Читаем Злодейки не плачут онлайн бесплатно

Дракон с раздражением покинул кабинет заседания, вручив помощнику сразу же на выходе толстую папку с очередными предписаниями суда. Газеты уже разместили на первых полосах скандальную новость, что новое здание корпуса драконов непригодно для эксплуатации. Вопиющие нарушения при строительстве, некачественные материалы и чужие загребущие карманы. Начаты проверки всех причастных на высшем уровне.

Декан корпуса драконов пытался не оторвать голову любопытным журналистам, что окружили его на выходе, тупым инспекторам, и всем тем, кто попадался на его пути, пока он не вернулся в свой временный кабинет и не плеснул себе горячительного напитка в низенький бухлый бокал.

— По тому вопросу. Десять учебных заведений подали заявки на аккредитацию по размещению корпуса в своих стенах. Всех кадетов полностью собрать в одном не получится, разумнее будет разместиться в трех, — помощник зажег свечи с благовониями щелчком пальцев и разложил на столе копии заявок.

Карден Вармс, откинул длинную толстую косу за спину и расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки, быстро пробежался по бумагам пальцами. Уверенно ткнул в предпоследний лист, при этом в его глазах заплясали огоньки.

— Сделай так, чтобы эта заявка стала победителем, и две другие на твой вкус. Сможешь?

Тощий и прямой, как струна Стайс кивнул, поправив очки на переносице.

Карден же удалился в соседнюю комнату, где в нижнем ящике тумбы возле дивана достал небольшой магснимок. На нем была запечатлена красивая девушка, и он сам не заметил, как сильно он сжал челюсть, разглядывая её.

— Ты ведь не возражаешь, дорогая, если я присмотрю за твоей младшей внучкой. Ей ведь уже исполнилось двадцать? Чудесный возраст…

Бокал с виски был тут же осушен до дна, Карден прочистил горло и подошел к книжному шкафу, откуда между полок вытащил ещё один снимок.

На Элейн почти непохожа. Чужая кровь взяла вверх в темных волосах, колких зеленых глазах, но всё такой же упрямый подбородок и знакомая линия бровей.

Дракон собирался забрать своё, чего бы ему это ни стоило.

Пока он живет, пока есть шанс, что стерва Элейн не смогла надежно спрятать от него дар.

— И что это значит? Что мы будем жить долго и счастливо? — глаза Энны напоминали звездное небо. Вточь такое же, что и в их знакомство. Тогда она лохматая, с испачканным лицом, в форме с чужого плеча, и ужасно острая на язык, произвела на него неизгладимое впечатление. Не самое приятное, но точно запомнилась.

— Выходи за меня замуж? — шепнул Рик, почти еле слышно. Она вздрогнула всем телом и сделала шаг назад, а он тут же опустился на одно колено, воспользовавшись моментом.

Музыка в зале стихла, и вся академия замерла, обращенная только к ним двоим.

— Нет, он не посмеет, — донеслось где-то за спиной. Однако Рик извлек из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул Энне. — Нет, вы посмотрите…

Злые шепотки поползли по залу, кто-то, наоборот, радостно загудел.

— Выйдешь или нет?

— Твои родители тебе этого никогда не просят, — улыбнулась она. В мире вряд ли в этот момент существовало девушки прекрасней. Да, с первого взгляда он в нее не влюбился, это уж точно, зато теперь не представлял своей жизни без её смеха, запаха волос и мятного печенья по утрам.

— Плевать, Энн, я люблю тебя.

Она закусила нижнюю губу. Призывно, как только она умеет, и он тут же почувствовал острое желание как можно скорее сделать её своей. Чтобы никто не смог претендовать на его Энни. На его рыжую ведьму. С ужасным характером и таким пылким сердцем.

Она ведь не откажет? Не посмеет выставить его дураком? С неё не убудет!

