Читаем Знак виверны онлайн бесплатно

Глава 1 Слишком хороша для этой работы

Золотые украшения на бархатных подушечках сверкали звездами на ночном небе. Дана Кирилловна Киотова, молодая барышня двадцати одного года от роду, хоть и не считала себя любительницей золотых побрякушек, а не смогла пройти мимо такой красоты. Против воли сверкание бриллиантов, зеленый блеск изумрудов, синие всполохи топазов в уличной витрине ювелирного магазина зачаровали ее. У матушки были серьги с рубинами, что так шли к ее темно-шоколадным волосам, было и жемчужное колье, подаренное отцом на жемчужную свадьбу. Кажется, на жемчужную. Дана нахмурилась.

Матушка любила украшения, хоть и не могла себе позволить носить, например, бриллианты. Отец служил в Департаменте образования и слыл человеком кристальной честности, то есть взяток не брал, потому доход семьи оставался не то чтобы совсем уж скромным, но без излишеств. Мать владела небольшой галантерейной лавочкой в Никольских рядах, доставшейся ей от отца, и порой сама стояла за прилавком, экономя на продавцах.

Отец всё бурчал, что прибыли с её лент и пуговиц не так уж и много, а забот и хлопот выше крыши: аренда, налоги, страховка и так далее съедают всю прибыль. После этого они, как правило, начинали спорить, и Дана спешно уходила к себе, открывала конспекты и вгрызалась в науку.

Мысли о доме, так спешно ею оставленном, еще больше испортили настроение, хотя, казалось бы, куда больше? Она хотела уже идти дальше, но задержалась взглядом на главном украшении этой сверкающей композиции. Посередине, на специальной подставке, обитой бархатом, сияло колье из белого золота со странного вида тёмными камнями в окружении россыпи мелких бриллиантов. Дана всмотрелась внимательней, и когда на витрину упал луч света, увидела, как под гладкой поверхностью камней вспыхнули разноцветные искры.

Неужто опалы? Да, несомненно, то были знаменитые черные опалы, которые недавно вошли в моду. Страшно представить, сколько может стоить такое украшение, и разве хрупкое стекло может послужить ему достойной защитой? Вот, кажется, руку протяни — и оно твое. Хотя она понимала владельца лавки: такое чудо ювелирного искусства не могло не привлекать внимания. Дана вот тоже не прошла мимо. Правда, украшения её мало интересовали, особенно в текущий момент.

Ей снова отказали.

При воспоминании об этом она крепко зажмурилась, не пуская слезы наружу.

— Да, сударыня, в моей адвокатской конторе требовалась стенографистка и машинистка со знанием юриспруденции, но, увы, мы только что нашли сотрудника. Приношу извинения за то, что вы зря потратили время.

Адвокат Ланцов, седой и грузный, смотрел сочувственно. На её документы он даже не взглянул. Дана нахмурилась, но не собиралась сдаваться так быстро.

— Объявление вышло только сегодня утром, и я сразу поехала по указанному адресу, — упрямо возразила она. — Неужели вы успели найти кого-то так быстро?

Ланцов развел руками, всем видом показывая, как ему жаль, но вот, увы…

В дверь коротко стукнули, и в неё высунулась голова человека с набриолиненными волосами.

— Аркадий Дмитриевич, вы обещали мне машинистку, я определенно не успеваю подготовить документы по делу Неверовичей… Там одно перечисление имущества на десять страниц, а печатаю я, увы, медленно…

Ланцов кинул на него гневный взгляд, и набриолиненный тут же захлопнул дверь. Дана уперла руки в бока.

— Значит, вы уже наняли машинистку, так? — сурово спросила она. — И, конечно же, с юридическим образованием?

Ланцов вздохнул, улыбка исчезла с его лица.

— Да, признаю, вакансия еще не занята, но вас я не возьму.

Дана вздрогнула.

