Читаем Зигзаг Судьбы онлайн бесплатно

Меня назвали Машей. У мамаши была двоюродная сестра — чисто мученица по жизни вот в честь её и назвали. Надеюсь после этого, ей было намного, приятнее мучится со своим мужем алкоголиком, во время очередных тумаков. Нет, вот детство – это было прекрасно, наверно потому что до пяти лет ничего не помню. А потом у родителей появился киндер—сюрприз моложе меня на четыре года и всё – детство кончилось. Ну а как вы хотели, я теперь старшая и у меня появился хвост, который гирей висел у меня на платье.

Ходила, хрен знает, куда с тяжеленной тарой за керосином и гиря сзади висит. Меня поймут, конечно, не все – керосин нужен был, чтобы заливать его в примус. А на примусе варить еду – без неё никуда. И, наверно, так делали многие, потому что очередь за керосином была человек пятьдесят. И это длилось до самой школы. Я не жалуюсь, просто констатирую факты.

А вот когда началась школа, то пошли лагеря – это не то, что вы подумали ведь мне — то всего семь лет было, хотя по многим признакам очень похоже. Лагеря были летом. Иногда я попадала на два срока – выгодно — то как, путёвка стоит чисто символически, а целое лето на одного человека меньше, только непонятно тогда зачем рожать второго, если самим денег не хватает. И хотя у нас родственников в деревне нет, редко но удавалось всё — таки воткнуть меня на просторы родины. Там молодежь весь световой день помогает взрослым в поле, а вечером у них – улица, видела глазком. В центре гармонист с гармошкой, а остальные танцуют под музыку. Весело – надо заметить. Приезжает мамаша меня забирать – на всё лето чужие люди вряд ли бы согласились. Хвост мой, конечно же, тоже приехал – куда без него.

Пока взрослые вели свои беседы, я пошла на речку искупаться. Лето же. Плавать я не умею, но искупаться то хочется. Ну и хвост сразу ко мне прицепился – это, как водится. Вода тёплая – красота. Я по — собачьи немного передвигаюсь в воде, но не более. Мы были недалеко от берега, но дна я не доставала и стала активно долбить руками по воде, а этот кошмар, вместо того чтобы сидеть на мелкоте, прыгнул ко мне и вцепился в мою шею. Я и плавать то не умею, и сил мне не хватает, но бултыхаюсь по направлению к берегу. Но хвост видно почуял неладное и вцепившись в мою шею, оттолкнулся от меня руками и ногами, чтобы оказаться на мелкоте. Я же, выбившись из сил и очутившись на глубине, почувствовала, что теряю последние силы и опускаюсь в мутную глубину.

***

Похоже, я сплю и сквозь сон слышу разговоры.

— Барин я тут рассказывал уже, что мы с подельником ловили рыбу в реке сетью, ну и выловили. В нашей деревне таких нет, да и одета она по-барски. Вот и решили у вас спросить. Мы поначалу-то решили, что она не дышит, но потом увидели, что очень даже дышит.

— Это дочь моя, на тебе за услуги золотой.

— Быстро позвать лекаря.

Кажется, пора открыть глаза, а то лекарь будет сейчас тыкать своими железками.

— Ой смотрите она глаза открыла.

— Маринела, девочка моя как же такое могло случиться?

Это обращаются явно ко мне, надо ответить, а потом разберусь что к чему.

— Я ничего не помню.

— Это ужасная новость, давайте оставим Маринелу, ей надо отдохнуть.

Так, и что за цирк на колёсах. Я всё помню, что было. А теперь, где я?

Дверь открывается и заходит служанка в фартуке и косынке на голове, а в руках у неё поднос с едой, который она ставит на стол. Вот она собралась уходить, а я поднялась с кровати и схватила её за руку.

— Не спеши, ты моя служанка?

— Да.

— Вот и отлично, сначала ты попробуешь мою еду, всего понемногу, начинай.

Она смотрит на меня, так как будто я с другой планеты прилетела, хотя может быть и так.

Когда она перепробовала всю еду, то нерешительно смотрит на графин с водой. Я же поощрительно киваю головой. И ей приходится попробовать напиток. Осталась жива – значит, можно есть.

