Читаем Живи, Алонзо онлайн бесплатно

– Алонзо! Алонзо! “Pranzo” (обедать)!

– Ещё пять минут!

Алонзо бежал вслед за другом Анджело. Они бежали вперёд, пытаясь догнать ребят, которые сумели захватить “трофейное оружие” – ветку похожую на меч. Небольшое ускорение, толчок в спину и враг лежит на земле.

– Это наш меч, отдай!

– Не отдам! – кричал мальчик, лёжа на спине.

Анджело схватился руками за свободную часть ветки и стал тянуть на себя. Послышался треск.

– “Abbastanza”! (хватит). Вы сломаете её, – наблюдая за происходящим, крикнул Алонзо.

Никто не хотел уступать и в какой-то момент ветка сломалась.

– Ну вот, я тебе говорил отдать мне меч.

– Я первым его нашёл.

– А я первым поднял.

Анджело дал руку парню с вымазанным от падения лицом.

– В следующий раз будем сразу решать чьё оружие.

– Bene (хорошо).

Ребята развернулись и пошли обратно.

– Мне пора домой.

– Давай ещё поиграем.

– Не могу, Анджело, потом ещё работать. Это тебе можно гулять сколько хочешь.

– Я не виноват, что у меня такие родители… Зато, ты можешь работать не полный день. У некоторых даже такой работы нету, Алонзо.

– Знаю, – с улыбкой ответил он другу.

– Ладно, давай. Завтра, как обычно, возле фонтана “Desideri” (Желания).

– До завтра, Анджело.

Ребята попрощались и Алонзо пошёл домой. Они жили вместе с матерью, в небольшом помещении одного из домов, владельцем которого был друг отца Анджело.

– Алозно, почему так долго?

– Прости, мам, мы должны были догнать парня, он украл наш…

– Хватит! Сколько раз я тебе говорила, приходить тогда, когда я тебя зову.

– Анджело сказал…

– Анджело не нужно работать. Он родился в обеспеченной семье, его родителям не нужно думать – как прокормить себя и детей. Поэтому, когда я тебя зову – ты сразу приходишь домой, ясно?!

– Capito. (Я понял).

– Садись, ешь пока не остыло.

Алонзо сел на деревянный стул и стал тянуться к тарелке с едой.

– Стой! А помолиться?

Мальчик упёрся локтями об стол и сложил руки вместе. Прочитав “Nostro padre” (Отче наш), он подвинул тарелку к себе и оторвал кусок лепёшки, пропитанной оливковым маслом, верх которой украшали пару кусков помидоров и…

– Сыр! Мама, где ты взяла сыр?

– Знакомая поделилась, к ним родственники приехали из Неаполя. Вкусно?

– Да, очень – довольным голосом отвечал мальчик, – спасибо.

– Ешь на здоровье.

Комната была пропитана запахом хлеба, оливкового масла и бедности. Алонзо ел и смотрел на маму. Её чёрные, вьющиеся волосы покрывали смуглые плечи, а взгляд, полный усталости, был устремлён в маленькое окошко, откуда доносились то разговоры, то звук периодически проезжающих повозок. Тяжело вздохнув, Аньезе повернула голову и посмотрела на сына.

– Не грусти, мама. Когда я вырасту, стану оперным певцом и мы будем есть сыр каждый день, даже несколько раз в день!

– Обязательно, сынок, – едва улыбаясь, ответила она.

– Я серьёзно, вот увидишь.

Не успев пережевать, Алонзо стал ногами на старый стул и начал петь:

– Солнце всходи-и-и-т и заходи-и-и-т,

А я всё жду-у-у, тебя одну-у-у,

И сколько дней, пройдёт не знаю-ю-ю,

Дожду-у-у-сь тебя или умру-у-у.

– Алонзо хватит, – засмеявшись, прервала его мама. – Что это за песня? Где ты её услышал?

– На поле, её пел Анастасио… Почему ты засмеялась?

– Думаю, если ты будешь учиться этому самостоятельно, то максимум где сможешь выступать – это рядом с Анастасио на поле, – улыбаясь, ответила молодая женщина.

– Ну мам! Я буду петь в La Scala.

– Где это?

– Самый знаменитый оперный театр в Милане.

– Конечно будешь, – с улыбкой ответила она.

