Читаем Злые компаньоны онлайн бесплатно

Роман «Злые компаньоны» впервые был опубликован в 1968 году издательством «Эссекс Хаус» в Калифорнии. Когда английская фирма «Вирджин Букс» хотела переиздать эту книгу в 1980 году, крупнейший распространитель в Великобритании отказался от нее. Когда второе крупнейшее английское издательство «Савой Букс» пыталось снова выпустить эту книгу, еще один распространитель не пожелал иметь с ней дело. С того времени как «Последний выход в Бруклин» Хюберта Селби Юниора был запрещен в Англии, это первый серьезный американский роман, который дважды изымается из печати и фактически до сегодняшнего дня остается под запретом в этой стране.

Лондонский журнал «Нью-Уорлд» в рецензии первого издания «Злых компаньонов» назвал эту книгу «произведением настоящего, даже дьявольского искусства». А выдающиеся американские писатели без колебаний поддержали его. Известный романист и критик Томас М. Диш недавно отмечал, что «по сравнению с ним «Американский Псих» Бретта Истона Эллиса представляет собой не что иное, как наставление по уходу за собой и путеводитель по ресторанам Манхэттена… Произведение Майкла Перкинса является ответом Америки маркизу де Саду». В весеннем издании «Амэрикен Бук Ревью» за 1992 год романист Сэмюель Р. Делани назвал «Злых компаньонов» «удивительно глубоким и захватывающим классическим произведением».

Сэмюель Р. Делани

Роман «Злые компаньоны» представляет собой чудо точного языка и тонкого наблюдения — динамичное и своеобразное видение связи секса, боли и, как выражались в то время, когда писалась эта книга, банальной ежедневной «богемной жизни»: бытия молодых писателей, поэтов, актеров и людей, которые существовали, залезая друг другу в карман, и любили свой круг, не испытывавший значительных перемен.

Можно также утверждать, что эта небольшая по объему, но событийно насыщенная книга, которую впервые выпустил «Эссекс Хаус» в ноябре 1968 года (пока ее автор двадцати пяти лет от роду лежал в больнице с колотой раной в области живота, полученной в маленьком книжном магазине Ист-Виллиджа в октябре во время вечеринки — вечеринки, которая неожиданно закончилась насилием), является указателем дальнейшего пути от конечной точки удивительного момента истории — документом, ясно и образно описывающим минувшие события, что необходимо для понимания будущих событий сексуальной революции.

Майкл Перкинс вырос в Портсмуте (штат Огайо), маленьком городке на берегу реки Огайо, несущей свои воды в сторону Кентукки. Его первая жена, талантливая художница Рени Перкинс, была родом из Дейтона, где они познакомились. Пять лет супруги жили в Нью-Йорке. Через несколько месяцев Рени ждала появления второго ребенка.

1960-е годы, когда была написана книга «Злые компаньоны», — десятилетие «половых актов в общественных местах», «власти цветочков» и Битлов — как это ни парадоксально, обернулись десятилетием невиданного политического насилия. Соединенные Штаты воевали во Вьетнаме — и большинство населения это возмущало. Начало этого десятилетия омрачилось рядом политических убийств, особенно громкие — убийство негритянского лидера Медгара Эверса и президента Джона Фицджеральда Кеннеди. Майкл начал писать свой первый роман в начале марта 1968 года на квартире в местечке Св. Марка, где жил с семьей.

Теплым вечером в четверг 4 апреля, незадолго до семи часов, потрясенные темнокожие мужчины и женщины заполонили улицы окраин и центра города, останавливали прохожих и сообщали: «Убили Мартина Лютера Кинга!..» А четыре минуты восьмого первые новости по телевидению и радио подтвердили то, о чем всем без исключения передавалось по телефонной сети из мотеля «Лорен» в Мемфисе, где около шести часов раздались выстрелы в сторону балкона комнаты номер 306, и из больницы Св. Джозефа, где было объявлено о смерти Кинга.

Вскоре чернокожие студенты устроили сидячую забастовку в Колумбийском университете Нью-Йорка, протестуя как против убийства нобелевского лауреата Джеймсом Эрлом Реем, так и против расистской политики, проводимой университетом при приеме студентов. К ним присоединились белые студенты. Затем с середины апреля, когда полиция ночью попыталась положить конец студенческой демонстрации, началась долгая ночь избиений, жестокости и бунтов, о которых до пяти часов утра сообщалось в прямом эфире. Трансляцию слушали миллионы ньюйоркцев. Эта передача началась после того, как вскоре после девяти часов вечера полиция заглушила радиостанцию Колумбийского университета, которую демонстранты использовали для координации своей деятельности на территории университетского городка. Отключив их центр связи, полиция надеялась, что демонстрации пойдут на убыль. Однако демонстранты позвонили на другую станцию, которая добровольно предоставила им свой эфир. Таким образом, когда полиция прибегла к насилию, в миллионах квартир по всему городу и окрестностям люди слушали, как студенты звонят и описывают избиения, творящиеся вокруг них, удары дубинок по телам, крики протестующих, слушали, как копыта полицейской лошади разбивают стекло телефонной кабинки, из которой молодой человек пытался описать происходившие за ее пределами волнения, — и как телефон умолк. Спустя несколько мгновений зазвонил телефон с другой части территории студенческого городка, и описание событий не прекращалось.