— Как тебя зовут?

— Ганя.

— А расскажи мне Ганя кто я и что здесь происходит. При этих словах служанка рванула к двери, но я успела схватить её за подол.

— Да не шарахайся ты так, просто после того что со мной случилось, я ничего не помню.

После этих слов служанка немного успокоилась и стала объяснять.

— Вы – Маринела единственная дочь помещика Звягинского. Его жена долго болела и когда её не стало он женился на помещице Федориной у которой двое детей Таисия и Валериний.

— Рассказывай всё без стеснения.

— Вы после несчастного случая очень изменились. Дети помещицы Эмилии почему-то очень вас невзлюбили и всё время, что-нибудь придумывали обидное для вас, а вы только плакали. Я не удивлюсь, если окажется что в том, что с вами случилось, виноваты они.

Оглядываю комнату и вижу трюмо, беру красивую брошку и протягиваю её Гане. Та засияла и уже около самой двери обернулась ко мне.

— У вашего отца много полезных артефактов, он хвалился соседу, а я им в это время приносила еду и слышала. Они при мне проверяли еду на яд.

— Ты наверно знаешь, где они у него лежат.

— Я видела, куда он их положил.

— Если принесёшь их мне, я щедро тебя награжу.

Прислуга кивнула и ушла. Я же стала осматриваться, куда попала. Своя комната – уже класс!

На земле мы все жили в однокомнатной. А кровать – то ничего себе, мы бы все могли на ней поместится, ещё и место бы осталось. И шкаф очень даже ничего, платьев много, но все, какие-то детские. Два дивана – да это мечта поэта! Кресла, я даже не видела такие. Камин – незаменимая вещь. И две двери, да это же туалет и ванна, не жизнь, а мечта, дома то мы по выходным в баню ходили – по два пролёта лестницы в очереди простаивали.

Что бы со мной не случилось, по-моему, всё не так уж и плохо. Подхожу к трюмо, дай в зеркало то посмотрю. В зеркале на меня смотрю я сама. Девочка шестнадцати лет, только платье какое-то этакое и волосы белые и вьются, а длина их до талии. Наверно я потому тут очутилась, что мы с Маринелой на одно лицо и возраст один и тот же. Мне очень повезло, а вот ей – не знаю.

Что-то я совсем про еду забыла. Села и очень вкусненько поела, дома то такой едой не баловали. Пошла оглядеться, надо же понять где я нахожусь.

Спустилась на первый этаж и выхожу на улицу, а дом то наш – аж, в три этажа – громила. Тут замечаю, что сбоку на меня бежит мальчишка немного меньше меня ростом. Он скорчил морду и растопырил пальцы.

Когда он почти поравнялся со мной, я сделала шаг в сторону и подставила подножку. Ой, как полетел! Как птица в полёте – любо-дорого смотреть! А визгу то сколько, голос как у девчонки. Это наверно сынок мачехи – вот и познакомились. Иду дальше, везде цветы, беседки, качели, статуэтки, большой фонтан. Наш центральный парк на земле тихо отдыхает в сторонке – даже сравнить нельзя. Гуляла долго, пора и в комнату, там Ганя наверно пришла. Зашла в комнату, а там служанка рядом с подносом сидит.

— Ой, а я тут еду караулю, чтобы кто-нибудь чего не подсыпал.

— Молодец, сообразительная.

— Это вот то, что ваш батюшка на верхней полке прятал.

И вытаскивает мне из кармана мешочек небольших размеров.

Я тут же иду к трюмо, слово надо держать и выбираю красивые бусы, по виду – дорогие и серьги и протягиваю всё это Гане. Она очень довольна, даже разговаривать забыла как – это хорошо, угодила значит. Высыпаю содержимое мешочка на стол. Ганя берёт неприметное колечко.

— Это оно, ваш батюшка говорил, что если кольцо меняет цвет, то есть еду нельзя, она с отравой.

Вожу кольцом над едой – всё нормально. Поела, как и вчера вкусно, я бы ещё столько же съела бы, но думаю — не стоит. Так недолго и в пышку превратится – мучайся тогда.

