Читаем Жестокий хозяин онлайн бесплатно
Жестокий хозяин
Неважно, как далеко я убегу, он всегда поймает меня. Потому что я принадлежу ему телом, разумом и душой. Моя невинность исчезла. Мой отец мертв. И я больше не та девушка, которую заставили выйти замуж за наемного убийцу. Теперь я сильнее. Последние пять лет я убегала как от мстительного гнева сестры, так и от одержимости мужа. Когда Гейвен, наконец, поймает меня, у меня не будет другого выбора, кроме как использовать его так же, как он всегда планировал использовать меня. Чем ближе я, чем больше у меня информации, тем в большей безопасности мы оба. Поэтому, я приму его наказание за побег. Я возьму его боль и его удовольствие. Моя брачная ночь может и закончилась болью и предательством, но я не позволю, чтобы моя жизнь закончилась так же. Он убийца, а я цель. В конце концов, кто-то должен умереть, но кто это на этот раз?
Романы / Современные любовные романыПеревод группы: tg. RUINBOOKS — t.me/ruinbooks
Данная книга содержит очень мрачное содержание, которое может вызвать триггеры у некоторых читателей.
Все события и люди, описанные в этой книге, являются художественными произведениями. Любое сходство с живыми или умершими людьми является чистым совпадением.
Если вам не нравятся эти темы, перечисленные выше, или у вас есть определенные триггеры, которые вредны для вашего психического здоровья, пожалуйста, не читайте.
Заключительное замечание: хотя данная книга может содержать элементы БДСМ, она не точное представление о безопасных и правильных БДСМ-обязательствах и играх. Пожалуйста, не используйте эту книгу в качестве учебного пособия для понимания и изучения темы БДСМ.
Эта книга рекомендована для лиц старше 18 лет из-за сексуального содержания и взрослых ситуаций. Пожалуйста, имейте это в виду, и читайте на свой страх и риск.
Падающий снег был похож на тлеющие угли в костре. Мало кто это понимал. Нет, они никогда бы этого не поняли, если бы не заткнулись на хрен достаточно надолго и просто не прислушались к тому, как это звучит. Я предположил, что, окажись я в других обстоятельствах, я бы тоже не знал чего-то столь тривиального. Тем не менее, от этого не становилось легче иметь дело с идиотами этого мира.
В то время как все остальные этой морозной декабрьской ночью ходили по магазинам за рождественскими подарками, я был здесь — в нескольких милях от города, имея при себе всего лишь поношенное, дырявое зимнее пальто, которое могло бы несколько десятилетий назад довольно приятно держать холод в узде. Словно подчеркивая мою собственную неполноценность по сравнению с остальным миром, мой желудок заурчал от голода.
— Черт.
Я перевернулся на спину и закрыл глаза, отгородившись от темного покрова деревьев над моей головой. Вздрогнул, когда слой снега подо мной впитался мне в спину. Я пробыл здесь несколько часов — давным-давно меня высадил человек, на которого я в настоящее время работал. Или, скорее, меня высадил один из его приспешников. В конце концов, не могло быть такого, чтобы такой могущественный человек, как Джейсон Перелли собирался быть замеченным с наемным убийцей, когда я еще даже не проявил себя. Насколько он мог знать, меня поймают после моего первого убийства. Для него я был немногим больше, чем жадный уборщик, желающий лучшей жизни, и ему нужно было правдоподобное отрицание.
В животе у меня снова заурчало, и я положил руку на низ живота.
В отличие от большинства парней, с которыми я работал, я тренировался не для того, чтобы оставаться в форме. Мне и не нужно было этого делать. Вместо этого я перетаскивал коробки вниз, к заливу днем, а ночью меня отправляли в разные места города в качестве прославленного уборщика, чтобы я убирал грязные убийства для криминальных семей в этом районе. Мне интересно, сколько людей в городе сегодня вечером легли спать с утешительным неведением обо всем зле и порочности, которые остались в этом дерьмовом мире. Скольким из них не доводилось видеть мозговое вещество полуобнаженной женщины, распростертой на дорогом полу, отделанном мрамором цвета слоновой кости, или не приходилось вставать на четвереньки и оттирать кровь с плитки в ванной какого-нибудь миллионера?
При этой мысли я открыл глаза и перекатился на спину, мой палец в тонкой перчатке нащупал спусковой крючок, когда я вернулся в прежнее положение. Я поклялся, что это будет мой выход.
Кровь. Убийство. Хаос. Война. Не имеет значения, что я должен сделать.
Когда-нибудь я стану одним из тех богатых ублюдков, которые звали таких маленьких засранцев, как я, прийти и навести порядок за ними. Мне все равно, сколько жизней придется взять, чтобы почувствовать немного этого тепла. Иметь костер в такие холодные, темные ночи, как эта.