Рик подготовил всё: их ждал жрец, который проведет брачный обряд по первому слову, письмо с извинениями для матери, записку для отца, в которой он ссылался на то, что не оправдал чужих надежд, но зато совершенно счастлив и впервые в жизни чувствует себя мужчиной, а не мальчишкой.

— Родители покричат, но никуда не денутся, к тому же если ты согласна…

— Я согласна!

Он тут же дернул за цепочку на груди, и их затянуло в незарегистрированный портал. Вопиющее нарушение. Однако, что ректор сделает? Отчислит его? Скорее, наоборот, выдохнет, что два несносных пятикурсника, наконец-то, заберут свои дипломы и покинут стены академии. Буквально через месяц.

Влюбленные исчезли.

Музыка вернулась не сразу. Как будто после этой сцены, окружающие не знали, что делать. Пожалуй, кроме того, как с прискорбием смотреть в сторону той, что осталась стоять, в окружении подруг с перекошенными лицами.

Маска равнодушие на красивом личике треснула. Глаза задрожали. Вряд ли она хотела, чтобы ее слезы кто-то видел, и удивительно быстро взяла себя в руки. Сжала кулаки и сквозь зубы, отдала приказ:

— Лоренс, почему бы тебе не пригласить меня на танец!

Плечистый парень тут же засуетился. Протянул руку, и они прошли в центр зала.

— Только не плачь, Тайрин, — он почему-то решил, что ее стоит пожалеть, и тут же получил каблуком по ботинку.

— Не вижу смысла. Ледяные стервы не плачут. Не знал? — прошипела она. Помнится, именно так ее назвал Рик, в тот раз, когда она перестала надеяться, что между ними еще хоть что-то возможно.

Что ж, где заканчивается одна история, всегда начинается другая.

Вылезла я на берег Узкой речки злой и мокрой до нитки.

Ладони саднило от травы, за которую пришлось держаться, чтобы снова не свалиться в воду. Юбка прилипла к ногам, а красивый бант от блузки где-то белел среди камышей у противоположного края.

Жоржетта выпучила на меня глаза и презрительно высказала все, что думала об увиденном:

— Ква-ва-а!

— Да не собиралась помирать, — я оскорбилась и прикрикнула на жабу. — Это случайно!

— Ква!

— Больно мне надо, чтобы ты верила!

Собрав остатки воли в кулак, я опасливо посмотрела по сторонам. Кажется, позорного падения никто не видел. Волосы прилипли ко лбу и шеи, я попыталась смахнуть их в стороны, чтобы еще раз убедиться, что за мной никто не наблюдает. Хотя после того, как я заморозила сестру Вельмы — вряд ли кто-то выбежал за мной следом в попытке утешить.

Стоило сразу же переместиться домой, но вместо этого я на неудобных каблуках прошагала по дорожке вдоль липовой аллеи, в попытке успокоиться, и выскочила на этот дурацкий мост. Не слишком высокий, без перил и бортиков. И кто дернул меня остановиться? Речка заманчиво журчала, но это не значит, что я собиралась в ней искупаться. Совсем нет. Так, подышать воздухом.

— Домой, — зло рявкнула я, активируя заклинание переноса. Рубин на браслете послушно вспыхнул красным.

Мгновенным порталом меня тут же выкинуло в центр холла. Откуда открывался неприятный вид на малую столовую. Дубовая дверь оказалась не заперта; досточтимое семейство Риар ужинало. У матери красноречиво дернулись брови, но она не произнесла ни слова, отец же только тряхнул вечерней газетой, а Айри — старшая сестрица — поперхнулась, пока непонятно от злорадства или удивления. Я только поджала губы и сделала резкий жест рукой, которой должен был красноречиво заявить о том, что обсуждать свой внешний вид я ни с кем не намерена.

Под быстрый стук каблуков я поднялась к себе в покои и в мокрой одежде и туфлях завалилась на кровать, обреченно взглянув на потолок. Звездное небо переливалось тихими всполохами падающих звезд, и я безучастно следила за ними, пока фыркнув, не щелкнула пальцами, выключая ночник, а затем все же избавилась от холодных туфель, с облегчением выдохнув.

