Читаем Жрец онлайн бесплатно

Тьма вокруг, она кажется ощутимой. Протяни руку и коснешься мягкой, точно сотканной из обсидиановых облаков завесы, ограждающей от внешнего мира. Сознание растворяется в ней, полностью сливаясь с пустотой, воспоминания становятся зыбкими и нереальными. Дальше ничего нет; если позволить себе остаться здесь, вернуться уже не удастся. Если расслабиться и позволить дальше разуму течь по теплой реке энергии, затягивающей в омут, все прежние усилия будут напрасны. Я еще не могу уйти. Почти растворившись в черной дымке, где-то в глубине души я помню, что еще должна жить. Усилие… нужно небольшое усилие…

Боль обрушилась на меня вместе с птичьими трелями и ослепительным солнечным светом, точно невидимая стена разлетелась в тот момент, когда я открыла глаза. Ужасное самочувствие, все горло как будто изрезали тонким лезвием, жжет и тяжело дышать. Наверное, я провела без сознания несколько суток, только вот где именно? Ничего помню, в сознании точно огромная пропасть. Проклятие. Шумно выдохнув, приподнялась на локтях и осмотрелась, пытаясь восстановить в памяти произошедшее со мной, а заодно узнать, в каком месте сейчас нахожусь.

Комната совсем небольшая и пыльная, хотя солнечный свет придает помещению особый уют; на стенах развешаны сушеные цветы и травы, а множество полочек уставлены битой посудой и другими разными емкостями. Это, вероятно, небольшое здание, – этажа два, не более, – и напоминает укромный уголок какого-нибудь отшельника. Я вздрогнула, скривившись: боль и шум в голове нарастают, однако крошечные осколки утерянных воспоминаний уже начинают возвращаться.

Сделав усилие, села, проведя ладонью по тонкой ткани простыни. Напротив – в настенном старом зеркале – отражение повторило мои действия, и я вгляделась в свои глаза, серо-голубой цвет которых, казалось, потемнел от испытываемой боли; темные рыжие волосы растрепаны. Что ж, выгляжу я лучше, чем ожидала, хотя все тело ноет, а недавно полученная рана стрелой в плечо горит огнем, но коснувшись руки, я поняла, что рана промыта и перебинтована. Однако я так и не могу вспомнить, как оказалась здесь и что со мной произошло, прежде чем я очнулась. Лишь несколько обрывков и туманных образов вспыхивают в сознании. Вновь закрыв глаза, я попыталась восстановить рассеявшиеся от боли воспоминания.

Однажды один человек сказал мне, что начинать нужно с малого, кто знает, может, этот принцип сгодится и здесь, так что стоит попробовать оживить все воспоминания последних лет, постепенно придя к тому дню, когда я оказалась здесь.

Мой дом находится далеко отсюда. Я прошла через горы, пустоши и леса, прежде чем оказалась в этой местности. Мне двадцать лет; семнадцать из них я провела во дворце правителя нашей крошечной страны, потому что родители служили там. Накануне моего шестилетия мы отправились в город, где я была похищена работорговцами. Но попасть на рынок я не успела: повозка, в которой нас везли, перевернулась из-за разъярившейся лошади в упряжи, задавив кучера и еще двух девушек из тех, что везли со мной. Я отлетела в сторону, разорвав кожу на ноге, где шрам остался до сегодняшнего дня, и упала с пологого обрыва, в низине которого меня и нашла Ди-ру – молодая женщина, позже ставшая мне самым близким человеком. Нахмурилась, все глубже погружаясь в себя; треск в голове мешает сосредоточиться.

Меня зовут Риса. Теперь уже просто Риса.