– Тогда нам нужно…

– Хватит, садись ешь, мы уже должны идти на работу.

Энтузиазма, с которым мальчик рассказывал планы на будущее, и след простыл. Доедая последний кусок, Алонзо сгрёб краем ладони оставшиеся крошки и поднеся тарелку вверх, закончил свой обед.

– Grazie, mamma. (Спасибо, мама)

– Prego. (Пожалуйста).

Мама убрала тарелку со стола и дала Алонзо два яблока, перевязанных в платке, а сама взяла оплетённую лозой бутылку воды. Посмотрев на сына, она потянулась рукой куда-то в верхний угол и достала кепку. Одев её на голову мальчика, поставила бутылку на пол и стала перед маленьким, затуманенным от старости зеркалом, в котором едва можно было видеть своё отражение. Поправив волосы под платком, она опять взяла ёмкость с водой и вместе с сыном вышла из дома.

Идя вдоль улицы, вымощенной камнем, Аньезе периодически приветствовала мимо проходящих людей. Алонзо, едва поспевая за шагом матери, тоже здоровался, только тихо, повторяя:

– “Buon pomeriggio” (Добрый день).

Спустя несколько минут, раздался голос:

– А кто это у нас идёт в обед на работу? Настоящие итальянцы работают с утра до ночи.

Алонзо увидел перед собой странного мужчину, который не мог ровно стоять на месте, то и дело опираясь об стену.

– Да? Настоящие итальянцы не пьют вино в рабочее время, Сессилио.

– С кем ты спишь, чтоб работать не полный рабочий день?

– Maiale! (Свинья). Coglione! (Мудак).

Уже громким голосом отвечала Аньезе проходя мимо Сессилио. Он молча улыбался, а потом опять что-то кричал им вслед и громко смеялся.

– Не обращай внимания, Алонзо, этот человек не доживёт до старости, вот увидишь.

Мама с сыном спускались по дороге, ведущей к полям. Вдоль неё иногда проезжали повозки с упряженными лошадьми. Топот копыт и скрежет колёс то приближались, то отдалялись, а вот звук сверчков сопровождал их без остановки.

Спустя десять минут, они уже приветствовали знакомых рабочих.

Аньезе шла собирать пшеницу, а её сын менялся со своим сверстником Фабио. Он тоже работал не полный рабочий день.

– Buongiorno, Фабио!

– Buongiorno, Алонзо.

Фабио передал косу и ушёл. Алонзо поздоровался с остальными. Слева от него стоял Анастасио. Он постоянно что-то напевал и был не очень разговорчив, если дело не касалось музыки. Справа работал Маурицио. Мужчина был в возрасте и часто рассказывал что-то интересное. Мальчику нравилось работать рядом с ним.

– Алонзо, как дела?

– Хорошо, Маурицио, а у тебя?

– Прекрасно. Солнце светит, работа есть, а значит и семью будет чем кормить, – с улыбкой отвечал мужчина.

Алонзо считал его самым добрым жителем деревни Меццокуло (Mezzoculo). Маурицио всегда ходил в соломенной шляпе, а его седые усы делали внешний вид ещё более добрым.

– Ну что, ты определился с ответом?

– Да. Думаю, сверчков больше.

– Уверен?

– Вечером я пытался сосчитать звёзды на небе, думаю когда вырасту, у меня точно получиться. А вот подсчитать сверчков не получиться никогда, даже когда буду взрослым.

– Тебе стоит подумать ещё раз.

– Маурицио, в одной только Италии сверчков наверное миллион, или даже два. А в остальных странах? Я думаю, сверчков больше.

– Ладно, – улыбаясь, отвечал мужчина, – продолжаем косить.

Палящее солнце делало запах скошенной пшеницы более ощутимым. А горы вокруг, верхушки словно размывались. Глядеть на них долго было тяжело, из-за жары. Когда Алонзо становилось скучно, он опять начинал разговор:

– Маурицио, ты когда-нибудь хотел уехать из деревни?

– Нет, Алонзо. Почему ты спрашиваешь?

– Сегодня я сказал маме, что хочу поехать в Милан и петь в La scala.

– И что сказала мама? – спросил Анастасио.

– Я ей спел песню, которую ты напевал “Солнце всходит и заходит”, а она засмеялась и сказала, что с таким пением я смогу выступать только с тобой на поле.