Не знаю, бил ли меня озноб. В целом я ничего не чувствовала, как и полагается ледяной стерве. Только жгучую злость, особенно, вспоминая счастливое лицо Рика на изображении в газете.

«Ой, это ведь твой бывший жених».

Инва хорошо прикидывалась дурой. Такой невинный взгляд. Это я еще смогла стерпеть, и даже то, что ей «совершенно случайно» попалась позавчерашняя газета с дурацким магфото почти на весь разворот.

— А это что за красавчик? — жеманно протянула она. У Вельмы заискрило в глазах в этот момент, и она тут же постаралась сменить тему на более безопасную. Но Инве этого не хватило: — И жена у него красавица. Подходят друг другу, ничего не скажешь. Видно, как они любят друг друга.

Бокал с игристым обожгло холодом, а секунды, что он летел до пола, под удивленный взгляд лгуньи, хватило, на то, чтобы он разбился со всем содержимым ледяными осколками у остроносых туфель. Инва тут же отскочила в сторону, почувствовав неладное.

— Ой, это ведь твой бывший жених.

Отрепетированный невинный взгляд, рука коснулась груди в немом возгласе «не хотела обидеть, но очень старалась».

Да, терпение в этот момент мне отказало. Я хорошо помню, как год назад она заигрывала с ним на благотворительном вечере у Ванхорстов. Шептала ему, что такого парня невозможно забыть. В общем, кричала она знатно пока кромка льда покрывала ноги по коленям и выше.

Жоржетта квакнула откуда-то из угла, напоминая, о том, чтобы я не раскисала. Будто без нее не знаю. Плакать я не собиралась. Она квакнула еще раз и резвым прыжком забралась на туалетный столик, застыв статуэткой, в прямом смысле слова.

Фамильяр достался мне от сестры, которая с радостью вручила огромную жабу на мое семнадцатилетие, в которой лучшим было то, что она способна самостоятельно перемещаться в пространстве. Вот и домой она добралась без посторонней помощи, а теперь заняла свою привычную позицию, как и все два месяца до этого.

Злилась, я не только на Инву или Рика. Ужаснее всего, что как только закончатся летние каникулы, и я вернусь в академию, даже ленивый не удержится от того, чтобы не вставить шпильку в мой адрес. А самое противное то, что совершенно неважно, как я буду при этом себя вести: все равно осудят. Синяки под глазами — не спала всю ночь от слез (так мне и надо). Нет синяков — безэмоциональная тварь (в душе́ мне точно больно и одиноко). Завела ухажера — просто пытаюсь забыться в объятьях другого, несчастная или ветреная (не очень-то и любила), не завела нового жениха — не могу забыть старого или просто никому не нужна. И так по кругу. Повод уколоть найдется всегда.

Собственно именно поэтому я не спешила летом встречаться с подругами и выбираться на светские мероприятия. И этот раз — свидетель, что я права.

Не хочу видеть фальшивые взгляды. Слышать ничего не значащие слова. На деле все они считают, что я заслужила. И теперь всё, что я могла делать остаток лета, равно как и до этого — валяться на кровати и читать тоннами бульварные романы о неземных страстях между каким-нибудь брутальным самцом и милой девушкой, что как трепетная лань дрожит в его сильных руках.

И что я из них поняла? Я — не главная героиня.

Я всегда та стерва, которая оказывается не в удел. Золотая девочка, у которой всё есть, а в итоге она остается одна на пепелище. В конце читатель всегда смеется над такими и искренне рад, что у раздражающей помехи ничего не получилось.

Усилием воли пришлось подняться с кровати и стянуть с себя холодную одежду.

Оказалось, я дрожала. Зуб на зуб не попадал. Жоржетта окинула меня презрительным взглядом, на секунду ожив, а я молча отправилась под горячую воду, приводить себя в порядок.