Родовое имя давно не имеет для меня никакого значения. Ди-ру вернула меня домой, и позже я узнала, что она живет неподалеку от столицы и занимается продажей трав и цветов. Я нашла ее и попыталась убедить взять меня в ученицы, но она только разводила руками, словно говоря, что не понимает меня. С того дня я постоянно навещала Ди-ру, но еще долго считала ее лишенной голоса и слуха, ведь она никогда не разговаривала при мне, а на мои слова никак не реагировала. Она продолжала собирать травы, после продавая те в своей лавке, а я, следуя за ней повсюду надоедливой тенью, откровенно считала ее слабоумной, но чем дольше мы находились вместе, я наблюдала за Ди-ру, и постепенно начала видеть ее с иной стороны. А однажды Ди-ру заговорила со мной, и с того дня я начала учиться у нее.

Почти два года назад Ди-ру погибла, когда в таверне, где она проводила один из вечеров, ей вспороли живот, потому что она отказалась отправиться наверх с одним из отродьев, заполняющих почти все эти проклятые города. Я не захотела оставаться в столице и покинула ее, отправившись в эти края, где жила одна из наших дальних родственниц: пожилая женщина, тихая и приятная, желающая, чтобы я звала ее не иначе, как «тетушка». Как и Ди-ру, я стала продавать травы и коренья, и как раз направлялась в столицу королевства Коука когда… Грудь пронзила боль, и я шумно выдохнула. Когда на меня напали разбойники. Защититься от них только одним кинжалом, который остался у меня от Ди-ру, было невозможным, и загнанная, испуганная, я растерялась и, оступившись, сорвалась со скалы. Тогда почему я в этом доме и кому?..

– Уже очнулась? – мягко спросил кто-то, но от этого звука я испуганно подскочила, оглядываясь, и натолкнулась на добродушную улыбку мужчины мне совсем незнакомого. Или я просто забыла его? Нахмурившись, удивленно моргнула, разглядывая незнакомца: на вид он едва ли достиг тридцатилетия; высокий, кудрявые светлые волосы заплетены в косу, пышная челка закрывает глаза, потрепанная белая ткань простого халата касается пола. – Меня зовут Ик-су. А как твое имя?

– Ри… – начала я, но закашлялась, ощутив жжение и сухость в горле. – Ри…

– Ой-ой! – испуганно воскликнул юноша, заметавшись по комнате. – Прости, я совершенно не подумал, что стоит сразу приготовить воду. Просто ты была без сознания несколько часов, и я не знал, когда ты очнешься. Сейчас-сейчас, я… – он бросился к столу, споткнувшись, налетел на тот и схватился за ушибленный бок, но все же добрался до полочки, с которой взял чашу. Наполнив ту водой из кувшина, стоявшего рядом, он вернулся к кровати, на которой лежала я, и протянул чашу.

– Спасибо, – выдохнула я, когда вода смягчила боль в горле.

– Не нужно, – он мягко остановил меня, когда я попыталась встать. – Лежи, Ри.

– Риса, – поправила я, вновь опускаясь на жесткую подушку. – Меня зовут Риса.

– Прости, я не расслышал, – безмятежно улыбнулся юноша.

Почему он носит такую длинную челку? Я попыталась разглядеть сквозь густые волосы его глаза, но ничего не получилось. Ик-су замер напротив, вероятно так же рассматривая меня. Хотя зачем бы ему это? Вот уж у кого была замечательная возможность меня изучить, пока я здесь отдыхала, если так можно сказать. А он вообще видит? Или поэтому и спотыкается, что волосы закрывают глаза? Интересно, а кто он вообще такой? Мне совсем не страшно, находиться рядом с ним, и дело не в его открытой улыбке и безобидном облике. Зло часто рядится в белые одежды, но Ик-су не кажется мне плохим и злым человеком.

– Это ты спас меня?

– Я нашел тебя возле реки, – ответил юноша. – Ты заблудилась?

– Нет, – покачала головой, прикрыв глаза; голова снова закружилась и подступила тошнота. Как же мне удалось не сломать себе шею при падении? А может быть, все это только иллюзия, созданная моим воображением, в то время как я сама уже погребена среди этих бескрайних лесов. – Я сорвалась со скалы. Там дорога проходит, и на меня напали, но я оступилась и… Прости. Спасибо, что помог мне.