– Возможно, – ответил Анастасио.

– Спой нам Алонзо.

– Я стесняюсь.

– Как же ты будешь петь в театре, если стесняешься петь на поле? – Спросил Маурицио.

Алонзо продолжал молча косить пшеницу и в какой-то момент запел. Правда, спеть он успел только две строчки, Анастасио прервал мальчика:

– Стой, стой, – чем дольше будешь так петь, тем сложнее будет переучиваться. Сейчас, твоё пение никуда не годится.

Немного опустив голову, он продолжил косить.

– Не расстраивайся, Алонзо, – сказал Маурицио. Если будешь старательно учиться, у тебя обязательно получиться. Талант, это не главное, правильно Анастасио? – Намекая на то, чтобы тот поддержал мальчика, переспросил мужчина.

– Да. Абсолютно не главное, главное упорство и желание учиться.

– И где мне взять денег на обучение? Нам хватает только на еду.

– Так почти у всех, Алонзо.

– Не у всех. Мой друг Анджело работает только по дому. Гуляет сколько хочет и деньги у его родителей есть.

– Эй, – серьёзно посмотрел Маурицио, – зависть один из семи смертных грехов для настоящего католика. Будь благодарен за то, что имеешь. Вот Анастасио, у него родители, скорее всего, тоже не занимали управленческую должность, а он целыми днями косит и поёт, никому не завидует.

– Я не знаю, кем были мои родители.

– А кто тебя воспитывал? – спросил Алонзо.

– Дядя.

– Ты спрашивал у него, кем были твои родители?

– Когда был в таком возрасте, как ты, спрашивал, но он никогда не рассказывал. – В какой-то момент Анастасио остановился, упёрся косой в землю, положил ладони на вверх рукоятки и добавил: – всегда казалось, что растить меня было ему в тягость.

– А когда повзрослел, спрашивал?

– Я перестал с ним общаться когда мне исполнилось шестнадцать. Уже потом, я узнал, что он погиб в 87-м в битве при Догали.

– Африка, – сказал Маурицио и тоже остановился, – сколько там погибло итальянцев. А сколько погибло на Сицилии и вообще, по всей стране? Проклятый Криспи – убивать своих соотечественников, потому что им нечем кормить семьи. Не тот итальянец добрался к власти. Ничего, теперь всё будет по-другому. Слава Богу, у нас есть работа, жители бунтовать не хотят. Поэтому, будь благодарен за то, что имеешь, Алонзо.

– Capito.

Работа продолжалась, а диалог на некоторое время прекратился. Во время молчания жара ощущалась сильнее, так же как и запах скошенной пшеницы. Оно было необходимо, как вода в такой солнцепёк, но длилось, относительно рабочего дня, недолго.

– Алонзо, когда я был в таком же возрасте, как и ты, – начал опять говорить Маурицио, – мы с мамой ездили в Неаполь. И я, как и ты, впервые услышал, как кто-то делал музыку. Помню, мы стояли возле берега, вдоль которого сидели торговцы рыбой. Мама о чём-то разговаривала с продавцом, а напротив нас на ступеньках сидел мужчина. Я запомнил цвет его одежды, цвет оливы. Он держал старый инструмент, тогда я ещё не знал, что то была гитара. Помню запах моря, рыбы, и как он на меня посмотрел таким грустным взглядом. А потом начал играть какую-то мелодию, я уже не смогу её напеть, но помню, что тогда мне захотелось тоже научиться играть на гитаре.

– Ты умеешь играть на гитаре? – Удивлённо спросил мальчик.

– К сожалению нет, – с улыбкой ответил Маурицио, – не всегда мы получаем то, что хотим, но это не значит, что не нужно пытаться. Тем более, инструмент для пения всегда с тобой.

– Это точно, – бодро ответил Алонзо.

Работа продолжалась до наступления сумерек. Люди после тяжелого дня шли неспеша в сторону дома. Кто-то общался, кто-то шёл молча смотря себе под ноги или на небо. Где-то опять был слышен смех женщин и мужчин, которые, кажется, всегда пребывали в хорошем настроении.

Алонзо, идя рядом с матерью, засматривался на небо и слушал сверчков. Идти домой было хорошо – работать уже не надо и можно будет ещё покушать.

