Читаем Зловещие истории (сборник) онлайн бесплатно

В ЦЕНТРЕ ПОКИНУТОГО и частью разрушенного города восьмьюдесятью девятью этажами взметнулся в предвечернее небо старый отель — единственное уцелевшее здание в городе. Когда-то этот город был чрезвычайно красив и многие из его сооружений достигали огромной высоты. Но сейчас вокруг отеля рухнули несколько небоскребов и белое сооружение, напоминающее свадебный пирог, было видно почти из любого уголка города с расстояния многих миль.

Заход солнца на этой планете длился несколько часов и был чрезвычайно красив. Отель, казалось, тает в раскаленной свете. Его каменные украшения, долго сглаживаемые ветром, стали прибежищем больших ящериц, которые вылезали из них в пору заката солнца и начинали ползать вверх и вниз по колоннам, мимо пустых окон, за которыми уже никто не жил. Их чешуя отблескивала золотом, их химерические морды смотрели в даль, в безмерную перспективу города, брошенные окна домов которого отвечали им тем же блеском. Большие ящерицы были не настолько глупыми, чтобы воспринимать этот блеск как что-то одушевленное. Единственное живое существо кроме них самих и изредка пролетающих белых скелетоподобных птиц обитало на восемьдесят девятом этаже отеля. Иногда ящерицы видели, как это живое существо двигалось за двойными стеклами окна, иногда шум от машины или музыки пролетал по всему зданию так, что дрожал камень стен, не говоря уже о стекле. И тогда ящерицы настораживали свое веерообразные уши.

Медра жила на восемьдесят девятом этаже. Часто ее можно было видеть через стеклянные витрины — молодая с виду землянка с черными, достигающими до пояса волосами. Она была классической красавицей — в своей спокойной, умиротворенной красоте. Значительную часть дня, а иногда и ночи, она сидела или лежала совершенно неподвижно. Казалось, она не делает ни малейших движений: ни шевеления пальцев, ни дрожания век. И только при внимательном рассмотрении можно было понять, что она жива.

В такие минуты, которые занимали около двадцати шести часов на каждые тридцать шесть часов суточного цикла этой планеты, Медра — неподвижно лежа — достигала особенного духовного состояния. Она улетала своим духом в физические и не физические измерения, путешествовала над горами, под океанами и даже пронизывала галактики. Она пролетала сквозь огненные короны звезд и морозные дали космического пространства, где вращались миры-планеты, маленькие, как капли влаги на стеклах ее окон. Бесконечное разнообразие существ появлялось на путях духовных путешествий Медры и исчезало с них. Создания суши, воды и воздуха и даже межзвездной бездны. Города и подобия городов появлялись и исчезали так же легко, как и бегущие к ней и пропадающие леса и поля. Она чувствовала, что эти видения как-то связаны с ней. Что если она даже не создает их сама, то вплетает в них что-то от себя. Она желается частью их, в своем собственном воплощении. Во все она вплетала любовь, не ощущая страха, а когда они уходили из нее, она чувствовала мягкое ощущение потери. Но только на мгновение. Только «пробуждаясь», Медра ощущала настоящую грусть.

Ее глаза медленно раскрывались. Она осматривалась вокруг. Вставала и обходила свои апартаменты, которые поддерживались в полном порядке механизмами отеля.

Все комнаты были очень удобные, а две или три весьма элегантные. С одной стороны к комнатам примыкала оранжерея со стенами из дымчатого стекла. Росли там и плодоносили огромные странные растения с многих планет галактики. Была также ванная комната с мраморным бассейном. Литература, музыка, искусство и театр многих миров были в ее распоряжении. При касании кнопки самая изысканная еда — в свое время отель славился своими яствами в двадцати звездных системах — появлялась на столе.

Она прогуливалась по пыльным пустынным улицам или, забравшись в одну из машин на воздушной подушке, носилась между домами (вернее, между тем, что осталось еще от некогда прекрасных домов), мимо слепых окон, над мостами — и обратно.

Ночью она спускалась на восемьдесят девять этажей вниз и на террасе попивала кофе или шербет. Звезды над планетой ярко сверкали и были густо рассыпаны в небе. Когда спускались сумерки, в городе начинало сверкать несколько огней, питаемых еще работающими генераторами. Она даже не пыталась проверить, живет ли кто-нибудь там, в тех домах, где горели огоньки. Иногда к ней подкрадывались ящерицы. Несмотря на свои внушительные размеры, они были весьма осторожны. Медра гладила тех, кто осмеливался приближаться к ней.

В последние годы у нее появилась привычка выходить на крышу своего дома. Но все чаще пробуждаясь и открывая глаза, она ощущала какую-то утрату и начинала плакать. Она чувствовала себя одинокой. И всегда ощущала из-за этого боль, хотя каждый раз другую — острую, как бритва, резкую, как укол иглой, ноющую, как рана.

— Я одна! — сказала она как-то.

Выглядывая из окна, она видела, как путешествуют без конца вверх и вниз ящерицы. Она видела город и отдаленный туман, закрывающий равнину за городом. Сны были единственным утешением. Но и их теперь уже не доставало.

