Читаем Зло во благо (СИ) онлайн бесплатно

АВТОР: РОМАН КОЛЫМАЖНОВ

РОМАН "ЗЛО ВО БЛАГО"

ГЛАВА 1

Над Степью стоял густой от испарений воздух. Из чудом сохранившегося "Патэ" скрипя и шипя вылетали:

"...Cause this is thriller, thriller night.

There ain"t no second chance against the thing with forty eyes.

You know it"s thriller, thriller night.

You"re fighting for your life inside of killer, thriller tonight".

Эхом забытого прошлого, слова с мелодией разносились средь песчаных дюн и сухих кустов. Песня то и дело прерывалась, начиналась с начала или перескакивала вперед. Солома, на которую "Патэ" заботливо был уложен, не всегда спасала от кочек и ям тракта. Сам аппарат работал исправно, а вот пластинка, установленная в него, повидала многое. Кое-где склеенная, по краям вовсе с недостающими частями, она всем видом показывала хрупкость мира.

Мчась вместе с повозкой, запряженной резвой двойкой кэмхорнов, мелодия умирающего мира стелилась по дороге, ведущей из Каавула в сторону Свистящих Скал. От приближающегося к зениту солнца, на серой складчатой коже животных начали проступать капельки пота, на которые тут же садилась пыль. Пока жилистые длинные ноги ловко перешагивали все неровности тракта, саму повозку изрядно трясло. На очередной кочке повозка вместе со всем содержимым подлетела чуть больше прежнего. "Патэ" покосился на бок, игла окончательно слетела с пластинки и аппарат противно зашипел.

- Вот же ж! Эол!? ЭэээОооооЛ!!!! Да выруби ты уже свою занудятину! - Хэм управляющий кэмхорнами, быстро обернулся назад и посмотрел на старика в повозке. Старик лежал в куче сена на противоположной от "Патэ" краю, задумчиво смотрел куда-то вдаль, совершенно не реагируя на мерзкий звук и крики напарника.

- Эол!

- Чего? - отозвался наконец старик.

- Через плечоооо... - съязвил Хэм.

- Сейчас! Сейчас! - Эол закряхтел и стараясь держать равновесие поднялся на корточки. Шатаясь, прополз к "Патэ". Что-то не спеша сделал с аппаратом. Раздражающее шипение тут же исчезло. От наступившей тишины в ушах стало немного больно. Сонно чавкающий хряк рядом с музыкальным механизмом даже взвизгнул от удивления. Кэмхорны дернулись, недовольно зафырчали и замотали кожистыми гривами, но быстро успокоились. Хряк, продолжил как ни в чем не бывало причмокивать соломой.

- Ну, тише! - Хэм легонько потянул вожжи успокаивая животных. - Ну... тише! Не обращайте внимания на старого дурака.

- Дурак дурака вздумал поучать. Отлично! Сам вон с животными разговаривает, а на старика всё скидывает. Это, между прочим, ИСКУССТВО, а не "занудятина". Мы - люди, когда-то именно искусством от животных и отличались.

- А сейчас ты, значит, от животных не отличаешься, старик? - пробурчал Хэм, глядя поверх кэмхорнов. - Хотя на тебя посмотришь, и верно в целом!

- Ты б лучше старика послушал. Я всё таки на свете больше твоего прожил. Кое-что знаю. Много чего своими глаза видел. Я хоть и мальчишкой совсем ещё был, а помню. Раньше много чего было: музыка была, картины, здания под самое небо, и ездили не на этих чудовищах "кожа да кости", а на машинах.

- Если энто всё было таким же как твой "Патэ"- перебил старика Хэм, - то я лучше к зверям ближе буду. По мне, так лучше скрип колес всю дорогу слушать, чем обрывки потуг неизвестного мне мужика! Может раньше и много чаво было, да только я об этом ничего не знаю. Твоё искусство, Эол - хлам и мусор, бесполезные вещи, котором место в помойной яме. Какой мне с твоих песен прок? Толку от них как от свиного говна.