Ганя ушла относить поднос, а мне в голову мыслишка одна пришла. Пошла на улицу, пройтись туда-сюда. Смотрю, возле маленького домика на отшибе стоит что-то вроде граблей – пойдёт, и я тихонечко, чтобы никто не увидел, забираю произведение древности.

Отношу в комнату и прячу под кровать – чтобы никто раньше времени не заметил. Иду дальше на разведку, где-то под лестницей я видела маленькую дверь. Спускаюсь на первый этаж, открываю дверь – здесь полно тряпок для слуг, беру одну и опять ложу её под кровать. Перед сном мочу тряпку прямо чтобы вода текла с неё и вешаю на грабли, всю эту конструкцию цепляю за выступ над дверью – лагерная наука.

Сама же сажусь на кровать, свечка под кроватью. Дверь заскрипела, и тут же раздался нечеловеческий вой. Быстро достала свечку и вижу – в дверях стоит нечто с граблями на голове, а всё лицо мокрой тряпкой накрыто, и вода с неё на пол капает. На вой сирены сбежались все и стоят столбом, а вой не прекращается. Из-за нечто в тряпке высовывается длиннобудылая девица.

— Ах ты дрянь, мало видно тебе доставалось!

Тут и папаша объявился, не прошло и года.

Да что здесь происходит?

Грабли с тряпкой слуги сняли, и перед всеми предстал мачехин сынок. Он пытался стереть с лица воду и беспорядочно махал руками не переставая выть.

Тут опять выступила девица.

— Ты ещё не так получишь, и мужика с сеткой рядом не будет.

Мачеха шикнула на неё, и та замолчала, поняв, что сболтнула лишнее.

— Все вон! — после возгласа папаши всех как ветром сдуло.

— Маринела, похоже, я совершил большую ошибку и теперь постараюсь что-то исправить.

На следующий день обед был в столовой комнате. Я постаралась прийти пораньше, чтобы сесть рядом с отцом. На руке у меня было отцовское кольцо, и я потихоньку проверяла всю еду свою и отца. У меня было всё чисто, а вот у отца над напитком кольцо потемнело. Я потянулась к отцу и обняла его, а левой рукой поменяла кружку отца и мачехи. У мачехи при виде моей нежности лицо исказилось злостью, а отец погладил меня по голове. Я же с чувством выполненного долга стала с аппетитом поглощать еду. Тройка рептилий, смотрели на меня с большим удивлением, неужели моя предыдущая копия плохо питалась.

Всё поела раньше всех – любуйтесь гады. Отец сделал объявление.

— Я завтра с утра выезжаю в столицу, король срочно вызывает.

Мачеха сразу разворачивается к нему.

— Я с тобой?

— Ты следишь за порядком в поместье.

Я выхожу из обеденной комнаты и иду вдоль коридора, а в спину мне больно ударяется яблоко. Оборачиваясь, вижу довольную физиономию Таисии.

— Что страх потеряла, так мы напомним тебе, кто есть, кто.

Мне кажется, что эта парочка и извела дочь хозяина. Придётся немного спустить девицу с небес на землю и показать, что на каждое действие есть противодействие.

Иду прогуляться по саду, глаз зацепился за высокую кладку дров. Выбираю самое сухое на вид полено и иду на кухню. Здесь беру табуретку и нож, всё несу в комнату. Дверь сразу фиксирую табуреткой, чтобы никто не мог войти и начинаю строгать тонкие маленькие щепки. А потом ложусь спать.

Просыпаюсь ночью – как по заказу и иду с щепками и свечкой. Подхожу к комнате, Таисия спит без одеяла, что мне очень на руку. С виртуозностью профессионала – стоит только вспомнить лагеря, продеваю щепочки между пальцев ног и вишенка на торте – зажигаю все палочки. После всего спокойно возвращаюсь в свою комнату, и даже дверь на табуретку не закрываю. Проходит минут десять, и поместье оглашает жуткий вой, вот у кого голосина, Шаляпин позавидует.

