Читаем Жестокие сердца онлайн бесплатно

Ева Эшвуд

Жестокие сердца

© 2022 by Eva Ashwood

© Серегина Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 20251

Рэнсом

Все адски болит.

Легкие горят, мышцы ноют от столь интенсивного бега в такую рань, но, учитывая, что за нами на всех парах мчится джип, остановиться мы не можем. Фары черного монстра вспыхивают где-то позади, и мы с братьями сворачиваем на боковую улицу, отчаянно пытаясь скрыться.

В столь ранний час единственные звуки на мелких тропках – наше тяжелое дыхание и стук ног по бетону, но сейчас это даже близко не утешает. Кто-то может выскочить из тени и перехватить нас, а мы понятия не имеем, где реально находимся и куда держим путь.

Нуэво-Ларедо – городок не такой уж большой, но дома тут повсюду, и никто из нас не знаком с этим районом достаточно для того, чтобы ориентироваться или понимать, куда мы вообще бежим. У меня мелькает мысль, что, может, джип хочет загнать нас в какую-то ловушку, но я отбрасываю эту мысль, прежде чем она успевает укорениться. Сейчас это не имеет особого значения. Нам просто нужно двигаться и пытаться преодолеть это дерьмо.

Двигатель джипа ревет у нас за спиной, и мы ускоряемся, пользуясь тем, что пешком передвигаемся проворнее, чем парни на джипе. Но все равно они чертовски близко.

– Да твою мать! – с чувством ругаюсь я, когда несколько минут спустя мы снова выбегаем на главную дорогу. – Пошла ты на хрен, Оливия!

Если бы кто-то из жителей прямо сейчас выглянул из окна, то увидел бы четверку безумцев, в предрассветные часы несущихся по улицам и пытающихся скрыться от джипа, который их преследует.

Часть меня надеется, что в этом джипе сидит сама Оливия, и я смогу ударить старуху прямо по ее самодовольной физиономии, если представится такая возможность.

Как только мы останавливаемся, чтобы оглядеться, снова вспыхивают фары. Я не знаю, как, черт возьми, джип двигается так быстро, но он снова оказывается прямо за нами, ослепляя нас ярким светом.

Уиллоу ахает, и, прежде чем я успеваю обернуться и посмотреть, в чем дело, мы снова трогаемся в путь. Вик хватает ее за руку и тащит. Мы ныряем в другой переулок, несясь так быстро, как только можем.

– Я видела… кто был в том… джипе, – задыхаясь, произносит Уиллоу. Звучит так, словно ей трудно дышать и говорить одновременно. – Это был… Трой.

Я резко поворачиваю голову и смотрю на нее.

– В каком это, на хрен, смысле? – рычит Мэлис. Затем поворачивается, чтобы посмотреть на нее, не замедляя при этом шага. – Ты уверена?

Уиллоу выглядит так, будто ее вот-вот стошнит, но она кивает.

– Я видела его. Он не мертв. Он, наверное… смог как-то выжить.

Вик фыркает.

– Это значит, что Оливии помогли. Черт, я не знал. Я на такое не рассчитывал.

Никто из нас не рассчитывал, но сейчас нет времени на размышления. Если этот ублюдок Трой тоже охотится за нами, то нам нужно продолжать бежать. Я уверен, что сволочь тоже точит на нас зуб, учитывая, что мы чуть не убили его и сбежали с женщиной, на которой он должен был жениться.

– Быстрее давайте! – шиплю я, ускоряя шаг, хотя чувствую, что сердце вот-вот разорвется. – Разберемся с этим дерьмом, как выберемся отсюда.

Хоть это говорю я, самому мне забыть об этой проблеме сложнее, чем кажется. Пока я бегу, шлепая ногами по асфальту, в голове проносятся вся та дрянь, которую вытворил Трой. Вспоминаются все его угрозы Уиллоу. И то, как он собирался жениться на ней против ее воли.

Я думаю о вечеринке по случаю их помолвки, о его собственническом взгляде, о том, как он вел себя: словно имел право решать, с кем Уиллоу позволено разговаривать, едва сдерживался, чтобы не устроить сцену.

