Читаем Жизнь в диссонансе (ЛП) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

Порой жар становится настолько нестерпим, что простое желание вытереться оборачивается тем, что человек рьяно срывает с себя одежду, а потом ныряет в ледяную ванну. Гермиона Грейнджер почти дошла до такой точки. Она стерла с уха капли пота и едва удержалась от того, чтобы не умыться собственным напитком.

Финк, который пять последних месяцев был ее напарником из мракоборцев, оглядывая плотную толпу, проворчал что-то про маглов. Гермиона прикинула, не воспользоваться ли охлаждающими чарами, вот только любой всплеск магии мог потревожить двух женщин, которых они ждали. У этих женщин — те продавали Веритасерум и темные зелья как в волшебном, так и в магловском мире — вот уже три месяца получалось ускользать, так что Гермиона не собиралась рисковать.

Она пригубила крепкую алкогольную бурду, бокал с которой Финк притащил из бара. Та была ужасна на вкус и вызывала опасения, что маленькая доза зелья трезвости, которую пришлось принять перед выходом на задание, с ней не справится. Даже Финк, который редко отказывал себе в удовольствии сходить в паб с коллегами-мракоборцами, морщился при каждом глотке.

— Нам сказали, они приходят сюда по пятницам.

Гермиона отпустила бокал и охладившейся рукой медленно провела по лбу.

— Мы знали, что это может быть ловушка или дезинформация. Какой им смысл придерживаться расписания?

— У Лонгботтома дерьмовые осведомители.

— Зависит от дела, — возразила Гермиона, потому что всегда вставала на сторону друзей. Даже если их обвинитель прав.

— Две рыжих только что вошли через заднюю дверь. Одна несет… — Финк дернул щекой и отвернулся к бокалу. — Работницы. Что думаешь?

— Они и так неплохо зарабатывают, зачем им лишние знакомства? Здесь они просто встречаются.

Гермиона пробежала глазами по толпе, выискивая какую-нибудь уединившуюся компанию или пробирающихся сквозь толпу девушек, как вдруг уловила вспышку белого и пятно лица, направленного в ее сторону. Взгляд метнулся от резкой линии челюсти к заостренному носу, а в следующий миг остались видны лишь блондинистый затылок и высокая фигура.

Пальцы соскользнули с бокала, Гермиона едва поймала его за край. В клетке ребер суматошно забилось сердце. Она поднялась, с глухим звуком опустив коктейль на стол, и Финк последовал за ней, загородив обзор.

— Грейнджер, — тихо проворчал он, но Гермиона смотрела мимо, на пустое место, где только что стоял мужчина.

Туда, где только что стоял он. Она, как и прежде, и не в первый раз, успела обратить внимание на блондинистые волосы, но это уже просто вошло в привычку. Однако в ту же секунду, как Гермиона увидела профиль мужчины, она знала, кто это, будто сомнений и быть не могло.

Финк повернулся, Гермиона обошла его, замечая лишь блондинку со схожим платиновым оттенком. В плотной толпе было вдвое жарче, запах пота забивал нос и оседал на языке. Задевая потные руки окружающих, Гермиона толкалась и пробиралась между ними, бормоча извинения, которые и сама не слышала, пока не вырвалась к двери. Налетела на нее всем телом, вываливаясь на прохладный воздух.

Снаружи курила и смеялась какая-то компания. Слева к пабу подходила пара. Стоял кэб, пустой, за исключением водителя, чьи глаза поблескивали в темноте.

— Гр… Эмили, — то ли прорычал, то ли спохватился Финк, прежде чем назвать ее именем своей жены. — Что…

— Мне показалось, я увидела… наших друзей.

— А они тебя увидели? — одним лишь тоном у него вышло намекнуть, что ее сложно было не заметить, потому что она погналась за ними как сопливый новичок.

Он точно ее видел. Гермиона выглядела по-другому, но он видел.

— Нет.