– Ох, – горько выдохнул юноша, и я дернулась, заметив слезы на его щеках. Наклонившись, он обхватил мои ладони своими большими руками, оказавшись совсем близко. Я испуганно вжалась в грубую ткань подушки, не сводя взгляда с лица юноши, – тебе было так больно! Но я удивлен, что ты смогла выжить при падении и почти не пострадать. Вероятно, сами боги решили помочь тебе и спасти! Ведь именно они привели меня к той реке, на берегу которой я тебя и нашел.

– Боги привели? – оторопело повторила я.

– Ой! – юноша взволнованно отскочил, нервно замахав руками. – Не слушай меня! Я постоянно глупости всякие говорю, извини. Как ты себя чувствуешь, Риса? Подожди, я сейчас что-нибудь приготовлю, – он рванулся к столу, но запутался в полах собственного халата и с воплем улетел на пол, проскользив до другой стены.

Какой же он все-таки… неуклюжий, однако.

– Значит, ты живешь здесь в изоляции от всех и общаешься с богами? – поморщившись от боли, я все-таки села, прислонившись спиной к стене, возле которой стояла кровать. Ик-су неловко поднялся на ноги, отряхивая и без того перепачканную одежду, и виновато улыбнулся. Не думаю, что мои догадки верны, если вспомнить, как живут люди его положения в моих краях, что порой их можно спутать с правителем, но все же свой вопрос я задам. – Ты жрец, не так ли?

– Ты что-то знаешь о жрецах?

– А почему бы и нет? – удивленно пожала плечами. – У нас во дворце тоже был жрец и его последователи, но жили они, эм, несколько более подобающе своему статусу, нежели ты. Но если уж говорить откровенно, по мне, они все лжецы, набивающие собственные карманы золотом и услаждающие тщеславие своих душ. Они ничего не делали, а только сутками лежали на перинах или же возносили мнимым богам молитвы. Порой, правда, король обращался к ним за советами, и вот тут, стоит признать, они всегда чувствовали, что он хочет слышать. И говорили ему именно эти слова. А ты почему живешь здесь?

– Просто так получилось, – бесхитростно улыбнулся Ик-су, что-то мешая в глубокой чаше. – Я последовал течению своей жизни, и оно принесло меня сюда. Я одно время путешествовал, потом жил во дворце этого королевства, пока меня оттуда не изгнали. Ой, прости, и зачем я только все это говорю!

– Почему тебя изгнали?

– За, – юноша бросил на меня быстрый взгляд, – неподобающие утверждения.

– У тебя уютный дом, – я расслаблено прикрыла глаза, – Жрец.

Незачем развивать неприятную для парня тему. Меня бы, в конце концов, тоже не обрадовали расспросы о моей жизни, тем более от первого встречного, которого ты к тому же еще и спас. Я вновь приоткрыла глаза, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за суетящимся юношей. Неужели, он способен говорить с богами? Я давно не верю ни в предзнаменования, ни в судьбу, ни в богов. И от этого было довольно неловко и смешно видеть могучих правителей, склоняющих голову перед людьми, гордо величающими себя «посланниками Богов» или же «Их голосом».

Но кто знает, ведь верю я или нет, никакого значения это не играет. И если кому-то убеждение, что существует высшее и мудрое создание, которое позаботится о нем, придает уверенности и дарит надежду, что тьма настоящего будет развеяна в будущем, то почему бы и не позволить ему так считать?

Вера людей порой творит истинные чудеса.

Ик-су, мурлыча что-то себе под нос, бросил грязный нож в таз и, поставив чашу на стол, подошел к кровати, невесомо коснувшись ладонью моего лба. По телу прошла дрожь, а юноша удрученно покачал головой, пробормотав, что я слишком горячая. Стянув со спинки стула прямоугольный клочок ткани, являющийся, возможно, обычным полотенцем, Жрец смочил его водой из кувшина и, вернувшись к кровати, попытался положить мне свернутую, мокрую тряпку на голову.