Так продолжалось много часов.

После часу ночи насилие все еще продолжалось. Прямые репортажи отражали напряжение и страх, охватившие студенческий городок после трех часов. В пять часов утра, оставшись в эфире на несколько часов дольше обычного, радиостанция наконец прекратила вещание, и миллионы оцепеневших слушателей задавались вопросом, что именно могло стать причиной всего происходившего в стране, наделенной политическими свободами и свободой слова.

И когда несколько часов спустя многие еще не ложились, в семичасовых новостях по коммерческим радиостанциям города сообщили: «Вчера вечером среди протестующих в Колумбийском университете возникли волнения. Но к половине десятого полиция взяла ситуацию под контроль…» Людей охватило и изумление, и возмущение, как это случилось с одним из героев Кафки во сне, от которого не могло быть пробуждения.

Примерно за две недели после этого, 21 апреля, Перкинс закончил первый черновой вариант «Злых компаньонов». (К тому времени по всей стране, по всему миру шли демонстрации студентов, поддержавших коллег из Колумбийского университета.) Спустя шестнадцать дней, 7 мая, он почтой отправил рукопись редактору Брайану Кирби в «Эссекс Хаус», штат Калифорния.

Вероятно, в середине или в конце мая я впервые встретил Майкла (в то время за морем, во Франции, апрельские насилия в Нью-Йорке вызвали демонстрацию солидарности французских студентов, поддержанную рабочими, выступления которых, богатые насилием и славными поступками, вошли в историю как «май 1968»). Мы были представлены друг другу как два местных писателя в Ист-Виллидже в недавно открытом книжном магазине «Эрли», находившемся рядом с книжным магазином «Парк», его владельцем Джеком Эрли, который к тому же являлся шурином Майкла. Майкл был рослым, долговязым молодым человеком с кругловатым лицом и робкими манерами. В то время я не знал, что он уже редактировал журнал «У нас в центре», в котором впервые публиковался сюрреалистический эротический шедевр Гийома Аполлинера «Развращенный господарь». После того как нас представили, мы улыбнулись и провели две минуты в приятной беседе. Затем каждый из нас занялся своими делами.

Точно не помню, но примерно в то же время, когда я после обеда на Шестой улице шел к писателю-юмористу Деннису О’Нейлу, мне пришлось ждать больше двадцати минут, прежде чем полиция позволила пешеходам перейти авеню В. Когда же наконец мне и полдюжине прохожих, ждавших на углу, позволили торопливо пересечь улицу, всем пришлось оберегать головы крышками от мусорных баков, поскольку снайперы с крыш забрасывали улицу кирпичами.

20 мая Рени родила вторую дочку. Спустя две недели, вечером 4 июня, в Энди Уорхола стреляла радикальная феминистка Валери Соланас, автор «Манифеста черни». Всего лишь двумя-тремя месяцами ранее Соланас, ища издателя своей книги, зашла к Майклу на работу в маленькое альтернативное издательство «Кротон-Пресс». Пятого числа Рени и Майкл услышали по радио, что она стреляла в Уорхола. Оба тут же вспомнили имя Соланас, и Рени сказала, что при другом стечении обстоятельств мишенью феминистки мог стать Майкл. Майкл ушел на свою основную работу — обучать лечебному чтению в одной католической школе Бруклина. В тот день городские газеты пестрели заголовками о случившемся с Уорхолом; выстрел не был смертельным, но Уорхола увезли в больницу.

А художница Рени, все еще находясь в послеродовой депрессии, которую обострили общий климат насилия в городе и недавний выстрел в художника, вошла в свою студию и выпила банку скипидара.

Сестра Майкла приклеила к окну магазина «Эрли» написанную от руки записку:

«Майкл,

Рени отвезли в Бельвю».

Возможно, еще какая-то строка сообщала, что все в порядке…

В тот день Майкл вернулся домой рано и сперва отправился в Виллидж, чтобы заглянуть в «Кротон-Пресс», затем поехал в Ист-Сайд узнать о состоянии Рени. Он не помнит последнюю строку записки — прочитав ее, он сразу помчался в свою квартиру, потом в больницу.