(Ноябрь 1998)

Драко Малфой вышел на зимний холод в той же одежде, в которой был шесть месяцев и двадцать два дня назад. Та еще больше висела на нем мешком, казалась грязной и словно подавляла. От нее пахло серой и дымом.

Люди шлепали по снегу, поскальзываясь на асфальте. Сутулились, защищаясь от ветра, засунув руки в карманы и опустив лицо. Драко просто застыл, а ледяной ветер хлестал его по щекам и морозил уши.

Запястья и лодыжки, прежде скованные магически, покалывало, дыхание вырывалось с дрожью. Грудь заполняла пустота. Драко позабыл, как двигаться, думать, выбирать дорогу. Все вокруг было новым, за исключением его самого.

()

Гермиона окунула перо в подсунутую чернильницу и убористым почерком подписала пергамент.

— Мне нужна только парочка документов из дела Райта.

Кивнув, массивный мужчина за столом открыл ящик ключом, а потом — палочкой.

— У каждого документа в углу есть код, который нужно отметить на форме, прикрепленной к коробке с делом, и там же оставить свои инициалы.

— Я знаю. — Гермиона слишком уж нетерпеливо выхватила у него ключи, но он, казалось, этого не заметил. — Спасибо.

Она обогнула стол с левой стороны, специально чуть ссутулила плечи и придала лицу скучающее выражение. Только закрыв за собой дверь и обведя изучающим взглядом стеллажи с коробками, она позволила себе ускорить шаг. Вокруг не было ни души, и, если повезет, она покончит с делом, так никого и не встретив.

Е, Ж, З, И. Каблуки громко цокали по полу, Гермиона обернулась через плечо. В помещении не раздавалось посторонних звуков, но она никак не могла отделаться от ощущения, что к ней кто-то приближается, или бежит перехватить, или подглядывает из-за полок.

Притормозив у нужного ряда, Гермиона расправила плечи и задрала подбородок. Заставила себя не оглядываться, чтобы не вызывать подозрений, если кто-то и вправду за ней наблюдал, и нырнула в проход. Ее цель должна быть почти в начале длинного ряда, но как бы ей ни хотелось сорваться и побежать, ее шаги оставались размеренными и тихими.

Манн, Манколь, Манкас, Манбур… Не выдержав, Гермиона нахмурилась, сжала губы и, с удивлением остановившись, обернулась, притворяясь, что перепроверяет коробки, которые уже минула. Никого.

Манаба, Мамю, Мамтон, Мамстейн… Она определенно посоветует отделить дела в разработке от старых, передвинув последние в другую секцию. Впервые дорога до коробки с делом казалась настолько бесконечной. У Гермионы даже закралось подозрение, что кто-то магически удлиняет ей путь.

Н, Л, Д, наконец-то. Осмотревшись по сторонам, она склонилась к коробке, изучая записи на приклеенном к ней листе. Две недели назад мракоборец Олдберри вернул документы, и с тех пор ими никто не интересовался. Прикусив губу, Гермиона прислушалась, а затем ухватила коробку. Удерживая ту на приподнятом колене, она подняла крышку и занялась папками с документами, ища те, что относятся к началу дела. Поколебавшись, вытащила самые свежие и засунула подмышку.

Стук сердца барабаном отдавался у Гермионы в ушах. Она закрыла коробку и поставила на место. Задержав дыхание, развернулась, убежденная, что за спиной кто-то смотрит на нее либо с долей любопытства, либо с подозрением, но ее окружали лишь коробки.

Гермиона проверила, что с задней стороны папки нет никаких отметок, и, прижав стопку к груди, заторопилась к рядам с буквой «Р».

(Ноябрь 1998)

В мэноре оставили лишь одного домовика, и даже если бы Нарцисса не сообщила Драко об этом до того, как он, превозмогая себя, переступил порог дома, мгновение спустя он бы и сам обо всем догадался.

Драко все еще ощущал его присутствие. Дело было не в пятнах крови на полу или следах от взрывов на стенах, дереве и штукатурке. Не в смятых простынях в комнатах, куда они больше не зайдут; не в пустых перекрытиях, где прежде висела люстра; не в огражденном решеткой входе в подземелья.