Так и проходило детство мальчика.

Почти каждое утро он встречался с Анджело возле фонтана “Desideri” (Желания) и ребята отправлялись на поиски приключений. Маурицио как-то рассказывал, почему у фонтана именно такое название.

По городской легенде, давным-давно на том месте находился колодец. Бедный житель деревни, набирая воду, громко промолвил: “Вот бы колодец не воду, а золото, давал, была бы жизнь моя счастливей”. Достав ведро с водой, на дне он увидел четыре золотых монеты. Это видели и другие люди. Пошел слух, что колодец исполняет желания. Правда, тот мужчина расточительно отнёсся к подарку судьбы. Рассказывали, что он прогулял все деньги и, набравшись долгов, однажды его тело с перерезанным горлом нашли неподалёку в горах.

– Buongiorno (доброе утро), Анджело.

– Buongiorno, Алонзо. Ну что, сегодня идём в горы?

– Может, в другой раз? Я боюсь опоздать на работу.

– Каждый день одно и тоже, мы так никогда не соберёмся.

– Мы же ходили когда-то, на праздник, помнишь?

– Та гора, в сравнении с другими, всё равно что наша деревня и Рим. Я хочу забраться на высокую гору, погулять там, посмотреть виды с высоты.

– Ну, не знаю. Вдруг я не успею?

– Успеешь, идём, или я без тебя пойду.

– Может давай в другой день, когда не нужно будет работать, тогда я точно…

Не дожидаясь окончания предложения, Анджело махнул рукой и пошёл. Сделав пару шагов, добавил:

– Как хочешь, тогда я сам пойду.

Алонзо стоял и смотрел, как Анджело отдаляется.

– Стой! – крикнул мальчик и побежал вслед за другом. – Я с тобой!

Путь к подножью ближайшей высокой горы занимал минут двадцать. Мальчишки шли и обсуждали, что они могут найти, забравшись на самый верх. Конечно же, все ожидания сводились к золоту или кладу, спрятанному несколько веков назад. А затем рассказ – на что будут потрачены деньги.

– Нужно учиться ремеслу, тратить понемногу и чтобы всегда оставалось на крайний случай пара золотых, – твердил Алонзо.

– Так ты никогда не разбогатеешь, чтобы много получить денег, сперва нужно много заплатить.

– А вдруг не получится? Тогда у тебя ничего не останется.

– Вот так все бедняки и думают.

– Тебе легко говорить.

– Будешь слушать меня, Алонзо, и тебе будет легко говорить, – немного с одышкой сказал Анджело, поскольку они уже поднимались на гору.

Жаркое солнце и крутой подъём оставляли ребятам всё меньше сил.

– В прошлый раз было не так тяжело.

– Тогда гора была меньше раза в три.

– Allora (значит), давай идти, пока не найдём тень, чтобы остановится отдохнуть.

– Нет времени отдыхать, мне ещё на работу сегодня, поэтому идём до самого верха, – тяжело выдохнув, Алонзо добавил, – нужно было воды взять с собой.

– Да.

Мальчишки дошли до развилки – одна тропа всё так же вела в гору, другая уходила словно вглубь неё.

– Наконец-то, – сказал Анджело, – идём в тенёк.

– Нет, мы же хотели добраться до самого верха.

– Я устал, ты тоже. Давай пойдём этой тропой, отдохнём. Уверен, там дальше тоже есть дорога к верхушке горы.

– Или может пойдём уже сейчас обратно? – Прижмурившись, Алонзо прислонил край ладони ко лбу, чтобы разглядеть вид.

Горы как горы, деревья как деревья, только более маленькие, ничего необычного. Сверчки, песчаные дороги и вдалеке всё размывалось от жары.

– И что, ради этого мы шли сюда? Так себе вид, а вот на самом верху будет точно красивый. Давай только сначала передохнём, – зайдя в тенёк, сказал Анджело.

– Нет, раз уж идём в тенёк, то без остановок.

– Bene, – ответил Анджело и последовал за другом.

Тенёк то появлялся, то исчезал, дорога была тоже неравномерной: то шла вверх, то опускалась вниз. Спустя приличный отрезок времени Алонзо сказал:

– Если через пять минут мы не выйдем на дорогу, ведущую к вершине горы, я развернусь и пойду обратно.