Позднее в тот день я, проходя мимо магазина, заметил, что он закрыт, увидел ту же записку и, не зная, что произошло, сделал в своем дневнике запись о ней.

Вскоре после полуночи в тот же день Роберт Фрэнсис Кеннеди, который еще 16 марта объявил, что выдвигает свою кандидатуру на пост президента, и только что выиграл предварительные выборы в Калифорнии (он победил в пяти штатах из шести), закончил речь в одном отеле Лос-Анджелеса и выходил из него через кухню, где его застрелил иорданец Сирхан-Сирхан. На следующее утро сообщения об убийстве младшего брата покойного президента стерли с первых полос газет заголовки о выстреле в Уорхола.

Рени умерла в больнице Бельвю на следующий день, 7 июня.

Став вдовцом с двумя дочерьми на руках, одной из которых еще не исполнилось и шести недель, Майкл спустя три недели, 28 июня, подписал контракт на свой роман.

Я впервые увидел текст «Злых компаньонов» через несколько недель после смерти Рени. С высоты сегодняшнего дня я лишь помню, что Джек Эрли устроил так, чтобы Майкл читал свою книгу в книжном магазине как минимум по одной причине — отвлечь его от недавней трагедии. Джек попросил, чтобы я читал вторым после Майкла. Моя тогдашняя жена, поэтесса Мерилин Хэкер, недавно вернулась из Сан-Франциско и в тот вечер пошла со мной. Майкл прочитал необычную посткульминационную главу из «Злых компаньонов» — «Постижение мира крови».

Когда закончилось чтение и стихли аплодисменты (насчитывало ли количество присутствующих в тот вечер двенадцать человек? Их, точно, было не более восемнадцати), мы сделали перерыв, чтобы наполнить бумажные стаканчики «шабли» из четырехлитровой бутыли. Я помню, что в первые минуты все говорили меньше, чем обычно принято в таких случаях, ибо мы приходили в себя, ошеломленные электризующей энергией главы из произведения Майкла.

Лето плавно перетекло в теплую осень. А 9 сентября редактор Брайан Кирби отправил Майклу письмо из Калифорнии:

«…И «Злые компаньоны», хочешь верь, хочешь нет, наконец-то выйдут в свет (в октябре) лишь с незначительными поправками и потрясающей обложкой, созданной Леонор Фини. Юрист был просто невыносим на сей счет, но я его перехитрил. Его главное возражение заключалось в том, что книга слишком хорошо написана!»

«Злые компаньоны» вышли в свет только в ноябре. За две-три недели перед тем, как стали доступны первые экземпляры, 19 октября в «Эрли» у «Парка» устроили еще одну вечеринку с вином. До этого у Майкла дома состоялся ужин со спиртным, марихуаной и мескалином. Одна пара взяла с собой детей. Среди гостей в книжном магазине в тот вечер находился украинский художник, игравший на аккордеоне, под который танцевали все, включая Майкла. Около десяти часов с улицы донеслись топот ног и голоса бегущих людей. Майкл и Джек вместе с другими подошли к двери, чтобы посмотреть. Около двадцати или более молодых пуэрториканцев бежали по улице, некоторые держали в руках бейсбольные биты.

Эрли, считавший, что установил хорошие отношения с молодыми людьми, своими соседями, часть которых находилась среди этой группы, вышел на улицу, хотя Майкл отговаривал его, чтобы побеседовать с ними. В то время Эрли щеголял короткой светлой бородой, и кто-то из группы ребят крикнул: «Грязный хиппи, только взгляните на его бороду!..» Как раз в это мгновение игравший на аккордеоне украинец неуклюже встал перед Джеком и был свален на землю, когда две биты опустились ему на голову. Эрли достался следующий удар, Майкл пришел на подмогу, подхватил его и получил удар ножом, который сбоку задел его желудок. Описывая позднее произошедшее, Майкл отмечал, что почувствовал нечто вроде «легкого удара». Только когда все вернулись в магазин, где в углу лежал аккордеонист с сочившейся из головы кровью, Майкл понял, что у него колотая рана. Дети плакали, взрослых охватил ужас, а шайка молодых людей с улицы бросала разные предметы в окна магазина и разбила одно из них! На повторный вызов полиция отреагировала только через час. В какой-то момент Майкл подошел к двери и начал кричать и угрожать ножом молодым людям, теперь ждавшим на противоположной стороне улицы («Я буквально обезумел», — описывал он свое состояние в то мгновение), чем сломал последние преграды, и ребята с бейсбольными битами в руках двинулись вперед.

Майкла положили в больницу Бельвю, и две недели он числился в списке больных, которые находятся в критическом состоянии.

Как ему сказал один студент-стажер, он выжил лишь потому, что в тот день съел так мало и выпил так много. В память о той ночи у Майкла до сих пор остался шрам величиной в восемь дюймов.