Что ж, до выхода на учебу оставалось меньше месяца. К этому времени мне нужно собраться. Вечно прятаться я просто не смогу. Лучше всего сразу же поставить всех на место. Пусть считают меня и дальше стервой. Хотя стерва — это характер, а не статус. Разобраться с последним в том числе не помешает.

С этими мыслями я отправилась в кровать, которая по щелчку пальцев не высохла и не согрелась.

— Жози, — крикнула я, приоткрыв дверь. — Мне нужна твоя помощь.

Я вызвала служанку, чтобы она помогла с бытовыми заклинаниями, которые мне, как и большинству членов семейства Риар не давались от слова совсем. Жози — опытная и смышленая, молча сделала все, что требовалось, и даже бровью не повела. Профессионал. Кровать уже через пару минут стала абсолютно сухой и согретой. Даже едва ощутимо приятно пахло отдушкой.

О том, что каникулы подходят к концу, мне напомнил внезапный, но такой запланированный визит швеи. Я застала госпожу Росс — юркую невысокую женщину, в малой гостиной. И сестру, которая стояла в одной нижней юбке и нательной сорочке, а швея крутилась вокруг неё не хуже юлы. В одной руке Айри держала красное яблоко, которое при виде меня с хрустом откусила и закатила глаза, не в силах наблюдать мое растерянное выражение лица. Конечно, я до недавнего времени, тоже не особо понимала, как можно забыть про приход госпожи Росс.

— Ой, ты, наконец-то, вышла из заточения? Будешь мерить форму или станешь ходить в прошлогодней, как какая-нибудь неудачница? — Айри не знала слов жалости или любви. — Госпожа Росс, нужно еще раз смерить её талию, думаю, что за время, что мы не виделись, Рин набрала.

Выпад от сестры оказался засчитан. Я, в свою очередь, гордо смерила её взглядом в ответ, когда швея беспристрастно сообщила, что мои параметры остались прежними. А затем я довольно втиснулась в свежую синюю форму академии, в то время как сестра примерила скучный жемчужно-серый костюм для стажировки в департаменте по магической защите редких существ.

Несмотря на нашу перепалку, сестра была первой, кто поддержал меня:

— Вот почему это случилось с тобой? — она тайком курила на балконе верхнего этажа. Родители откровенно не одобряли, но Айри, как всегда, плевать на чужие запреты. — Я бы не отказалась, если бы Ванхорст перестал таскаться за мной, в надежде получить руку и сердце. Хочу, чтобы и меня бросили.

Кажется, я потом накричала на нее, а она лишь хмыкнула и, облокотившись на перила, выпустила сизый дым в воздух.

— Ему хотя бы хватило смелости, Рин. Ванхорст делает лишь то, что говорит его отец.

Госпожа Росс зацепила еще бару булавок в без пяти минут готовую форму, окончательно подгоняя по фигуре. Я задумчиво смотрела в зеркало, напротив которого мы с сестрой стояли в своих свежих нарядах.

Рыжее недоразумение по имени Энна — Рик выбрал ее. Дурацкие пушистые рыжие волосы и щеки в веснушках. Однако он смотрел на нее так, словно она произведение искусства, а каждая веснушка — бриллиант.

А что со мной не так? Как быстро мужчинам надоедают такие, как я? Рик говорил, что я красива. Не единожды. И не он один. А что в итоге? Я осталась одна на том Весеннем балу, в сапфировом платье, на высоченных каблуках и со своим привлекательным личиком. К слову, оно у меня от матери: пухлые губы и выразительные зеленые глаза. Темные волосы — фамильная черта семейства Риар, как и дурной характер. Айри же достались светлые волосы матери, но при всем при этом внешне она больше напоминала отца, чем я, за счет хищного выражения лица, которое преображалось, лишь когда она сюсюкалась со своими питомцами.

Скорое возвращение в академию не вызывало энтузиазма, а через пару дней мне пришло напоминание, что я записана в кабинет чудес к госпоже Фонте. И времени предаваться унынию не осталось вовсе: девушки тратят на себя много времени, а красавицы — ещё больше.