- А тебе бы всё толк был да прок!? Это ж тебе не мотыга. От искусства удовольствие получать надо...

- Вон то-то я и думаю, что это тебя так перекосило? Знать буду теперь, так удовольствие выглядит. Хээээ. -

- Тьфу ты... Да чтоб тебя! - старик замотал свой аппарат в мешковину и перелез к напарнику на сидение. - Я же тебе сколько раз говорил. Нам - людям - это природой дано, создавать что-то не только для того, чтобы выживать. Что-то что остается в веках и рассказывает о нравах, о морали, о... - старика тяжело вздохнул, эта тема его явно беспокоила. - Вот, смотри! Эту пластинку я у Маркса выменял. Он уже её выкидывать собирался. А я её сохраню. Может всё же такие балбесы, как ты, поймут ценность искусства. Это ж какой клад! Ты ж сам видел какой там год на бумаге. 1982! А у меня старее 2000-х ничего нет!

- Говорю тебе! Это мусор... - упорствовал Хэм.

- Может и мусор, хрен с тобой. А я так думаю: раз раньше это всё было, значит в этом ТОЛК был. Мне кажется раньше не глупые люди жили, и если мы хотя бы чуть-чуть вернем из прежних времен, то может и жизнь наша наладится... - старик улетал в размышления и мечтания, как это часто бывало с ним. В последнее время, когда часто стала болеть спина, он всё вспоминал о двухъярусной кровати стоявшей в его с братом детской. - А ты Хэм, думай, как знаешь... - старик демонстративно отвернулся и молча уставился куда-то вдаль над серыми головами кэмхорнов.

Не было большой разницы в какую сторону смотреть. Во все четыре, восемь, да хоть шестнадцать сторон, до самого горизонта тянулось желто-оранжевые полотно песчаных дюн. Волнистое полотно изредка разорванное острыми скальными возвышениями. Вокруг тракта, который шёл по плоской каменной гряде, тут и там торчали потрескавшиеся столбы - стволы давно высохших деревьев. Давным давно, в воспоминаниях старика, они стояли утопая в зелени. У подъездов к ному и вокруг него таких столбов уже не осталось. Как не трудно догадаться, причина для их исчезновения лишь одна. Дерево - удобный и дешевый материал для строительства. Особенно хорошо оно подходит для бедняцких лачуг, которые постоянно заносит песчаными дюнами. Раз в несколько сезонов лачуги приходится выстраивать заново, доставая что-то из завалов если повезет.

Чем дальше от Каавула, местоположение которого теперь можно было определить лишь по еле заметной струйки дыма от крематория, тем больше столбов. В некоторых местах их скопления даже походили на лес. Здесь на тракте столбы остаются постоянными спутниками всех, кто едет в сторону Свистящих Скал или Аин-Восорского перехода. Молчаливые свидетели степных историй, один из тысячи надгробных памятников прежнему миру.

- Эол, постой-ка, - спохватился Хэм, - что значит выменял у Маркса? Ты случаем наши выручки не пустил на мусор?

- Ой... это... не пустил, не переживай... - старик, тяжело вздохнув, медленно опустил взгляд на колени. Он прожил долгую жизнь, но некоторые вещи для него продолжали быть загадкой. Все никак ему не давалось осознание меркантильности людей в, казалось бы, простых истинных вещах. Сохранить память о себе уже много лет ничего не значило для окружающих его людей. Выжить - вот единственная ценность. Но когда мир вроде, как ему казалось, снова встал на ноги, появились номы. Они подарили новые законы и частицу порядка. Но не смотря на это основная часть человечества застыла в невежестве. Не просто для него было понять. Всем на свете наплевать на то что было до и что будет после. Но не ему. Это доказывала его скромная коллекция пластинок, книг и других, якобы совершенно бесполезных вещей, включая разбитый планшет с яблоком на одной из сторон. Музей былого. Все эти вещи... Для всех они были лишь мусором! Для него - страницами истории, вещами, которые оставили лишь тень прекрасного мира. Зачем за это платить? А за что же нужно платить: за женщин, за выпивку, за новую телегу? Старик чувствовал себя сумасшедшим. Пусть так. И Хэм та мужик нормальный, не за что его винить, но от этого печалиться старик не переставал. Люди платили за всё, кроме памяти и попытки вернуться в лучшие времена.