В конечном счете, в этом мире выживают сильнейшие, и я собираюсь стать одним из них.
Как будто эта мысль вызвала мою цель из глубины теней, на краю участка, где я прятался последние полдня, наконец появилась машина. Часы за часами я, блядь, ждал этого ублюдка, и теперь он наконец появился. Городской автомобиль медленно двигался по заснеженной дорожке к особняку в конце. Я не знал, кто этот парень — это не часть моей работы. Все, что я знал, это то, что если я все сделаю правильно, то Перелли будет не единственным, кому понадобятся мои навыки. Кому-то крупнее и намного страшнее его могут понадобятся. Рафаэлло Прайс. Глава семьи Прайс Синдикат. Он уже сказал это во время нашего единственного общения.
Мой палец спокойно лег на спусковой крючок "Remington 700 Sniper Chassis". Подарок. Это изменит правила игры. Я не знаю, что этот человек нашел во мне в тот день, когда увидел меня возле особняка Джейсона Перелли. Я был там только из любопытства — надеялся, что, может быть, у Перелли была вакансия охранника. Более солидная работа. Даже если бы я был просто пушечным мясом, я не мог больше жить в кишащей крысами и тараканами студии. Я был не просто голоден — я сходил с ума от голода. Я хотел большего. Больше денег. Больше шансов. Гораздо лучшей гребаной жизни, чем та, которая была у меня. Возможно, что-то в выражении моего лица насторожило его, но на данный момент он заключил сделку с Перелли, чтобы дать мне возможность убрать цель, от которой они оба хотели избавиться.
С другой стороны, может быть, для разнообразия, мне действительно повезло, потому что это мне казалось, что с приближающимся вторым ребенком от своей очень беременной жены Рафаэлло был добрее, чем любой мафиози, которого я встречал до него. Он подарил мне этот пистолет с глушителем и всем прочим и пообещал, что если мне удастся с этим справиться, то в будущем у меня будет больше работы. Работа, которая вывела бы меня из темноты и подтолкнула к пропитанному кровью свету.
Машина продолжила движение по дорожке и остановилась, приблизившись к фасаду здания. Мое дыхание было резким в легких, прожигая путь вверх по трахее, когда холодный воздух обжег внутренности моего горла.
Вдох.
Выдох.
Так близко. Почти на месте.
Мой взгляд упал на заднюю дверь, когда водитель остановил машину и вышел, обходя автомобиль, пока не добрался до задней части. Показалась темная шевелюра, а затем лицо мужчины было повернуто вверх, когда он взглянул на затемненный корпус загородного особняка. Предполагаемая конспиративная квартира, о которой он понятия не имел, уже была взломана. Это была одинокая фигура на фоне черного леса и белого снега. Я закрыл один глаз и поймал мужчину в поле своего зрения.
Он еще не знал этого, но он был ключом к лучшему будущему для меня. Одно маленькое пулевое отверстие в его голове ничего не будет стоить мне, а ему — всего.
Я хотел этого. Я хотел этого так чертовски сильно, что не мог уснуть от этого желания. Больше, чем секс. Больше, чем боль. Я хотел контроля над властью. Всего этого у меня раньше никогда не было.
Мужчина отошел от машины, когда задняя дверь была закрыта.
Один. Он скользнул прочь от своего человека и направился к ступенькам, ведущим ко входу в особняк.
Два. Он не оглядывался по сторонам, вероятно, уверенный в том, что у него получилось. Что он в безопасности.
Три. Он ошибся.
Я нажал на спусковой крючок, и винтовка дернулась, рядом с моим ухом раздался хлопок — гораздо тише, чем это было бы без глушителя, больше похожий на глухой удар, чем на "бах", каким он должен был быть.
В нескольких ярдах от него голова мужчины дернулась вниз, и на мгновение его тело зависло в воздухе. Это было так, как если бы он все еще был жив на самую короткую секунду, и он не мог до конца поверить в то, что произошло. Затем, в конечном счете, тело жертвы рухнуло на землю. Сначала ударились колени, затем грудь, и, наконец, раздался треск черепа, когда он отскочил от ступеньки.
Я сделал это. Я нажал на спусковой крючок. Я убил свою первую цель.
Тепло разлилось по моим конечностям, и я прикрыл рот рукой, когда раздался взрыв смеха. Срань господня. Я действительно сделал это.
Я отворачиваюсь от "Ремингтона-700" и на этот раз не закрываю свои глаза. Этот человек был жив, когда он прибыл, а теперь он мертв. В нескольких дюймах от его предполагаемого убежища. Я сделал это. Я отнял у него его жизнь, и, по сути, моя вот-вот должна была возродиться.