— Одна! — как-то в который раз повторила Медра своим мягким трагическим голосом и отвернулась от окна.

Она не заметила золотистой искры, которая проявилась на темнеющем небе и белого шлейфа пара, тянущегося за ней.

ДЖЕКСОН ПОСАДИЛ СВОЙ разведывательный катер в какой-то полумиле от границ города. Позже, к полудню, он выбрался из катера, вооруженный до зубов, настроив компьютер катера на отражение враждебных действий туземцев, если, конечно, таковые здесь окажутся. Однако наверняка туг не было ничего, от чего нужно было защищаться. Звездолет-матка остался на орбите этой планеты. Он направился в город. Джексон был авантюристом, готовым наняться к любому хозяину, лишь бы платили побольше. На эту планету, значительно удаленную от обитаемых миров и торговых путей, его привели условия, поставленные капитаном корабля, висящего над планетой. Они познакомились в забегаловке космопорта Старого Нью-Йорка, когда золото, из которого, как всегда казалось, был выкован Джексон, оказалось немного подпорчено видом окровавленного носа и подбитого глаза — этих атрибутов драки.

— Большое спасибо за помощь, кэп. Хотя я и сам справился бы с этими подонками. Чем я могу отплатить вам?

Капитан положил перед ним старую звездную карту и ткнул пальцем куда-то в самую нижнюю ее часть.

— Что это? — удивленно спросил Джексон.

Капитан пояснил. Сто лет назад на одной маленькой планетке в звездной системе на краю Галактики была оставлена машина колоссальной мощности. Колонисты были спешно эвакуированы с этой планеты из-за внезапно начавшейся тектонической деятельности. Город был брошен, а сама звездная система вычеркнула из штурманских карт, как непригодная для обитания человека.

Осталась только история о машине, которая недавно выплыла на свет. Джексон понял, что капитан хочет воспользоваться его помощью, чтобы определить размеры машины и ее охранные приспособления.

— По всей вероятности, это военный компьютер. Поэтому он серьезно замаскирован и хозяином будет тот, кто найдет его.

— Очень мило! — сказал Джексон, саркастически улыбаясь стакану с виски.

— С другой стороны, это может оказаться липой, — продолжал капитан. — Поэтому я хотел бы проверить это, не рискуя головой.

— Вы хотите подставить мою голову вместо своей?

Капитан назвал сумму. Джексон оценил ее и согласился. Уже не борту звездолета он задал мучивший его вопрос:

— Вы не ответили на мои вопросы, капитан. Что может эта машина? И как она охраняется?

— Никто этого не знает, парень. Ходят правда слухи, что это апокриф… да, да, именно расплетатель!

Так на сленге называли нечто, что уже десятилетия было кошмаром всего человечества и было проклято всеми правительствами обитаемых миров и что просто не имело права на существование.

— Что? Деструктивный преобразователь материи? — присвистнул Джексон.

— Именно. А теперь главное. Сейчас ты умрешь от смеха. Единственным охранником этой машины, как говорят, является одинокая женщина, живущая в белом отеле.

Легенды множились в космосе, рожденные в барах и забегаловках, разносились пьяными космонавтами. Но пока они летели, Джексон понял, что капитан-авантюрист был подставным лицом. Что вся афера спланирована и контролируется правительством Земли с вероятной целью отыскать и уничтожить дьявольскую машину.

Все было отлично закамуфлировано. Вроде бы пират-капитан на краденом корабле, авантюрист-пьяница, промышляющий, чем придется — так собственно должно было это выглядеть. Если существа, которые спрятали эту машину, узнают, что Земля что-то замышляет по отношению к ней, может возникнуть галактический конфликт. И причиной его может стать он, Джексон.

— Капитан, вы не скажете мне, что ждет нас в случае разглашения цели нашего путешествия?

— Ничего, вздор, вымысел! Буря в стакане воды!

— А вы видели когда-нибудь бурю в стакане воды? — Усмехнулся Джексон. — Я вот один раз видел. Трюк, который проделал в центаврийском баре один тип. Это превратило заведение в сумасшедший дом.

Войдя в город между гигантскими колоннами моста, Джексон увидел отель. Он остановился, рассматривая его, и тут же вспомнил легенду о женщине, которая охраняет машину, способную разорвать на клочки все планеты, звезды и само пространство. Если это так, то сторож скорее всего должен быть роботом или роботом-андроидом…

Рядом проплыл вездеход на воздушной подушке. Джексон остановил его и сел на переднее сиденье. Машина быстро понесла его к отелю. За двести футов от здания он активировал датчик, предупреждающий его об угрозе нападения, вмонтированный в грудь, и подключился к компьютеру, управляющему вездеходом. Задал вопрос и моментально получил ответ.

Ее имя было записано в списках колонистов и звучало как Медра. Она не была роботом, андроидом или даже существом, рожденным в пробирке. У нее были длинные черные волосы, светлая кожа и карие глаза. Ее вес…

— Минутку, — прервал Джексон доклад компьютера. — Как обстоит дело с трансплантатами?