- Ну так я за тебя беспокоюсь, хрен ты старый - смягчился Хэм. - Я знаю, наши выручки в копилке, а ты тем временем все свои сбережения тратишь на... ИСТОРИИЮ.

- Вот ты, пожалуйста, и не лезь в МОИ сбережения. Всё что не поделили, то в копилке, как и положено. Ты вон на дорогу смотри лучше, трясет так, что жопа ещё до Пристани кирпичом выть будет.

- Оххх! Ну вы уж простите, господин, что жопу вашу не берегу! Простите... - Хэм старался сдержать смех, глядя на хмурящегося старика. - Может, вам светлейший Эол, сена под вашу светлейшую задницу подложить?

Каждый раз возвращаясь из Каавула, у мужиков происходил подобный разговор. И всё всегда сводилось к одному. Старик чувствовал горький вкус обиды. Как он мог донести до Хэма всю горечь потери? Что значит потерять мир? Не какой-то там философский "мир", потерять философское "себя". А потерять мир в буквальном смысле этого слова. В каком-то смысле Хэму даже повезло. Он жил жизнью, о других вариантах которой даже и не помышлял. Старику же оставалось хоть как-то применяться. Пусть хоть что-то греет сердце. Хэма в Свистящих Скалах ждали родители и невестка. Видимо поэтому он сейчас сам не замечая того, подгонял кэмхорнов. У старика же была только его хижина и его безделушки, как он нежно их называл.

- Смейся, смейся над стариком! Плохой это смех...

- Да ладно, ну.... разошёлся в самом деле! - Хэм хлестнул вожжами и кэмхорны прибавили ходу.

Нудный желто-серый пейзаж песка и высохших деревьев будет главным развлечением мужиков ещё на протяжение двух дней, и неспешное обсуждение последних слухов и историй из Каавула, станет единственным, чем можно скрасить такую дорогу. На степном тракте - это единственное развлечение, что Хэм и Эол не раз уже доказали себе. Их перебранки были маленькой игрой, которую они придумали скорее случайно, но каждый раз им приятно было в неё играть. Лучше так чем молча смотреть на безжизненный песок до самого горизонта. Старик непременно старался поделиться с Хэмом историями из детства, которые тот воспринимал скорее как байки, чем что-то реальное. И только из уважения соглашался, что раньше было небо голубее, трава зеленее, да и вообще всё было по другому. Но в глубине души он знал, что так как сейчас было всегда. Хэм верил лишь своему опыту и тому что видел собственными глазами. Потому споры всё же возникали.

Но по прибытию в пункт назначения разногласия забывались, они теряли всякий смысл, а иногда трепетно запоминались, чтобы вернуться к их отстаиванию в следующий конвой.