— Не понимаю, — тихо проговорила она, — мне отказывают уже в пятом месте. Потому что я женщина? Скажите честно. Все придумывают какие-то нелепые причины. Хоть вы-то поясните мне, в чем дело. У меня отличный диплом, у меня пятый ранг, у меня хорошие рекомендации из нотариальной конторы, где я проходила практику. Так в чем дело? Вас смущает мой возраст? Или то, что я женщина? Но машинистками везде и почти всегда работают женщины. Вот, клянусь, не уйду, пока не получу вразумительный ответ! — Она нашла глазами стул и уселась с самым решительным видом.

Ланцов посмотрел на нее и кивнул.

— Хорошо. Да, машинистками работают женщины, и наша предыдущая сотрудница служила в моей конторе без малого двадцать лет. Никогда не видел, чтобы печатали с такой скоростью, но, увы, возраст взял свое, и она уволилась по состоянию здоровья.

— Я быстро печатаю, — мрачно подала голос Дана. — А здоровье у меня, как у быка.

— В том-то и дело… в том-то и дело, — вздохнул адвокат. — Вы себя в зеркале видели?

От такого вопроса у нее даже рот открылся.

— При чем тут зеркало?

— При том! Вы молодая и красивая девушка. В моей конторе двадцать мужчин разного возраста. У нас слаженный коллектив, и я не хочу, чтобы наличие привлекательной особы женского пола нарушило текущий порядок. Вы же не замужем, как я понимаю, — он посмотрел на её руку без обручального кольца.

Ей пришлось похлопать глазами и даже прикоснуться к уголкам глаз, убедиться, что ничего из них не вытекло.

— В других местах мне отказывали по этой же причине? — мрачно уточнила она.

Ланцов еле заметно кивнул.

— Уверяю, никто из тех, кто вас собеседовал, в том числе и я, не сомневаются в вашей компетенции, но вот…

— Ага, — Дана встала, — все вы думаете, что вместо работы я начну флиртовать со всеми подряд, искать себе мужа или чего вы там себе навоображали? — Она гневно сверкнула глазами. — Какой ужас… Что же мне делать? Мне нужна работа, ведь скоро будет нечем платить за жилье, — невольно вырвалось у нее, и она мысленно обругала себя за несдержанность.

Ланцов всем видом показал, что сочувствует.

— У вас же есть семья, они наверняка смогут поддержать вас какое-то время?

Дана посмотрела ему прямо в лицо, кивнула и вышла из кабинета, даже забыв попрощаться.

Сейчас, стоя у витрины, она вновь переживала этот провал. Именно как провал можно воспринимать решение переехать из Невограда в Тверичев, крупный торговый центр. Окончив трехгодичные юридические женские курсы, она, как отец и предсказывал, не смогла найти работу в столице. Про Тверичев писали, что здесь цветет торговля и промышленность, в связи с этим имеется множество адвокатских и нотариальных контор.

Конечно, отец хотел, чтобы дочь пошла по его стопам, окончила педагогическое училище, и далее он бы подобрал ей должность в системе образования; мать же намекала, что с её умелыми руками и приятной внешностью можно было бы оживить торговлю в лавочке. Ни то ни другое Дану не привлекало, а в шестнадцать на выпускном тестировании в гимназии у нее определился пятый магический ранг, и это отнюдь не обрадовало ни отца, ни мать.

— Это в кого же она пошла? — размышляли они вслух, перебирая родственников. — Никак в прабабушку Авдотью? Или, может, в тетку Настасью?

Им природа магии не отвесила ни грамма, чему они и радовались. Хлопот с этой магией не оберешься, да и семью создать тоже проблема. Зато Дана ночь не спала, ворочалась, вскакивала, пыталась магический шар на руке создать, хоть и знала, что управлять энергиями можно с ранга не меньше десятого, и то не у всех выходит. А пятерка — это уровень обычной бытовой магии: убрать плесень, прогнать грызунов, восстановить траченное молью, залатать прореху или укрепить трещину. А еще… еще пятерка давала дар предвидения. Слабенький, конечно, но предугадать погоду, узнать пол нерожденного ребенка или течение болезни посмотреть — вполне возможно. Потому-то, начиная с пятерки, обычно шли в целители или реставраторы. В любом случае женщин в университет брали только на педагогический или медицинский факультеты.