Оливия, может, и ввязалась в это дело ради денег, и явно готова использовать своего единственного живого наследника в качестве разменной монеты, но Трой – один из тех придурков, которые мстительны и мелочны просто потому, что могут такими быть. Он гоняется за нами не из-за денег.

А потому что не может позволить себе проиграть.

Во мне поднимается гнев, жаркий и сильный. Думаю, я ненавижу этого ублюдка даже больше, чем Оливию.

Мысль о том, чтобы бегать от него, вызывает у меня тошноту, и я почти испытываю искушение остановиться и попытаться прикончить этого ублюдка, но затея идиотская. Мы в невыгодном положении, влипли по полной. Сейчас важнее всего обеспечить безопасность Уиллоу. Все остальное может подождать.

Так что мы продолжаем бежать по улицам, ныряя в тесные переулки. Перепрыгиваем через грядки, пригибаемся перед бельевой веревкой, растянутой у одного из домов, стараясь держаться как можно дальше от джипа. Чем дольше мы бежим, тем тише становится вокруг, и после нескольких мучительных минут кажется, будто нам удалось унести ноги.

Позади нас больше не слышно рева двигателя, улицы освещены лишь парой фонарей, а не ослепительным светом фар. Но мы все еще мчимся вслепую по этому незнакомому мексиканскому городку, не зная, куда направляемся. Не похоже, что у Вика было время спланировать для нас маршрут. Эти ублюдки застали нас врасплох.

Следующее место, где мы будем скрываться, придется выбирать с бóльшим умом.

Кстати, об этом – куда нам вообще ехать? Если Трой и Оливия каким-то образом лишь несколько дней назад выяснили, что мы отправляемся в Мексику, они не могли пробыть здесь дольше нас, но ресурсов у них, конечно, в разы больше. Черт, может, у них тут даже люди свои есть, которым она платят за содействие. Трудновато будет понять, куда можно бежать, а куда нет. Нужно увеличить между нами дистанцию, сбить их со следа, чтобы успеть перегруппироваться и придумать остальную часть плана.

Предполагалось, что у нас будет больше времени на это, но, что ж, ни черта не вышло.

Я лихорадочно соображаю, пытаясь что-то придумать, когда мы, наконец, замедляем шаг. Вик оглядывается по сторонам, словно пытаясь найти какой-то ориентир, который помог бы ему понять направление. Мы выходим на другую улицу.

Но прежде, чем он успевает что-либо сказать, воздух прорезает громкий рев.

Твою же ж мать. Джип.

На этот раз фар нет, но звук мотора ни с чем не спутаешь. Водитель выключил свет, чтобы слиться с окружающей темнотой. Джип устремляется к нам, быстро приближаясь.

– Черт! – кричу я и чувствую, как Мэлис и Вик двигаются рядом со мной. Вик бросается на защиту Уиллоу, и в ту же секунду раздается выстрел.

Затем Вик оседает и тяжело падает на землю.

Уиллоу вскрикивает, звук получается пронзительный и испуганный. Двигатель джипа снова ревет. Он не останавливается и даже не замедляет ход. Лишь слегка отклоняется от курса, проносясь мимо нас. Боковая дверь открывается, и когда машина проезжает мимо, оттуда высовывается рука, хватает Уиллоу и втаскивает ее в салон мчащегося автомобиля.

Она снова кричит, вырываясь из рук того, кто, черт возьми, схватил ее, но этого недостаточно.

– Сука, нет! – вопит Мэлис.

– Не смей, мать твою! – кричу я рядом с ним.

Я набираю скорость, пытаясь догнать джип, но он уносится в ночь с такой скоростью, что надежды догнать его пешком просто нет.

«Давай,– уговариваю я себя, стиснув зубы. Хочу двигаться быстрее, чтобы поспеть за джипом, хотя бы оставить его в поле зрения.– Давай, черт тебя дери».

Но это бесполезно. Он удаляется все дальше и дальше, и в конце концов мне приходится остановиться. Легкие горят. Фары выключены, поэтому я даже не могу разглядеть в темноте эту чертову тачку.

Дерьмо. Гребаное, мать вашу, дерьмо.

Джип исчез, а вместе с ним и Уиллоу.