Монотонность дороги из года в год выжимает из кумаков все силы, и от скуки, как оказалось, всё же можно умереть. Работа их была не сложной, но утомительной. Четыре дня, именно столько времени занимает дорога от Свистящих Скал до Каавула и обратно, обычно обходились без приключений. На тракте всякое случалось, но частота этих случаев в отношение одного конвоя была ничтожно мала. Да и сами кумаки не охотно вмешивались в дела тракта. У каждого своя дорога и не очень приятно когда твоя дорога вдруг становится дорогой в могилу. Кстати, о могилах! В последние годы работа кумаков стала относительно спокойной. Меньше нападений на конвои, а если такие и случались, то заканчивались обычными побоями. Как говорится, не сильнее трактирной потасовки. Пару лет назад кумакам наконец удалось решить проблему безопасности выручек, которые они непременно везли из Каавула после продажи Каменного ила. Выручки долгое время становились главной наживой сэтов и другого отрепья, шатающегося в песках. И вот, по сути в одночасье, всё изменилось. Хотя и пришлось пожертвовать ещё парой конвоев - вынужденные жертвы перед окончанием смутных времен. Теперь каждый раз нападая на конвои, сэты ничего не находили. Выручки должны были быть с кумаками, но их не оказывалось и сэтов это сильно злило. Очень сильно. Но хоть Степь и бывает раскаленным блюдом, а сэты кровожадными, в итоге, получая лишь повозку с сеном, пару кемхорнов и два трупа, они остыли к кумакам основательно. Судьба кумаковских выручек стала для всех секретом. Дай кто-нибудь здоровья тому кто придумал выход из положения.

Хэма и Эола новый порядок однозначно радовал, хоть они и до этого работали спокойно. Они были обычным конвоем, который ничем не отличался от других. Они начинали не в самые благоприятные времена, но напарникам всегда как-то особенно везло и приключениями их работа не отличалась. Другое дело, например, те же Ирон и Каст у которых на счету была целая обойма сэтов, которая устроила на них засаду. Эту историю знает каждый кумак, а Ирон и Каст - настоящая легенда воплоти. Чуть ли не в каждое начало смены можно услышать новые невероятные подробности о приключениях их конвоя на тракте. В последнее время таких историй становилось все больше и больше, небылицы разрастались как муравейник, а по итогу стало походить на то, что парни сами ищут себе приключения. Эолу нравилось больше быть слушателем этих историй нежели их героем, а Хэму и вовсе было наплевать. Для Хэма главным были выручки, вернее результат их накопления - собственный дом и свадьба с любимой Сарой. Приключения для многих - это риск и слава, для Хэма же славным было бы завести детей. Поэтому, пока остальные кумаки искали куда бы приложить, накопившуюся от постоянного страха злобу, Хэм и старик продолжали спокойно выполнять свою работу.

- Что нового в Каавуле узнал, Эол, а? - начал Хэм. Старик откашлялся и с видом "значит так... сейчас я всё расскажу", набрал воздуха в легкие.

- Ты же, Брифа знаешь? Конечно, знаешь. Чего я спрашиваю? Так вот! Этот старый могильный червяк, совсем у себя в крематории из ума выжил. Видимо испарения в голову ударили. За пару недель до нашего приезда, оставил подмастерье, жену и уехал. Куда, никому не сказал. Неделю не единой весточки. Жена уже думала старый того, ну понимаешь. Вещи собрала со шкафов, дела принимать у подмастерье начала. Смерть никто не отменял, крематорий должен работать. Всё получилось не так ладно, конечно, как при Брифе, но всё же справлялись. Хотя, видимо почувствовав слабинку, нашёлся один на место Брифа встать. Говорят за номом, в бедняцких районах, какой-то смельчак пробовал трупы так сжигать, на шару. Вроде своего бизнеса наладить. В итоге два квартала спалил. На том смельчаки и перевелись. Всё само собой продолжало идти. И тут Бриф вернулся. И не один. С ним молодая девка, хорошая собой такая, как народ говорит, складная. Сам я её так и не видел. Евой вроде звать. Сделал своей помощницей...

- Евой значит звать?...

- Вроде да. Средь люда, слухи быстро расползаются. Здесь подгонять не надо. Но с достоверностью бывает промах. Говорят, Бриф до этого письма какие-то всё получал да в ответ отправлял. Получается вроде он с этой самой Евой переписывался. Она ему голову что ли вскружила, или что-то вроде того. Вот только теперь, уже как неделю, Ева эта в крематории помогает. И ничего не понятно. А слухов до уймы. Жена молчит. Подмастерье и тот в рот песка набрал. Странная история, согласись? При живой жене в дом любовницу привести.

- Ой, Эол, скажешь тоже.