Её решение пойти получить юридическое образование осталось непонятным не только родным, но и подругам, и даже такому милому и чуткому к её потребностям Павлику, сыну папиного сослуживца, метившему в женихи, как надеялись родители с обеих сторон.

Не хотелось признавать, что все они могут оказаться правы, а она — нет. С чего она решила, что легко найдет работу? Оказывается, мало быть умной, иметь магический ранг, диплом с отличием — надо еще быть старой и страшной. Кто ж виноват, что ей всего двадцать один, что она хороша собой и все воспринимают её как ищущую потенциальных женихов особу? Может, надо как-то измениться? Перекрасить светлые волосы в какой-нибудь тусклый мышиный цвет, налепить бородавку на нос…

Додумать эту мысль она не успела: витрина, от которой она почти отошла, взорвалась тучей острых осколков. К счастью для Даны, они летели внутрь магазина, но её всё равно кинуло на мостовую. Она закрыла лицо руками и скорчилась, поджав ноги. Сверху на неё падало что-то звенящее, и она сжалась еще сильнее, ожидая, что вот-вот в неё воткнутся острые осколки. Лишь бы не в лицо! Только что она хотела изменить внешность, но не такой же ценой.

Возле лавки меж тем что-то происходило. Дана чуть отвела локоть и выглянула из-под него. Трое человек, стоя у разбитого окна, сгребали украшения в мешки. Она видела их со спины: все трое в одинаковых серых непромокаемых плащах с капюшонами, что используют пастухи или сельские почтальоны. В этих громоздких одеяниях троица походила на близнецов.

«Кажется, они грабят ювелирный, — мелькнула у нее мысль. — Надо же как интересно».

В это время грабители закончили собирать украшения и повернулись. Один из них в кулаке сжимал то самое ожерелье; опалы с яркими искрами в глубине смотрелись жалко на фоне его серого плаща. Из-под низко опущенного капюшона торчала давно нечесаная борода. Грабитель чуть приподнял капюшон и посмотрел прямо на Дану. Ей показалось, что он пронзил её своим горящим взглядом. Захотелось отползти, спрятаться или, на худой конец, крепко зажмуриться, но она не могла отвести от него глаз.

— Ишь ты, как зыркает! — сказал грабитель. Голос у него звучал хрипло, как у переболевшего ларингитом — совсем, как у директора гимназии, где училась Дана. — Ты смотри, скажешь кому про нас — найду и глаза твои васильковые вырву, поняла, красотка? — Он снова надвинул капюшон, и все трое быстро пошли по улице прочь, свернули за угол, и до Даны донесся быстрый топот копыт. Видимо, там их поджидала повозка или телега с лошадью.

Только сейчас она начала слышать и различать другие звуки. Истошно кричала женщина, выла вдалеке сирена, мужские голоса тоже что-то выкрикивали, кто-то громко призывал к порядку. Дана медленно повела шеей: ничего не болит, руки-ноги тоже в порядке. Больше испугалась, чем ушиблась при падении. Она осторожно встала, стряхнула с плеч мелкую стеклянную крошку, оправила платье, нашла и подняла шляпку. Сумочка так и висела у нее на локте, правда, изрядно помятая: ведь именно на неё Дана и упала.