На какое-то долгое мгновение мне кажется, будто время полностью остановилось. Мой разум пытается осознать этот факт, отказываясь в него верить. Каждый вдох подобен вдыханию осколков стекла, и я борюсь за воздух, пытаясь не дать гневу и отчаянию затуманить мое сознание.

Единственное, что, наконец, прорывается сквозь пелену паники и ярости в моем мозгу, – это шум позади. Я оборачиваюсь, смотрю на Мэлиса, который застыл на том месте, где у нас украли Уиллоу.

Он стоит на коленях на земле, нависая над телом Вика, и у меня в животе возникает тошнотворное чувство.

Черт, нет. Нет, нет, нет.

Мы не можем потерять Вика и Уиллоу в одну ночь. Это было бы просто…

Нет.

Они в нескольких кварталах позади меня, почти неразличимые в окружающей нас темноте, и несмотря на то, что мои мышцы и легкие протестуют, я поворачиваюсь и снова пускаюсь бежать, направляясь обратно к ним. У меня сжимается грудь, и это не только от напряжения. Я не знаю, что увижу, когда доберусь до братьев, и если Вик мертв…

Я с трудом сглатываю при этой мысли.

Когда подхожу ближе, то вижу, что Мэлис продолжает давить на рану в боку Вика. Вик болезненно стонет, и у меня немного сжимается желудок. Он все еще жив. Слава яйцам, хоть так.

Мэлис поднимает голову, когда я подхожу к ним. В его глазах читается очевидный вопрос, и я качаю головой.

– Уехали, – говорю я хриплым голосом. – Уиллоу забрали.

– Черт! – ругается мой старший брат. – Твою мать! – Его темные глаза вспыхивают от тревоги, челюсть сжимается.

Лежащий на земле Вик выглядит просто отстойно. Его рубашка пропитана кровью, но, похоже, он этого даже не замечает. Он закрывает глаза и прерывисто выдыхает, и я вижу, как его руки ритмично сжимаются в кулаки, пока он, как обычно, считает про себя. Ему, наверное, больно от ранения, но сейчас его разрушает потеря Уиллоу. Как и всех нас.

Какое-то мгновение мы все просто пребываем в тишине, глядя на то место, откуда исчезла Уиллоу. Переварить все, что произошло, чертовски трудно. Прошлой ночью мы танцевали, счастливые и свободные впервые за долгое время. Мы думали, что все будет хорошо. Считали, что можно ненадолго перестать бегать. Все казалось идеальным. Мы все трахнули Уиллоу, и ощущалось это так, словно финальный кусочек пазла встал наконец на свое место. Словно все стало так, как должно было быть. А теперь ее нет. Этот ублюдок затащил ее в джип, и мы понятия не имеем, куда ее увезли. Меня тошнит от этой мысли.

– Мэлис, – хрипит Вик, голос у него измученный, но решительный. – Помоги мне встать.

– Вик…

Виктор прерывает его, качая головой.

– Все не так плохо. Он просто задел меня. И мы не можем здесь оставаться. Чем дольше тут задерживаемся, тем дальше она от нас. Нам нужно идти.

– И куда, интересно? – спрашиваю я, подходя ближе, чтобы помочь Мэлису поднять Вика на ноги.

– Мы знаем, что ее забрал Трой, – выдавливает из себя Вик. – Значит, с этого и стоит начать. Просто надо понять, куда, черт возьми, он собирается ее отвезти. Пошли. Нужно найти тачку, взломать ее. Ты сможешь подлатать меня, как только тронемся в дорогу.

Именно в этот момент я понимаю, насколько Вик серьезен. Он готов позволить нам заштопать его на заднем сиденье движущейся машины. То есть никаких аккуратных швов, которые он так любит. И вообще обычно он сам этим занимается. Но сейчас Уиллоу важнее всего. Даже важнее его тараканов.

Мэлис делает глубокий вдох и выдыхает.

– Ладно. Пошли. – Он бросает на меня взгляд. – Ты лучше всех разбираешься в электропроводке, так что займись этим делом. Наверняка тут найдется что-то приличное.

Я киваю.

В моем сердце все еще пустота, зияющая рана, но я стараюсь пока не думать об этом. У нас есть цель, и мне нужно сосредоточиться на ней, а не позволять боли в груди захлестывать меня, словно цунами.