– Ты чего? – оторопело выдохнула я, отодвигаясь.

– У тебя лоб горячий и ты красная вся, – невинно заметил Ик-су, и я снова вспыхнула, коснувшись раскаленных щек кончиками пальцев; юноша опустился на край кровати рядом со мной. – У тебя, наверное, жар. А холодная повязка на лоб поможет охладиться. Когда я болел, Юн постоянно делал мне такую, и со временем температура спадала. Позволишь?

– Юн? – уточнила я, отведя взгляд.

– Мой друг, – юноша осторожно положил мне на голову полотенце и довольно улыбнулся. – Мы познакомились несколько лет назад, когда я путешествовал, а вскоре обосновались в этом месте. Юн помогает мне и лечит, я ведь постоянно, – смущенно улыбнулся Ик-су, – падаю и спотыкаюсь. Но не так давно я отправил его повидать мир и найти те книги, которые он так хотел прочитать. А ты, Риса. Ты сказала, что у вас во дворце был жрец. О ком ты говорила, ведь в столице…

– Это было в другой стране, – отмахнулась, – далеко отсюда за горным хребтом.

– Ты принадлежишь королевской семье?

– Нет, – я подложила подушку под спину и облокотилась на нее, пытаясь расслабиться. Мне нравилось находиться рядом с этим человеком и просто разговаривать, не задумываясь, что говорить о себе стоит, а что лучше скрыть, а так же, не опасаясь, что он причинит мне боль. Нечасто рядом с кем-то можно почувствовать себя в безопасности, а я, как ни прислушивалась к своим чувствам, не ощущала тревоги или страха в отношении Ик-су. – Я дочь королевского советника.

– Но как ты оказалась здесь, в такой дали от дома?

– Последовала течению своей жизни, – передразнила я Жреца, – и оно принесло меня в эти края. Я живу тут неподалеку, в нескольких часах езды, у своей родственницы, а сегодня направлялась в столицу, продать травы в лавки лекарей. Кстати, а где они? Со мной не было никакого тряпичного мешка? Там очень ценные растения, которые я бы не хотела потерять, иначе достать их вновь будет сложно.

– Прости, – огорченно покачал головой юноша, – я ничего не видел.

Как же нехорошо получилось. Неужели, я выронила сумку, и она осталась где-то на дороге среди скал? Травы, которые я собиралась продать в столице королевства, редкие и стоят довольно дорого, их тяжело собирать, и они нуждаются в особой сушке, длительной и с множеством требований. Это серьезная потеря, нужно самой вернуться на место, где меня нашел Ик-су и поискать мешок; будет жаль, если такое ценное лекарство будет утеряно по моей собственной невнимательности и глупости.

– Ик-су, а где ты?..

– Я схожу, – прервал меня юноша, – посмотрю на том месте, где тебя встретил.

Вот как. Я оторопело глядела вслед удаляющемуся Жрецу, пока он не скрылся среди пышной листвы, окружающих дом кустов. Непривычно, что кто-то сам проявляет желание помочь мне. Обычно приходилось делать все самой или же отдавать целый перечень указаний, да и то не всегда прислуга выполняла все верно. Мне, стоит признать, приятно. Забавный он человек, этот Жрец.

Я поправила платье, все еще удивляясь, как мне удалось почти не пострадать при таком падении. Вероятно, деревья и вода смягчили мое падение, но ушибленный бок и раненная рука все еще сильно болят; ощущения, словно кто-то забрался мне под кожу и теперь вытягивает все мышцы и нервы. К собственной радости, возле кровати я обнаружила свою вторую сумку, где хранила деньги и разные мелочи. Она была надета через шею и, видимо, не слетела во время падения. Ну и замечательно. Развязав шелковые тесемки, я вытащила деревянный гребень и с наслаждением провела им по волосам, ощущая, как острые зубья касаются кожи головы.