тошнило, сразу хотелось в туалет. А так – смотрела и обязательно ела что-нибудь. Без еды телик ее не устраивал. Особенно Зоя любила ток-шоу. Их она могла смотреть без остановки. Она ела, смотрела и мечтала. И воображала себя героиней. Это было настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие.

После тех двух случаев

Зоя пырнула еще нескольких. И всегда получалось, что они были в чем-то виноваты. И всегда это были мужчины. Она уже и не помнила, сколько раз это произошло. Ей в сущности было все равно. На работе она была спокойная и смирная, как и всегда, – никаких перемен. А вот когда смена заканчивалась, в нее словно кто-то вселялся. Она просто делала, что считала нужным, и шла дальше. Она стала роботом с механизмом, нацеленным на месть. Она решила никому не спускать.

Какой по счету?

Он догнал ее и стал к ней приставать. Она подпустила его вплотную – в темноте не видно было лица, но поняла, что довольно молодой, лет 27-28. Он ей в живот чем-то тыкался – потом она поняла, что это такое. Ну, и она ему тоже ткнула. Он заскулил, согнулся. Она отвернулась и пошла дальше, не оглядываясь.

Дома она сидела и жевала медленно перед теликом, смотрела ток-шоу, которое любила ее мать. Они часто смотрели его вместе. Ей было спокойно и хорошо, она думала только о наслаждении. И еще о том, что ничего не может быть слаще чем еда и телевизор.

Когда Зою в числе других привезли на опознание,

ни одна из жертв ее не признала. И никто из них, оказывается, не умер. Вот так сюрприз! А она сама некоторых даже вспомнила.

Все указали на другую, ни в чем не повинную женщину. Напрасно ее адвокат (сморчок-дуремар в огромной замызганной шапке, свисающей на безвольные уши-лопухи) пытался протестовать. Получив тычок под ребра от мента, он тут же посоветовал запуганной женщине признать свою вину.

Ей дали восемь лет за попытку покушения.

Она плакала после оглашения приговора. А Зоя сидела в зале суда и громко грызла орешки. На нее даже шикнул впереди сидящий мужчина: потише, пожалуйста! Суд ведь идет! В ответ Зоя молча плюнула ему в затылок. Мужчина онемел от такой наглости, потом стряхнул обслюнявленную скорлупу с волос, обернулся и с негодованием посмотрел на нее. Зоя невозмутимо встала со своего места, деловито очистила пальто от скорлупы, которая нападала с орехов, и, пнув на прощанье стул мужчины, пошла к проходу. Тот с недоумением и безотчетным страхом посмотрел ей вслед. Как раз в это время женщину, осужденную на восемь лет, конвой вел к выходу. Зоя, проходя мимо них, довольно громко буркнула:

– Да я, я их убивала! Я! Вот только жаль, что не убила никого.

И как ни в чем не бывало пошла к выходу, продолжая грызть свои орехи. В зале повисла тишина.

Мужчина, на которого Зоя плюнула ореховой скорлупой,

хотел было вскочить, он и правда вскочил, в висках застучало, он вспотел от волнения.

– Ваша честь, Ваша честь!

–Заседание окончено! Всем разойтись!

Стук молотка по столу, грузное тело судьи колыхнулось под мантией, бульдожьи брыдла на лице заходили ходуном.

…Мужчина, оставшись один в зале суда, никак не мог отойти от потрясения. Неужели и вправду невинную засудили? Вздрогнул – на него уже кричал служащий с красной мордой:

– Выходите, не задерживайте, мне зал закрывать надо!

Вышел поспешно. Его тошнило. Совесть, совесть, ох уж эта совесть!

Мужчина, в которого плюнула Зоя ореховой скорлупой,

шел домой и думал, что же на самом деле произошло и кто виноват, и что делать. Как в романе Чернышевского, усмехнулся он. Мысли неслись сумасшедшим галопом: «Все сделали вид, будто не услышали, что она сказала. Или подумали: вот, еще одна сумасшедшая! И правда, от скуки и не на это можно пойти! От скуки самые страшные преступления совершаются! По-моему, здесь явный комплекс Герострата – стремление остаться в памяти мира любой ценой, сделать свою жизнь более значимой и менее жалкой. Герострат ради этого сжег храм. И герой одного японского романа, по-моему, тоже. Читал что-то в юности. А что она? Сделала ли она это, или же просто от скуки или от нервного расстройства оговорила себя? Одно очевидно: когда жизнь твоя бессмысленна, ее совсем не жалко. А еще очевидно, что дело здесь не чисто».