Не в воспоминаниях — постоянном, неудержимом потоке образов, который обрушивался на Драко и не отпускал от пробуждения до пробуждения. Образов, которые, налетев и ударив в грудь, заставляли споткнуться, давили, пока не казалось, что вдохнуть нужно сквозь бетонную маску. От скрипа старого дома заходилось сердце.

Дело было не только в общих собраниях за обеденным столом, который Драко за всю жизнь видел меньше десятка раз. Не только в дорогах, какими он огибал определенные комнаты, не в том, что, когда никто не видел, Драко едва не переходил на бег, притворяясь, что ничего подобного не происходит. Дело было не только в четырех спальнях, которые он сменил, пока не понял, что в своей достиг лучшего подобия сна.

Ощущение было реальным. По спине пробегал холодок, отчего волосы вставали дыбом и стучали зубы. Словно бы Темный Лорд — Волдеморт, Волдеморт — оставил в их доме часть своей души, чтобы ждать и наблюдать. Драко знал, что это невозможно, но от ужаса все равно скручивало внутренности. От страха, который он принес с собой и вплавил в фундамент дома, в сами кости Драко.

— Назначили дату суда над твоим отцом, — сообщила мать, грациозно сидя на неполированном стуле, который они перенесли из столовой.

Драко отправил в рот кусочек рыбы, приготовленной чуть-чуть вкуснее, чем в тюрьме, и уставился на подпалину на стене. Он не мог встретиться с матерью глазами — иначе бы Нарцисса все поняла.

— Уверен, ты рада.

— А ты? — тихо спросила она.

Драко сглотнул ком, и тот тяжелым грузом опустился на сердце.

()

Драко Малфоя никто не узнавал. Или узнавали множество парней, которые могли бы быть Драко Малфоем, но «леди, вы себе представляете, сколько у нас тут народа?» Он уже не один год оставался вне поля зрения общественности. Да и прежде, когда на него было направлено внимание, разговоры больше шли о смертях, арестах и помилованиях. В более поздних статьях преимущественно говорилось о его матери, а из фотографий в них нашлась лишь одна с Драко.

Гермиона вырезала ее из старого выпуска и рассматривала весь обеденный перерыв.

(Декабрь 1998)

Чашка звякнула о блюдце. Драко вышел из комнаты и легким решительным шагом пересек зал. По другую сторону арки, в центре пустой гостиной, где больше не горело пламя, стоял Поттер. Драко сомневался, что выражение лица Поттера имеет что-то общее с причиной, по которой тот пришел сюда, и это его разозлило. Будто Поттер незваным вторгся в воспоминание, которое Драко похоронил и держал в тайне.

Он сосредоточился на поблескивающих зеленых глазах и увеличивающемся отражении своей головы в чужих очках — лишь бы не думать ни о горящих осколках стекла на полу, ни о топоте убегающих людей. Ни о том, как Поттер сжал кулак над его рукой — решение, которое не казалось важным, а в итоге принесло победу в войне.

Какие-то поспешные решения определяли целые судьбы: Драко, вернувшийся домой летом после пятого курса или принижающий Хагрида еще до поступления в школу. Каждый выбор, из-за которого Поттер сейчас дышал, стоя напротив Драко, выбор Нарциссы, объявившей, что Избранный не дышит.

Драко размышлял, есть ли у человека хоть шанс противостоять яростной, неумолимой силе судьбы, жизни, да чего бы то ни было, что невольно приводило их в места, где они никогда не желали оказаться, о которых даже не подозревали.

— Оповещение сработало, как только применили магию, — Поттер поправил очки.

Скрестив руки, Драко прислонился к стене. Как ни в чем не бывало, с безразличием, иначе, если показать оппоненту, которому на тебя плевать, насколько ты волнуешься, это лишит тебя преимуществ.