Отстранившись, я вытягиваю руки перед собой и смотрю на них. Эти руки отняли жизнь. Они держали кого-то другого и решили судьбу этого человека. Прилив эйфории охватил меня. Я никогда раньше не чувствовал такой силы.
Наконец-то я тот, кто контролировал ситуацию. Я закрыл глаза и рассмеялся, приглушая звук, уткнувшись лицом в снег. Холодность этого исчезла в свете моего нового обстоятельства. Никогда больше я не буду бояться этого мира. Никогда больше не буду хотеть или жаждать того, что было у кого-то другого.
Если бы я захотел этого — я мог бы взять это. Вся сила была прямо здесь, пуля и пистолет были моим оружием и платой.
Я посмотрела на шоколадный мартини, который грудастая блондинка прижимала к своей груди, притворно хихикая над чем-то, что сказал лысеющий мужчина рядом с ней. Я любила шоколад, но вместо этого держала в руке Negroni Sbagliato с небольшим количеством Prosecco. Оно было красивого красноватого цвета, и пузырьки танцевали в прозрачном бокале, растекаясь вокруг апельсиновой корки, искусно добавленной в качестве гарнира.
Почему я пила это, а не шоколадный мартини? Легко. Потому что я увидела какое-то глупое видео в Интернете, и в нем это прозвучало так хладнокровно и зрело. Это был то, за которым я стремилась. Хладнокровность и зрелость. Совсем не похож на ту молодую двадцатиоднолетнюю, которой я была на самом деле. В моем удостоверении личности было указано, что мне двадцать пять. Не то чтобы мне это действительно было нужно здесь. За последние несколько лет я узнала, что практически в любой другой стране на Земле может быть меньше насрать на возраст употребления алкоголя, если ты не совсем пьян и не устраиваешь сцен.
Тем не менее, мне казалось, что я действительно прошла полный круг сейчас, через три года после моей свадьбы, сидя в каком-нибудь случайном модном баре со своим первым "легальным" напитком. Конечно, во всех других странах это было законно, но иногда мне все еще нравилось притворяться, что я вернулась в Америку. В конце концов, это был дом, и даже если это не была родина моего отца, это была родина моей матери. В Австралии не было таких законов об употреблении алкоголя, как в Соединенных Штатах, но все равно — по крайней мере, для меня — сегодняшний день должен был стать особенным.
В животе у меня заурчало от голода, но сегодня я не смогла заставить себя поесть. Не тогда, когда я очень рассчитывала напиться в стельку и, пошатываясь, вернуться в квартиру, которую я сняла в самом центре Сиднея, так близко к Барангару, что я просыпалась с видом на залив каждое утро. Это была невероятно дорогая квартира, но я должна была соблюдать приличия. Мои клиенты не стали бы доверять тому, кто живет в сточной канаве. В конце концов, я должна была заставить их исчезнуть со вкусом.
Преступники — даже преступники в бегах — редко когда могли расстаться с нажитыми миллионами. Не то чтобы все мои клиенты были преступниками, но многие из них ими были. Некоторым, однако, просто не повезло настолько, что им понадобилась моя помощь.
У меня вырвался вздох, когда я заметила трио молодых женщин, одна из которых с поясом на груди пила шоты в углу рядом с играющей группой какой-то известной австралийской певицы, которую я слышала здесь по радио. Хотя на поясе было написано "Будущая невеста", мерцание блесток и драгоценных камней, украшавших его, заставило меня задуматься о других вещах — в частности, о том, что я должна была праздновать. Мои пальцы коснулись шеи в том месте, где колье подаренный мне Гейвеном — или, скорее, его ошейник собственности, когда-то покоился.
Теперь я чувствовала себя там странно обнаженной. Это было первое, что нужно было сделать, когда я убежала. Не обязательно потому, что я ненавидела это, но потому, что продажа бриллиантов была необходимостью. Это профинансировало мой новый старт и дало мне реальную возможность. Я знала, что должна быть умнее, когда сбежала во второй раз.
Гейвен зарекомендовал себя как находчивый и властный человек. Мой ноготь царапнул кожу на горле. И все же отпустить это было нелегко. Когда я смотрела на невесту и ее компанию, празднующих ее девичник — или девичничную вечеринку, как они называют это здесь, в Австралии, — я почувствовала укол раскаяния и зависти. Я убрала руку от шеи и потягивала свой напиток, наблюдая за их маленькой группой.
Я всегда представляла, что отмечать свой двадцать первый день рождения буду с подругами. Все мы были бы одеты почти так же, как я теперь — распутные коктейльные наряды, когда мы смеялись и хихикали, переходя из клуба в клуб, утопая в блаженстве молодости и рюмочках водки или текилы. В некоторых сценариях того, что я представляла себе сегодня, было, что я была бы дома, сидела бы в кабинете моего отца, когда мы вместе пили бы мой самый первый легальный напиток.