— Отсутствуют! — вывела машина слова на бортовом экране. И стала подниматься вверх, как лифт, вдоль стены отеля. Шестидесятый этаж, семидесятый…

— Проверь снова! — приказал Джексон.

Ящерицы смотрели на него выпученными глазами, когда он проплывал мимо них, и он уже знал о них все — в здании и вокруг него их гнездилось около двух тысяч штук. Это были не агрессивные травоядные, незлобные и крайне ограниченные в интеллектуальном развитии существа. В нескольких сотнях футов выше пролетала птица.

— Проверь и это! — приказал Джексон, насупленно разглядывая ящериц.

Но это была только птица… Восемьдесят первый этаж… восемьдесят девятый… машина остановилась.

Джексон увидел женщину про имени Медра.

Она стояла возле окна и смотрела на него через двойную стеклянную раму. Ее глаза были прекрасны… и широко раскрыты.

Джексон наклонился вперед, улыбнулся и беззвучно пошевелил губами:

— Я могу войти?

Он, казалось, был сделан из золота. Золотистые глаза, золотистое руно волос. Его полувоенная одежда была сделана из блестящей, золотистой материи. Казалось, он ослепляет всё, что на него смотрит.

Медра отошла от окна и нажала кнопку. Туг же ее герметичное стекло поднялось, и мужчина неуклюже забрался на балкон. Стекло опустилось за его спиной. Медра невольно подумала, а не оставить ли его здесь, на балконе, пойманного между двумя листами герметичных стекол? Но появление здесь этого человека было столь изумительным, столь волшебным, а кроме этого наружная защита была не очень прочной, и ее легко можно было преодолеть. Она подняла внутреннюю стеклянную перегородку, и золотой Джексон вошел в ее комнату.

Выбор способов преодоления стекла был многочисленным, и он уже подумывал, каким воспользоваться, когда проход открылся.

— Добрый вечер, — поздоровался Джексон. —Я знаю, что твое имя звучит как М-Е-Д-Р-А. Мое звучит как Д-Ж-Е-К-С-О-Н. Твои комнаты великолепны. Кто тебя обслуживает? И климат приятный. А как тебе живется с ящерицами?

Говоря это, он продвигался вперед. Женщина не двигалась. Она смотрела прямо в его глаза и ждала. В двух футах от нее он остановился.

— А машина? — спросил он. — Где она?

— Какая машина? — переспросила Медра. — Их здесь много.

— Не валяй дурака, ты прекрасно знаешь, какая машина. Не та, что застилает твою постель и не та, что накрывает на стол и проигрывает музыку. И не городской компьютер, который управляет вездеходами и включает генераторы в домах.

— А других здесь нет, — пожала плечами она.

— Ошибаешься, есть. Иначе зачем бы тебе жить здесь?

— Зачем мне…? — она удивленно посмотрела на него.

Все это время датчики посылали сильные импульсы в его тело, и он давно учился быстро и безошибочно расшифровывать их. Она не врала. Она была поражена его появлением и реагировала на это вполне естественно. Ее пульс был учащенным, но это можно было отнести к его появлению здесь.

— … жить здесь? — наконец закончила она свой вопрос и улыбнулась. — Просто я осталась, и все. Ядро

планеты нестабильно. И нам приказали срочно улететь. Но я решила остаться. Я родилась здесь, понимаешь? И здесь осталась вся моя семья. Мой отец был архитектором, который спроектировал этот отель. Я росла здесь, в этом здании. Когда прибыли корабли, я не пошла на посадку. Мне некуда было лететь. Некуда и не к кому. К тому же землетрясения ожидались не очень сильными. Отель был спроектирован так, чтобы выдержать довольно сильные подземные толчки, в то время как другие дома…

— Есть здесь еще кто-нибудь? — перебил ее Джексон.

— Я не видела здесь ни одного человека вот уже… вот уже… лет десять?

Это последнее слово было вопросом, так, словно он лучше ее знал об этом, но он промолчал.

Тогда она закрыла лицо руками и стала плавно оседать. Джексон подхватил Медру и удержал ее от падения. Она зарыдала.

(Никакого притворства. Все натурально. Эмоциональный импульс естественен — датчик в груди привычно уколол успокаивающей информацией).

Джексон не знал, сколько прошло времени. Его мысли стали запутанными, они переметнулись в другом направлении, вслед за своими ощущениями. Словно где-то вдалеке ему было приятно от ее теплого аромата, от чарующей мягкости ее черных волос, от мысли о том, что он доставил ей облегчение.

ПРОХОДИЛО ВРЕМЯ, БЕСКОНЕЧНОЕ время. Впервые никто или ничто не торопило его. Единственной необходимостью было отыскание определенности. И с самого начала он был достаточно уверен и оставался только вопрос доказательства этой уверенности, исключение сомнений из сомнительности. Кроме миниатюрной электроники, которой он был нашпигован, у него еще были собственная голова на плечах. Джексон давно уже понял, что здесь не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего преобразователь материи. Высоко в небе кружил корабль, доставивший его сюда, внимательно изучая поверхность планеты и глубины ее недр. Сам же он, путешествуя по городу в воздушных машинах, не улавливал ни малейших следов деятельности гигантской машины.