Читаем Жизнь онлайн бесплатно

Притча о птице

Высоко в горах, жила птица. Знала она, что скоро у нее будут птенцы. Вот и свила свое гнездо в укромном месте, высоко в горах, спрятанное в скале от кошек, и других хищных существ. Сделала птица запасы еды. Пухом, шерстью и щепочками обложила свое гнездышко и стала ждать появления птенцов. Пришло время, снесла она семь яиц. Стала птица, высиживать свои яйца. Не отлучалась ни на минуточку, чтобы не замерзли и не погибли птенчики, грела их своим телом. День сидит, два, три. На четвертый день, птенцы стали вылупляться. Такие маленькие, беспомощные, слабые, без перьев, и почти слепые. Они открывали свои большие клювики, и по всей округе раздавался жалобный слабый писк, говоривший о том, что они голодны. Радостная птица прыгала во круг них, кормила, поила. На долго птица их не покидала, заботясь, о том, чтобы были они в тепле. А если и улетала за кормом, то вернувшись, скорее усаживалась, и согревала их, своим большим телом. Так шли дни. Птица заботилась о своих птенцах. Они росли, покрывались пухом. Птица доставала им еду, и питье, грела их. В скором времени птенцы окрепли, поменяли пух на перья. Подросли они на столько, что выпрыгивали из гнезда, и с любопытством обследовали окрестность возле своего гнездышка. Пришло время учить их летать. Каждое утро птица-мать выводила своих деток на небольшой выступ. В первую очередь учила махать крыльями. Только через несколько дней она летала с каждым по очереди. А если, кто-то из птенцов забывал махать крыльями, и падал вниз, птица-мать ловила его себе на спинку, возвращала на выступ, и снова учила летать. Наконец, после недель тренировок, первый птенец очень уверенно полетел. А потом и второй, и третий. В скором времени все птенцы стали хорошо летать. И однажды, глянув на них, птица-мать сказала: «Вы большие птицы. Умеете летать. Значит пришло время самостоятельно жить. Самим добывать себе пищу и вить свои гнезда». Птенцы огорчились, они любили птицу-мать. Но они действительно стали взрослыми птицами и могут жить самостоятельно. Собрались они в дорогу, и стали прощаться со своей матерью. И каждый птенец стал вырывать у птицы-матери столько перьев, чтобы было больше, чем вырвали другие птенцы, и украшать ими свое оперение. Когда птицы дети улетели, птица мать умерла от холода.

Она осталась одна и без перьев.

Пробуждение

Маска

У многих маска доброты,

Под ней ты жаден, зол, и алчен,

Какой же человек на самом деле ты?

Не интересно многим – потому и в масках!

Молитва

Почему ты молчишь?!

Когда я вопрошаю.

Я не вижу ответов,

Я же слепая.

Я прошу не молчи!

К тебе все взываю.

Я не слышу ответа,

Я же глухая.

И когда мое сердце

Стучит в ритме слова,

Снова, снова и снова,

И все…, все звуки,

В слове знакомы.

Я вдруг слышу сильнее.

Такое сильное слово.

Как будто крылья

Подарены снова,

Как будто все боги,

Всего в одном слове.

Вера…воля…

Вот это слово, которое

Держит нас снова и снова.

Маразм

Когда маразм подкрался незаметно,

То не поможет, не сладкий чай, не шоколад.

И жаль людей, исчезнувших,

В злобной памяти, мгновенно.

И жаль, что не вернуть, им жизни жаркий взгляд.

И сердце, их сухое не растопит,

Весны праздничный наряд.

И не увидят, слепнущие в злобе,

Радостно цветущий сад.

Я палочка волшебная

Я палочка волшебная,

Что ни пожелаешь – все исполню!

Хоть золотые – из простых цветов,

Но только помни – нет аромата,

В золоте, живых цветов,

Нет жизни, нежность в них не та.

И не купить на золото любовь.

И не заменит золото простых,

Но добрых, теплых слов.

Сама собою, суть золота,

Как камень холодна, дыханием

Согрета, не будет, никогда…

Я трава

Я трава под твоими ногами.

Отдаю я ногам твоим свежесть,

Для тебя я мягче постели,

Ты на мне отпускаешь все беды.

Возвышает тебя запах свежий.

Ты паришь над землей в этой неге,

Окутанный прелою пеной.

И не помнишь ты больше беды.

Я трава под твоими ногами,

Отдаю я тебе всю свежесть.

Серое небо

Пусть серое небо – затянуто тучами.

Солнце не может пробить – даже лучиком.

Ярко зеленое поле – колышется.

Шелест багровой листвы – только слышится.

Слышится свист меж берез,

И первым морозом уж дышится.

По ветру золотые листочки движутся.

Словно девушка встряхнула волосы,

В небе рыжие полосы,

И небо серое подчеркнет

Яркие, осенние образы.

Жизнь

Жизнь – как вода.

Время – мгновение

Небо – вечность.

Сон – озарение.

Вода – убывает.

Мгновения – проходят.

Озарения – наступают.

Вечность – приходит.

Я ветер

Я ветер…, все время,

Движущийся ветер.

Я проникаю сквозь,

Тех и этих, любых,

Сквозь густые ветви,

Поверх травы, через поля,

Леса, любые дебри.

Я вечный…, молодой,

И ничего, из тех, что я касаюсь,

Я не беру с собой…

Выше земных уз

Птицей белою взмахну – к солнцу, к небу, к воле.

Тебя с собою позову – освобожу любимый, от неволи.

Тебе я крылья подарю – лети со мною рядом.

И пусть, прикованные, нас провожают взглядом.

И их нельзя жалеть, они себя ведь сами приковали,

Богатством и деньгами.

Не могут, эти люди, как мы с тобой, парить.

Забыв про все печали, сбросив тяжкий груз,

Быть выше земных уз.

Птицей белою взмахну – к солнцу, к небу, к воле.

Тебя с собою позову – освобожу любимый, от неволи.

Птица

Радуйся – ты птица, в небе ты паришь.

Крылья расправляя, ты стремишься в высь.

Нам бы так хотелось, только крыльев нет.

Мы бы полетели, вместе до планет.

Только, бремя жизни тянет нас к земле.

Оторваться мне бы, и взлететь к тебе.

Расправляя крылья, по небу лететь.

Ни о чем не думать, птичьи песни петь.

Встреча

Судьба как река, течение быстро.

Куда приведет, никому не известно.

Ты плывешь по течению, в электричку садишься.

И он, рядом садится, и ничего вдруг не слышно.

Незнакомые, вроде, глаза и улыбка.

Встретятся вместе, те, чье сердце стучит в одном ритме.

И нет остановок, и речь вдруг свободна.

Не смотря на серьезность, жизнь ведь сурова,

Сдержанность речи, всегда так обычна.

Но река только одна. и она неизбежно,

Приведет нас в тот край, что зовется надеждой,

Верой, любовью, где вечно весна.

Судьба как река, есть встреча.

И снова, течение быстро.

Женщине

Ты океан – во время шторма,

Бываешь ты – святой водой.

Но ты всегда ручей задорный.

Что камни точит, и пробьет скалу,

Святой источник, что душу напоит, и не одну.

Храм любви построив, сберегая, от дождей и ветров.

Божьей мудростью хранимый.

Для нее один любимый – для него она одна такая.

Ты океан – во время шторма,

Бываешь ты – святой водой.

Но ты всегда ручей задорный.

Что камни точит, и пробьет скалу,

Святой источник, что душу напоит и не одну.

Пожелание

Не говори, что жизнь печальна,

Не говори, что трудно жить.

Старайся в этой жизни бренной

Любовь и веру сохранить.

И пусть года летят, как ветер,

Лишь время дорого сейчас!

Не говори, что нет любви на свете,

Она придет, в какой-то час!

Она придет, и ты забудешь

Судьбы обиду. боль души.

Она придет, и ты увидишь,

Счастливую, большую жизнь!

До предсказания & после проклятия, или Бедная Настя

Случилась, эта история, в самом прекрасном городе на планете – Санкт-Петербурге, Петрограде, а тогда еще – Ленинграде; как не назови его, он все равно, остается самым неповторимым, завораживающим своим великолепием, очаровывающим своей архитектурой, обилием церквей, парков, садов, мостов, и конечно же – тайнам его, нет конца… Люди, живущие в этом городе, непременно, чувствуют влияние на своей жизни, и судьбе. Так, в одной, непростой, Ленинградской семье, появились на свет три сестры… Случилось, это счастливое событие, конечно не сразу, и не в один день, а прошла целая, большая, жизнь, которая, навсегда изменила судьбы людей…

Чистое небо, и солнечный день, в целом – большая редкость, для нашего города. Воздух наполнен солнцем. Двери дворца бракосочетаний отворились, на залитое солнечным светом пространство, вышли, совершенно счастливые, молодые люди. Они остановились, прижались друг к другу, их губы, соприкоснулись в легком поцелуе. Солнце было таким ярким, что казалось – они растворились в этом свете, он поглотил их обоих. Только что, молодая пара, подала заявление на заключение брака. Счастливые, они взялись под руки и отправились, по Суворовскому проспекту, в парк Смольного. В такой радостный для них, и неповторимо солнечный день, им хотелось погулять в тени деревьев, насладиться журчанием фонтанов. Молодого человека звали Петр, ему было восемнадцать, он был очень красив: черные, слегка вьющиеся, локоны спадали, на широкий, ровный лоб; длинные пушистые ресницы, обрамляли большие голубые, глаза; густые черные брови делали глаза, еще более выразительными, подчеркивали чуткость, и нежность души, молодого человека; прямой нос – подчеркивал правильность черт лица; чувственные, пухлые, слегка розоватые губы – делали его лицо, в целом, выразительным и нежным. Все это привлекало в нем женщин. Но его нежное сердце уже принадлежало прекраснейшей девушке – Анастасии, или просто Насте, в которую он был без памяти влюблен. Насте, как и Петру, было восемнадцать, они вместе поступили в один университет, там и познакомились. Девушка была не высокого роста; длинная коса, светло русых волос, доставала почти до поясницы; светлые, голубые глаза, были обрамлены золотыми ресничками; смешной, слегка вздернутый носик, был покрыт веснушками; маленькие, но пухлые алые губки – весело улыбались, рисуя на щечках ямочки, и подчеркивая нежный румянец – весь образ, открывает добрый нрав девушки, в целом. Целый счастливый, светлый, год был, у этих молодых людей. Как то, одним прекрасным вечером, Петр, предложил Насте, пойти в кино – она с удовольствием согласилась, так как сама была уже влюблена в Петра и ждала этого приглашения. Они сидели на последнем ряду в кинотеатре, шел фильм. Он, украдкой, смотрел на неё: её глаза, в которых светом отражался фильм, такие большие, выразительные, были полны слез, восторга, радости… Он не мог отвести глаз, на столько она была прекрасна и открыта! В своей нежной наивности. Петр предложил прогуляться по Невскому проспекту. Немного пройдя – они остановились, вошли в Екатерининский сад, присели на скамеечку. Петербургские белые ночи – в самом разгаре, на светлом небе, сияли звезды, где-то неподалеку пели соловьи… Петр достал из внутреннего кармана заветную коробочку, протянул Анастасии.

– Выходи за меня замуж! – быстро сказал он.

– Да! – прошептала она, и обняла его за плечи: – Да! – Прошептала она снова, и её руки обвили его шею, они прижались друг к другу, он крепко поцеловал её. Они сидели так, обнявшись, еще некоторое время.

Скромную свадьбу сыграли, золотой осенью. Из приглашенных гостей, были, только самые близкие друзья по вузу, и родители. Он любил. И ему казалось, что любовь его будет длиться вечно, и ничто на свете не может их разлучить, теперь, когда они женаты. На пороге, их первый совместный, новый год в качестве мужа и жены, все было идеально! Но его любимой, Анастасии, удалось сделать этот праздничный вечер, еще более прекрасным… Подарив друг другу подарки, в самый ответственный момент, под бой курантов, она вдруг сказала:

– Я беременна…

Радости Петра, не было предела – он скакал, прыгал, обнимал всех вокруг, обнимал и целовал её. Так он был рад, этому замечательному событию. Он сделал все возможное, чтобы его Анастасия ни в чем не нуждалась: устроился на работу, но продолжал учиться, и помогал, в этом нелегком деле Насте. Он бежал по первому зову, исполнять любое пожелания своей любимой, даже если – это казалось, чем-то невозможным, он находил, и приносил ей то, чего она хотела… Уже началось жаркое лето, когда он и его любимая жена, которая ходила с большим животом, отправились в Новгородскую область, просто отдохнуть в деревне, на берегу реки. Приехав, молодые сняли маленький, но очень уютный, ухоженный домик, недалеко от реки. Вернее сказать – это была небольшая пристройка к основному дому, хозяева проводили своих детей в город, и старались сдавать свободную часть дома, в сезон, чтоб подзаработать немного, и развеять тоску по детям. Пара наслаждалась свежим воздухом, богатым Новгородским пейзажем, ходили на реку, загорали и купались, устраивали вечерние прогулки по деревне. Пожив немного в деревне, пообщавшись с местными людьми, молодые узнали, что неподалёку живет женщина, у которой можно купить свежее парное молоко. Обсудив, они решили идти к ней вечером, во время своей, уже привычной, вечерней прогулки. Наступил вечер. Молодые отправились на поиски. Дом женщины нашли почти сразу – на заборе сохли перевернутые трехлитровые банки, глядя на них в сердце, почти у каждого, возникало теплое родное волнение. Молодые переглянулись и улыбнулись друг другу. Направились к дому, открыли ветхую калитку, и прошли к крыльцу дома.

– Здравствуйте, – позвал Петр, и продолжил, – есть кто дома?

– Да, да, иду, – послышался мужской голос, – здравствуйте, – сказал мужчина, открывая дверь.

– Здравствуйте, – повторил Петр, и широко улыбаясь сказал, – мы за молоком.

– Проходите пожалуйста в дом, – сказал мужчина шире открывая дверь, и продолжил, – бабушка сейчас закончит дойку и принесет молочко, подождите немного.

Пройдя в дом молодые огляделись, в небольшой прихожей лежал плетенный коврик, прихожая переходила в кухню, посредине стоял стол, убранный простой белой скатертью, с двух сторон стола стояли две длинные деревянные скамейки, с противоположной стены от входа стояла большая русская печь, разделяющая комнату, в правом углу комнаты был устроен «красный угол» (от ст.– слав. Красенъ – «красивый, прекрасный»; святой угол, передний угол, у восточных славян наиболее почётное место в избе, в котором находились иконы и стоял стол, обычно был обращён на юго-восток. Иконы (божницы) в красном углу отождествлялись с алтарём православного храма, а стол – с церковным престолом. В божнице, кроме икон, хранили сосуд с святой, освещенной водой). В красном углу стояли иконы, перед которыми горела свеча, освящая лик святых. В целом, чистый и уютный дом, говорил о мире и согласии, в котором жили обитатели дома.

– Меня зовут Николай Петрович, – сказал мужчина, протягивая руку.

– Петр, – просто сказал Петр, пожимая протянутую руку Николая Петровича.

Николай Петрович рассказал, что бабушка его, Прасковья Федоровна, всю свою жизнь, с рождения была слепая. Из-за этого недуга, у нее развились другие чувства, в том числе и дар предвидения. Сам, Николай Петрович, личная жизнь которого не сложилась, отучился когда то, на врача, и уехал от городской суеты в деревню, помогать бабушке своей, да и жить на природе на родной земле, где вырос для него это было спасение.

– …Знаете, она всю жизнь прожила на этой земле, – с теплым трепетом рассказывал Николай Петрович о своей бабушке, – её дар не раз спасал, всю семью и её саму, при великой отечественной войне…,

– Коля, – позвала с порога Прасковья Федоровна: – поди, помоги

Николай Петрович бросился к порогу, забрал ведро молока, поставил на лавку, помог подняться на крыльцо бабушке. Взял заготовленную чистую трехлитровую банку с печки, поставил и накрыл белоснежной марлей, и потихоньку стал наливать молоко в банку. В это время Прасковья Федоровна подошла к умывальнику, помыла прохладной водой руки и лицо, взяла полотенце, присела на скамеечку, и начала обтираться.

– Коленька, налей-ка нам парного молочка, – просто сказала она. Её голос был такой спокойный, что, слушая его, у человека наступало умиротворение.