Немного выждав, иду на всеобщий рёв. Все обступили дочь мачехи, а она, лёжа на кровати, воет во все лёгкие и крутит ногами как будто едет на велосипеде. Мне приходилось это испытать, лагерь — это школа выживания. Кто бы, не пытался подойти к Таисии, она начинала быстрей крутить ногами и все отходили. Концерт ещё продолжался, а я пошла спать. Урок был преподнесён, а сделает она выводы или нет – посмотрим.

На следующий день после завтрака я пошла искать библиотеку, чтобы узнать больше об артефактах. Она нашлась на третьем этаже. Вот это библиотека, даже предположить не могла, что такие библиотеки бывают. Книг просто – море, хотя я море не видела, но слышала, что очень большое. Ну и где искать?

Выделяется одна книга своей потёртостью. Достаю её – магия и артефакторика. Беру для начала эту, а в комнате ложу её под подушку – подальше от любопытных. Тот мешочек, что служанка взяла у папаши, тоже лежит под подушкой. Я уже несколько раз хотела отдать его папаше, но не знаю, как это ему преподнести.

Если уж сам заведёт разговор, то скажу, как есть, тут без вариантов. Из книги узнаю, что я попала в суздальскую империю и почти у всех дворян есть какая-нибудь магия. Надо спросить у папаши, у нас есть магия или мы недостаточно богатые. Я вот в себе не ощущаю ничего этакого. Вечером приезжает в карете папаша, и я выхожу его встречать. Он обнимает меня за плечи, и мы идём в его кабинет.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Теперь всё в порядке. Твоя мамаша была из графского рода, мы полюбили друг друга, и я ходил к ним свататься, но мне отказали – недостаточно высокородный. Мы обвенчались без согласия её родителей и никогда не жалели об этом. У меня было какое-то затмение, когда я женился на Эмилии Федориной.

И поскольку было венчание ничего сделать уже нельзя. Наш семейный поверенный законник предполагает, что была использована запрещённая у нас жидкость – гермейская, которая подчиняет человека полностью и можно заставить его сделать что угодно. Мы предполагаем, что у Федориной есть такая жидкость, и она использует её, когда ей это выгодно. Не так давно она заставила меня написать завещание на себя. Но после того что с тобой случилось я как будто очнулся. И сегодня я переписал всё наследство на тебя, документы хранятся у моего поверенного, а копия будет у тебя. И он протянул мне бумаги.

— Отец, а у нас есть какая-нибудь магия?

— Твоя мама имела магию огня, твоя бабушка магию земли, дед магию иллюзии, это всё по линии твоей матери, а у меня магии нет.

— А у меня?

— Магия приходит в шестнадцать лет, когда наступает совершеннолетие.

В дверь втыкает свой длинный нос Эмилия, и я прячу бумаги в карман.

— Дорогой, я принесла тебе чай, ты же устал с дороги.

Она ставит поднос на стол и оглядывает всё вокруг. Не дождавшись никаких слов от папаши, она уходит. Я провожу рукой с кольцом над чаем, и кольцо становится чёрным. Беру чай и выливаю его в окно.

— В чае был яд, она часто тебя чаем поет?

— Всегда.

— Тебе нельзя пить её чай.

— Я не всегда в последнее время контролирую себя.

Иду в свою комнату, на душе просто гадостно. Мачеха методично травит папашу, и я ничего не могу сделать.

В комнате нахожу кусок белой материи, в которую воткнута иголка с ниткой — то, что надо. Шью мешочек и ложу в него бумаги и зашиваю, а затем всё это прячу под подушку. Теперь мне будет очень комфортно спать. Я так и не смогла сказать папаше про артефакты, боялась, что он и во мне разочаруется.

Беру отцов мешочек и вытаскиваю из него оставшиеся два предмета. Это небольшой ножик и продолговатый металлический предмет. Ножик не похож на кухонный и что в нём этакого не понятно. Кручу его со всех сторон – обычный нож и кидаю его в дверь, он без звука втыкается в дерево и через мгновенье опять у меня в руке. Кидаю опять, и нож возвращается мне в руку.

Пробую нагибаться, отходить в сторону, отворачиваться, нож всегда возвращается в руку. Вау, увлекательная игрушка, может и пригодиться.