— Приятно знать, что ваше недоверие в этот раз сыграло в нашу пользу. Хотя проблемы бы вообще не было, если бы нам вернули палочки.

— Или если бы вы остались в тюрьме. — Поттер пожал плечами, а злость Драко обернулась яростью. — Кто бы ни вломился в дом, он пошел прямиком в спальню Нарциссы. Там есть что-нибудь ценное?

Драко так стиснул челюсти, что заболели зубы, и цеплялся за эту боль, пока не ослабло желание огрызнуться.

— Моя мать.

— Ага, но кроме этого? Что-нибудь, о чем знают другие, но не нашло Министерство?

— Вы перерыли весь дом, Поттер — вот и скажи мне.

Поттер никогда не скрывал раздражения, оно просто варьировалось в зависимости от ситуации. Драко умел понимать, когда тот готов был просто уйти или же залепить заклинанием. Вот с поттеровской яростью дело обстояло сложнее.

— Нам важно…

— Я в курсе, что важно. Ответ все тот же.

Задержав на Драко взгляд, Поттер обернулся: за его спиной послышались тихие шаги. Чужие слова прозвучали неразборчиво, но Поттер кивнул. Драко надеялся, что теперь-то уж они уберутся из дома.

— Малфой, кто бы к вам ни влез, он знал расположение спальни твоей матери. Знал планировку. Есть предположения, кто хочет и может до нее добраться?

Сжав пальцы в кулак, Драко вскинул бровь.

— Она спасла тебе жизнь, из-за чего темные волшебники проиграли войну. Даже я не могу огласить весь список.

Поттер медленно кивнул, его взгляд опустился на место на полу, которое Драко всегда обходил. Отстранившись от стены, Драко выпрямился, руки повисли по бокам.

— Проклятие опалило ей пижаму — и это притом, что она успела откатиться. Если бы ваши опоздали на пять секунд, моя мать была бы мертва. После твоего спасения многие желают ей смерти, и как минимум один решился убить.

Поттер глянул на него исподлобья, но, пока окончательно не поднял голову, яркий свет свечей скрывал выражение его глаз.

— Палочки вам вернут через полгода. Это судебное решение.

Еще бы Драко об этом не помнил. Его семья оставалась на свободе, потому что мать, соврав, спасла жизнь Поттеру, но до их жизней Министерству не было никакого дела. По крайней мере, ей обязан Поттер. Обязан настолько же, насколько ему — сам Драко, который прочувствовал вес такого долга; Поттер должен был ощущать хоть нечто похожее.

— Тогда спрячь ее где-нибудь, пока мы отрезаны от магии. В месте, о котором знаешь только ты и никто из Министерства.

Министерству доверять нельзя, а Поттер не проговорится. Признаться, Драко и ему не полностью доверял, но кандидатур было не так чтобы много. Особенно в нынешнее время. Об Уизли и речи не шло. Драко не доверил бы ему и облезлое перо.

На кончике языка крутились заготовленные слова и претензии, Драко ждал лишь повода, чтобы сорваться и верным тоном добиться желаемого. А Поттер закивал, вновь обернулся через плечо, проверил время.

— Я вернусь сегодня, и мы все обсудим. Ничего не обещаю, Малфой. Мне придется поговорить с министром и взять кого-нибудь в помощь.

— Не Уизли.

— Не тебе решать. — Драко прикусил язык — резкость только вышла бы ему боком. Поттер застегнул мантию. — Да и вообще, у Рона лучше выходит вышибать двери, чем ставить чары.

Значит, Грейнджер. Поттер бросил на него взгляд, Драко, сжав губы, кивнул и развернулся в сторону зала.

()

Гермиона закончила записывать разговор между двумя женщинами и мужчиной, который приобрел у них Веритасерум. Ей пришлось трижды «нырять» в Омут, чтобы запомнить каждое слово. Обычно она не с таким усердием занималась записями, но воспоминание ей достали на время из другого дела по этому мужчине, так что Гермиона не знала, когда еще сможет его получить.