Её документы! Дана спешно открыла сумочку. К счастью, диплом в красной кожаной обложке с золотым тиснением и уголками не пострадал. Да, красивая штучка, жаль, никак не поможет найти ей работу. Ну, не горничной же ей идти или гувернанткой к какому-нибудь отпрыску фабриканта или купца? Таких предложений в газетах было навалом. Уж её-то, с образованием и двумя языками, да со столичными манерами, возьмут в хороший дом. Но нет, ни за что! Лучше уж вон в магазин продавщицей. Нет-нет! Она затрясла головой. Никогда! Не затем же поссорилась с отцом, поругалась с матерью, выслушала от них много обидных вещей и сама наговорила им много всего злого и обидного. Она пообещала, что не вернется, пока не добьется успеха.

Сирена тем временем становилась всё громче, и вот на улицу вылетел огромный полицейский магкар* с черным блестящим кузовом. Сирена издала последний сдавленный звук и смолкла. Вокруг разбитой витрины уже собралась толпа. Все заглядывали внутрь магазина, где среди осколков, усыпавших пол, сидел продавец и тер лицо, по которому струилась кровь.

— Ах! — сдавленно крикнула какая-то женщина. — Ему же полголовы снесло!

— Разойдись! — гаркнул дюжий полицейский.

Стражи порядка оттеснили толпу за веревочное ограждение, наскоро поставленное вокруг места преступления.

Подъехал медицинский магкар, санитары вывели раненого продавца. Тот шел шатаясь, но возле магкара остановился и попытался вырваться.

— Как же я уйду? А лавка? А товар? Хозяин с меня спросит же! Мне вовек не рассчитаться… — голос его стал жалобным.

— Итак, — к нему быстро подошел тот самый огромный полицейский. — Не волнуйся, голубчик, это же Егора Кузьмича лавка? Послали уже к нему. Скоро прибудет, а мои люди поохраняют пока. Меня Павел Семенович зовут, пристав Правобережного отдела. Ты мне вот что скажи: видел, кто сие учинил?

Продавец медленно качнул головой и сморщился.

— Нет. Я товар раскладывал. Мы ж только открылись. Еще и покупателей не было. Зашла одна дама, но видно было, что не покупать, а время переждать.

— Это как же ты понял?

— Да так и понял. Она вещицы смотрела вполглаза, а сама на улицу поглядывала, ждала, видать, кого-то.

— Так может, подельников и ждала? Сигнал им подать?

Продавец снова качнул головой и снова сморщился.

— Нет, она мужчину какого-то поджидала. Такой, знаете, весь из себя, франт-франтом, весь в синем, даже шляпа, — продавец прижал руки ко рту, видно, сдерживая тошноту. — Как этот красавчик в кофейню напротив зашел, дамочка тут же на улицу и сиганула, через дорогу перебежала и тоже в кофейню зашла. Наверняка свидание у них назначено было, а дамочка не хотела первой приходить. Уж как водится… Таких к нам в лавку много заходит, уж я насмотрелся.

Полицейского его слова не очень убедили.

— Так что и совсем никого не видел?

Продавец вздохнул.

— Барышня у витрины стояла. Красивая, в шляпке. На колье любовалась. На него все любуются, — он вздохнул. — Мы его даже с витрины не убираем. Всё равно на ночь железными ставнями окна закрыты.

— Что за колье?

Пристав повертел головой, посмотрел на опустевшую витрину.

— Так это… из австралийских опалов. Редкий сорт. Черный опал. В одном только месте в Австралии добывают.

— И что вот так просто на витрине лежали эти опалы? — Пристав посмотрел на продавца в упор.

— Так я что… не моя воля, хозяин так решил… Говорит, мол, ставни железные, защитные амулеты от воров на них…

— Амулеты… — проворчал пристав. — От ночных воров-то? А они, вишь, днем пришли. Так, а что за барышня, говоришь, стояла?

Продавец и без того бледный стал заваливаться, его подхватили санитары и быстро уложили на койку внутри магкара.

Пристав тихо пробормотал ругательство. Дана несколько раз глубоко вздохнула и сделала шаг вперед.

— Господин пристав, я видела грабителей и могу описать приметы.

Когда высокий полицейский повернулся в её сторону, она быстро добавила: