Читаем Живые чернила онлайн бесплатно

========== Зачем ты приехала? ==========

Вторник, половина одиннадцатого утра. Для кого-то это раннее утро, для кого-то – разгар рабочего дня, и безделье становится непростительной роскошью, которую почти невозможно позволить себе в будни. Разве что этот день не является законным, заслуженным выходным посреди недели.

Именно об этом и думал молодой мужчина, сбрасывая с себя одеяло. Миг – оно лежит на полу. Ещё миг – пола коснулись ноги. Мужчина лениво потянулся и размял затёкшую шею. Спать на диване он так и не привык, хотя с тех пор, как он впервые расположился на нём, прошло уже больше полугода. Слишком маленький диван, слишком узкий.

Выходной в будний день. В художественной школе, где мужчина работал, висело расписание занятий, и напротив его фамилии в этот день не было никаких пометок. Значит, и занятий нет. Глупо ставить выходной в самом начале недели, но в этом были свои плюсы – лишний день для себя и творчества, в общественных местах меньше людей, и можно спокойно заниматься своими делами. И главное – у любимой женщины тоже в этот день мало работы, так что они могли больше времени уделять друг другу. Вторник был их днём. Днём их небольшой семьи. Он начинался с трёх часов дня, когда она возвращалась домой, и продолжался до глубокой ночи. Их день всегда был душевным, тёплым, родным. Они могли смотреть кино или вместе готовить, кататься по городу, вслух читать друг другу. Частенько любимая женщина наблюдала за его работой в мастерской, в этом тоже была своя романтика. Идеальный день, но были у него и свои минусы – у большинства друзей полно дел, нет никакой возможности хоть с кем-то встретиться; снова выходной после одного дня работы, так глупо продумано расписание. И любимой женщины уже полгода, как нет. Точнее, формально она всё ещё есть – о разводе до сих пор не было речи, правда, это лишь вопрос времени, – но в этом доме женщины давно не было.

Чем заняться сегодня? Был заказ на семейный портрет, но нет желания его писать. Не вдохновила его эта семья, как он ни пытался поймать музу. Пересмотреть учебный план? В этом году почему-то было сложно следовать ему. Ни мужчина, ни его ученики не успевали. Возможно, стоит урезать некоторые темы.

Душ, чуть тёплый, хорошо его взбодрил. За несколько лет прохладный душ вошел в привычку – после жарких, долгих ночей на спине было много царапин, саднящих от горячей воды. Прохладная вода была единственным спасением, от неё царапины затягивались и переставали гореть. На спине уже давно ничего нет, а привычка залечивать раны душем осталась. Дурацкая привычка.

Зачем-то побрился. Ему щетина никогда не мешала, но ей она не нравилась. Кололась сильно, раздражала её кожу. Кожа у неё, и правда, была нежная и чувствительная, от его щетины она краснела, он видел это своими глазами. Поэтому нужно было бриться. Но ведь сейчас её здесь нет, зачем? Тоже просто привычка. А вот убрать волосы и завязать их на затылке – жизненно важная вещь. Постоянно ему мешают, но стричься он не собирался.

Совсем нет желания завтракать. Может, только кофе выпить. Как раз вчера купил пачку какого-то нового сорта, стоит его приготовить. Запах приятный, на вкус отлично. Даже настроение появилось. Мысль с портретом уже не такая плохая, даже несколько идей возникло. Главное, чтобы материалов хватило, иначе придется ехать в магазин, докупать, но ехать туда нужно только по крайней необходимости – как истинно творческий человек, он был падок на разные краски, карандаши, мелки, инструменты для рисования. В прошлый раз он купил упаковку угольных карандашей, хотя они ему были совершенно без надобности, из всей упаковки он использовал только один или два.

Кофе выпит наполовину. Держа кружку в руке, мужчина направился из кухни в свою мастерскую на втором этаже. Это была одна из комнат, изначально запланированная, как гостевая, но в конечном счёте она стала для него рабочим местом. Мужчина шёл по пустому дому, слушая свои шаги – самый громкий звук по утрам на протяжении полугода. Раньше на весь дом раздавалось мелодичное пение под звуки из колонок или же слышался громкий смех, и поначалу было сложно привыкнуть к абсолютной тишине. Мужчина шёл по коридору, подняв свободную руку вверх, касаясь потолка. Ещё одна привычка, перед работой нужно «собрать с потолка всю пыль, а то рисоваться ж совсем не будет, да». Обычно, именно этими словами сопровождалось действие, теперь же остается только вспоминать их и голос, который говорил это. А ещё надо бы одеться. После душа он надел лишь штаны, а в доме как-то прохладно, хотя и отопление включено. Начало апреля же.

Он почти дошёл до лестницы, готовый подняться на второй этаж, но услышал шорох – кто-то дёргает входную дверь, возится с замком. Засунул ключ, проворачивает. Интересно, кто это пожаловал, и откуда у него есть ключ от дома. Не чувствуя особого страха, мужчина развернулся и отправился назад по коридору, чтобы посмотреть, кто это был. Судя по звукам, дверь уже открыли. Возня стала громче. Послышался женский голос.

– Ой, спасибо, я бы сама не справилась. Да, пожалуйста, вон туда поставьте, я унесу. Принесите остальные вещи, – до дрожи знакомый голос. Задержав дыхание, мужчина ускорил шаг, крепко сжав в руке кружку. Чёртов коридор не кончается, извилистый. Чтобы увидеть источник голоса, нужно дойти до конца и завернуть. Как можно быстрее мужчина достиг заветного поворота и, ударившись плечом о косяк, заглянул за него.

– Миа? – негромко спросил он на выдохе, смотря на стоящую у открытой двери молодую женщину. Занятая указаниями, она вздрогнула от неожиданности, быстро посмотрела на окликнувшего ее.

– Ха, Оливер? Ты дома? – небрежно проговорила она, сощурившись и внимательно глядя на него. Затем её взгляд прояснился. – А, вторник же? Ничего не изменилось? – спросила она, улыбнувшись. Оливер отрицательно закачал головой. – Отлично, раз ты дома, помоги. Вещей очень много, а я не могу помочь, – в руках она держала сумку-переноску. Из нее послышалось кряхтение. – Ш-ш, зайка, – женщина заглянула внутрь, – чуть-чуть осталось, скоро перестану тебя трясти, – прошептала она, улыбнувшись еще сильнее. Затем вновь глянула на мужчину. – Не стой, пожалуйста, как идиот, – и она кивнула себе за спину, где в третий раз к ним на крыльцо поднимался мужчина в фуражке таксиста.

Оливер опять кивнул, скорее самому себе, чем Мие, и, поставив чашку на столик у выхода, пошёл на улицу. В одних штанах в начале апреля, но холода он не чувствовал. Его волновало совсем другое – это, правда, была Миа? Она приехала?

Одного захода было достаточно, чтобы занести в дом остатки вещей – таксист уже перенёс большую часть и предъявил счет. Оливер торопливо поискал деньги в кармане куртки, когда нашёл – не глядя дал таксисту и закрыл дверь. Есть дело важнее – Миа приехала назад. Это не сон?

Он шёл по дому, пытаясь понять, где сейчас была женщина и та сумка-переноска, которую она держала в руках. Его потряхивало, но не от холода, а от волнения. Он пытливо вслушивался в шорохи в доме, услышал негромкий женский голос и пошёл на него, остановился в проёме в гостиную комнату. На разобранном диване, где ещё час назад спал Оливер, стояла та самая сумка, а Миа, склонившись над ней, что-то говорила и расстёгивала её.

– Вот и всё, малыш. Приехали. Давай-ка… – откинув ткань, она достала из сумки ребёнка. Совсем малыша, ему едва исполнилось семь месяцев. Он был в темно-синем комбинезоне, с крошечным капюшоном на голове. Из капюшона на женщину глядела пара сонных глаз, а маленькие губки вмиг что-то залепетали. – Да ты что? Нехорошая у тебя мать, поспать не даёт, таскает вечно, – хмыкнула Миа, прижимая ребёнка к себе. Стянула капюшон и поцеловала малыша в лоб. Тот продолжал свой лепет, неловко пытаясь достать пальчиками до глаз, комбинезон ему мешал. Оливер так внимательно наблюдал за действиями ребенка, что не заметил, как Миа смотрит на него в ответ. – Ты чего?

– М? – он растерялся от вопроса. Перевёл взгляд на жену, но ничего не сказал.

Она изменилась. Лицо стало более вытянутым, совсем другой взгляд, Оливер ещё не видел такой. Похудела за полгода, но прежние формы не вернула. Постриглась. Она состригла свои длинные чёрные волосы. Теперь у неё удлинённое каре. Ничего хуже она придумать не могла, чем это мерзкое каре. Он запрещал ей так стричься. Ему нравились ее волосы.

– Ты постриглась… – проговорил он, разглядывая женщину. А с другой стороны, она все равно была такой же красивой, даже с этим каре. Миа пожала плечами и кивнула, крепче обхватывая малыша на руках.

– Уже немного отросло. С длинными мне было неудобно, – сказав это, она переключилась на ребёнка. – Ну что такое? – малыш стал похныкивать, продолжая попытки растереть глаза. – Жарко? Неудобно, да? Сейчас разденемся. Покормлю тебя, – вновь посмотрела на мужчину. – Принеси черную дорожную сумку. С полосками такая.

Она больше на него не смотрела, занялась ребёнком. Уложила его, стала снимать комбинезон, ласково разговаривая с ним. Понаблюдав за этим пару секунд, Оливер бросился к парадному входу за сумкой. Миа приехала, вернулась, сына привезла. Их общего сына. Почему она здесь? Надолго? Что его ждёт? Все эти вопросы вертелись в его голове, а он ещё даже толком не проснулся, чтобы нормально соображать. Это всё нереально, не по-настоящему. Он спит? Да о чём он сейчас думает, она же попросила его сумку принести!

– О, спасибо, – быстро сказала она, раскрывая поставленную на пол сумку. – Хм, так… – она перевела взгляд на сына. – Наверно, тебе надо раздеться сначала, м? Как думаешь? – подмигнув сыну, обернулась к Оливеру. – Поставь чайник, – вновь вернулась к ребёнку, который только что сел. Неуклюже, медленно и с кряхтением, но самостоятельно сел и увалился на спинку дивана – садиться он научился, а вот держаться в таком состоянии – нет, поэтому ему нужно было на что-то опереться. – Ты ж мой умница. Дай кофту снять, – Миа присела перед малышом и стала стягивать с него кофту. Плотный ворот растрепал его и так торчащие в разные стороны русые волосы. Мальчик повертел головой, ощутив свободу после утягивающей кофты, стал разглядывать всё вокруг. – Одной проблемой меньше? Так, Оливер! – она грозно глянула на мужа. – Поставь чайник, блин, он не ел почти, – требовательно произнесла она.

Оливер тут же кивнул, испугавшись неожиданного возгласа, и отправился в кухню. Он на автомате стал выполнять просьбу Мии, мысленно находясь в гостиной. Оттуда слышался её голос, воркующий с малышом, какие-то движения, шорохи, лязг замка на сумке. Мужчина дождался пока вода закипит, продолжая слушать все эти непривычные для него звуки, и только после щелчка чайника вернулся обратно. Миа, которая тоже успела снять верхнюю одежду и свитер, в это время складывала вещи сына, а тот продолжал сидеть, откинувшись на спинку дивана, и едва болтал ножками.

– Готово? – спросила Миа, выпрямляясь. Оливер быстро кивнул. Тогда женщина достала несколько детских бутылочек с молоком и торопливо направилась к выходу. – Так, погляди за ним пару минут. Он сонный ещё, баловаться не будет, но кто знает, – бросив эти слова, она ушла в кухню. Теперь там слышались какие-то звуки, бежала вода в кране, полилась в тарелку. Затем несколько минут тишины. Оглушённый этой тишиной, Оливер стоял в проходе и смотрел, как малыш вертит головой в разные стороны и осматривает новое место. Через пару минут он стал копошиться в попытках перекатиться на живот. Живой ребёнок. Его сын. И он сейчас здесь, перед ним, вместе со своей мамой. Это казалось безумием, Оливер продолжал стоять, не в силах пошевелиться. В этот момент вернулась Миа с одной из бутылочек. – Ага, ты далеко собрался? – не обращая внимания на Оливера, она прошла к дивану и, открыв бутылочку, протянула ее малышу. Тот неловко обхватил ёмкость обеими руками и принялся пить содержимое, а Миа наблюдала за этим. – Благодать, он сам есть начал… – она улыбнулась и скрестила руки на груди, а затем вновь перевела взгляд на Оливера. – Да в чём дело? Хватит так смотреть.

Оливер переводил взгляд с женщины на ребёнка и обратно. Он не мог поверить, что они здесь. Десять минут назад он пил кофе, не смея думать о том, что они когда-нибудь приедут, а теперь она стоит перед ним. Такая же маленькая – разница у них была всего в десять сантиметров, но Оливер все равно считал ее маленькой и хрупкой, – с теми же чертами лица, почти такой же фигурой, как до беременности, и с этим ужасным каре. Да чёрт с ним, главное, что Миа, его Миа здесь, перед ним. Малыш ел с большой охотой, причмокивал и постоянно прижимал к себе бутылочку маленькими пальчиками, хотя она так и норовила выскочить из крошечных рук. Пару раз это чуть не случилось, но его мама вовремя поддерживала её за край, и тогда ребёнок мог посильнее обхватить бутылочку. Такой странный, немного пугающий. Мини-человек. Оливер всего пару раз находился в такой близости от этого крошечного создания. Он был рядом, когда ребёнок родился, но ему ни разу не дали даже подержать малыша на руках, и хотя он знал, что это его сын, все равно было как-то дико осознавать, что у него есть ребёнок.

– Как вы добрались? – тихо спросил мужчина. Это всё, на что его хватило. По телу пробежали мурашки – теперь дело было не только в волнении, но и в холоде. Надо срочно надеть хотя бы майку, но Оливер продолжал стоять и смотреть на женщину.

– Знаешь, неплохо, – а она словно не замечала этого взгляда. Рассматривала комнату, следила за ребёнком, думала о чём-то своём. – В самолёте было чистенько и тепло. Даже еда нормальная была. Только поспать не получилось, – кивнула на мальчика. – Дремал у меня на руках, ворочался. Беспокойный такой был. Сейчас поест, уложу его. Ты тут как? – она очень неожиданно посмотрела на него, Оливер вздрогнул.

– Я… Да нормально… – надо выглядеть непринужденно, чтобы она не поняла, какие чувства он сейчас испытывает. Миа здесь. От осознания этого было хорошо и страшно одновременно. – Собирался весь день портрет писать.

– М, заказ? Здорово. Стандарт или что-нибудь интересное? – он не услышал в голосе никакого интереса. Она спросила просто так, для приличия.

– Стандарт. На эксперименты редко, кто соглашается, ты ведь знаешь, – небрежно ответил, будто это не его сердце норовит выскочить из груди. Миа кивнула ему в ответ.

– Зануды. А поесть что-нибудь? Еда в самолете хоть и нормальная была, но мало так.