Мне нужно сфокусировать всю свою энергию на одном непреложном факте.

Мы с братьями сделаем все возможное, чтобы вернуть Уиллоу.

2

Уиллоу

Сознание возвращается ко мне медленно, урывками.

В первую очередь ощущаю боль в мышцах и груди. У меня кружится голова, и я изо всех сил пытаюсь открыть глаза, но веки кажутся слишком тяжелыми. Когда я стараюсь вспомнить, что произошло, у меня сводит живот и болит голова, поэтому я делаю глубокий вдох.

Меня держат… чьи-то руки?

Я чувствую, что двигаюсь, как будто меня кто-то несет. По моему телу скользят толстые пальцы, но знакомыми они не кажутся.

– Эй! – рявкает кто-то. – Держи свои гребаные руки при себе. Я нанял тебя не для того, чтобы ты ее лапал, придурок.

Погодите. Я знаю этот голос.

На меня набрасывается головокружительный вихрь эмоций, образов и ощущений. Я помню, как бежала от джипа, как Вик рухнул передо мной на землю, и как кто-то оттащил меня от парней, прежде чем они успели среагировать. Мои глаза резко открываются как раз в тот момент, когда меня опускают на землю, и надо мной возникает обманчиво красивое лицо Троя.

На его лице никаких чувств, но в глазах что-то есть. Не совсем триумф, нечто более мрачное. То, что не сулит мне ничего хорошего.

– Доброе утро, милая, – произносит он, и нежность, слетающая с его языка, звучит как яд.

У меня во рту пересохло, и я с трудом выговариваю слова.

– Ты должен быть м… мертв.

Он фыркает, и в этом звуке буквально сквозит презрение.

– Что ж, твой ручной зверек должен был лучше целиться, если ты хотела, чтобы он меня убил. Ничего важного не задел, хотя, надо сказать, потеря крови меня чуть не доконала. – Трой ухмыляется, пожимая одним плечом. – У меня лучшие врачи, каких только можно купить за деньги.

– Ты…

– Хватит болтать, – обрывает меня Трой. – Тебе лучше пока поспать. Это будет долгая поездка.

Я открываю рот, чтобы послать его ко всем чертям, но тут кто-то втыкает иглу мне в шею. Ощущаю острую боль, все становится как в тумане, пока меня снова не окутывает темнота.

Что бы они мне ни дали, должно быть, оно сильное, поскольку долгое время после этого я помню лишь отдельные моменты. Время от времени просыпаюсь и затуманенным взором смотрю по сторонам, но вокруг нет ничего примечательного, на чем можно было бы задержать взгляд. Долго бодрствовать, кстати, не выходит. Иногда, как только я просыпаюсь, темнота снова настигает меня, затягивая обратно. Я не знаю, то ли они каждый раз накачивают меня, то ли это какое-то замедленное действие того вещества, который они ввели мне в первый раз – я понятия не имею, сколько времени прошло и где мы вообще находимся.

Ясно одно: мы движемся. Где-то на кочку наткнемся, где-то едем по гладкой дороге, но я чувствую все.

Кто-то пару раз приподнимает мне голову и вливает в рот воду, которую я с трудом проглатываю. Внутри у меня все болит, а холодная жидкость вызывает шок. Иногда мне дают еду – кусочки фруктов и черствый хлеб, – и хотя мой мозг кричит сквозь туман, что мне ничего не нужно от этих людей, я не в себе, чтобы сопротивляться.

Когда кто-то помогает мне дойти до туалета, я послушно плетусь, почти как марионетка. Я словно оказалась запертой в своей собственной голове – знаю, что это неправильно, ужасно, но у меня нет ни сил, ни воли что-либо с этим сделать. Как только я начинаю думать о том, чтобы воспротивиться, потребовать объяснить, куда меня ведут, то снова погружаюсь во тьму. Полностью отключаюсь.

С моих губ срывается стон, я чувствую, как по щекам текут слезы, хотя даже и не думала, что вообще плачу.

Я запуталась в мыслях.

Вдали от мужчин, которых люблю.

И просто… потеряна.

* * *

Некоторое время спустя я снова просыпаюсь.