Зоя пришла домой,

сняла пальто и повесила его на вешалку, прошла на кухню, поставила на плиту чайник, такой же замызганный, в мелких потеках и жировой накипи – ну точно как шапка у того дуремара в суде, почему-то подумалось ей… Вскоре чайник отвлек ее от этой лениво ползущей, словно гусеница в жару, мысли – противно засвистел, заворчал, зашипел, закапал водой. Зоя сняла его с плиты, не выключая газа, налила кипятка в чашку и лишь после этого добавила заварки – чаинки всплыли, но ей не терпелось. Она стала жадно пить, обжигаясь и дуя на дымящуюся поверхность. Еще не утонувшие чаинки мешались, попадали в рот, но ей было все равно. Вот ведь как: даже они не хотят сразу тонуть, подумалось Зое. Ну прямо как живые! Борются за жизнь! Выплевывая на пол попавшие в рот чаинки (все равно в субботу уборка), Зоя прошла в большую комнату, села на диван, включила телик и взяла в руки пульт. На первом канале шло ток-шоу «Полюби себя», на следующем – сериал «Любовь бессмертная», на другом – криминальная хроника. Зоя снова переключила и наткнулась на передачу, в которой речь шла о знамениях, сопровождающих конец света. Какой-то бородатый старик говорил медленно и уверенно: «Никто не знает наверняка, но символов и знаков в последнее время ох как много! Возьмите недавнее землетрясение в Японии, или цунами в Таиланде несколько лет назад. Разве это не сигнал нам? Дальше будет, думаю, только хуже…» Зоя опять переключила: какое-то ток-шоу, названия которого она не могла вспомнить. «На первом же свидании я ему сказала: Если ты не будешь уважать меня и мои желания, то наши отношения закончатся завтра же! То есть, сегодня же!», – доверительно-высокомерным тоном рассказывала холеная героиня-блондинка. После этих слов ведущий и зал стали ей громко аплодировать. Зою передернуло, но она решила остановиться здесь. Ей надоело переключать. Ведущий одобрял поведение героини ток-шоу, а та все больше кокетничала с ним и с аудиторией, потягивалась в кресле, выгибала спину как кошка и все больше входила в роль «настоящей женщины, живущей в мире, где не хватает настоящих мужчин» (она так про себя и сказала). А Зоя тем временем пошла на кухню, достала из шкафа банку своего любимого вишневого варенья, залезла в нее столовой ложкой, стараясь захватить поменьше жидкости и побольше ягод, и наклонила ложку над глубоким блюдцем. Ягоды упали быстро, а вот тягучая жидкость стекала медленно, медленно, медленно. Зоя потеряла терпение и встряхнула ложку: пара тяжелых капель упала в блюдце, но другие, менее послушные, забрызгали банку с вареньем, стоявшую на столе, серо-коричневую клеенку (купленную в гипермаркете «Планета» за 89.90 два года назад) и даже зоин домашний халат (тоже из «Планеты», 221 рубль). Зоя не стала вытирать капли варенья с халата и клеенки, достала чайную ложечку, положила ее в полную приторной жижи и сморщенных ягод розетку, убрала банку обратно в шкаф, подлила горячей воды в чашку (чай уже успел немного остыть), вернулась в гостиную, уселась в своей любимой позе – левая нога согнута и подложена под правую, – и стала смотреть, совершенно не вникая в то, что показывают, и есть вишневое варенье. Особенно ей нравились манипуляции с ягодами: она брала их в рот, смаковала, тщательно обсасывала каждую, высасывала воображаемый сок, которого ни капли в этих сморщенных трупиках не было. Потом, окончательно очистив от плоти, смачно, со свистом выплевывала косточки одну за другой прямо на пол – все равно в субботу уборка! Она искренне наслаждалась тем, что так вела себя. Маленькое свинство все больше нравилось Зое, оно словно освобождало ее от чего-то, придавало уверенность в себе.

Ягоды в розетке быстро кончились, осталась только бурая, липкая и тягучая, красная и напоминающая кровь жижа. Зоя посмотрела на нее и неожиданно разрыдалась.

Придя в себя,