Читаем Жертвы Ялты онлайн бесплатно
Жертвы Ялты
Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков… Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения» Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.
Документальная литература / Биографии и Мемуары / История / Образование и наукаПервое издание книги «Жертвы Ялты» вышло в свет 6 февраля 1978 года. С тех пор общественное мнение, пресса и радио не раз выражали интерес в связи с обнародованной в ней информацией. Вызванные книгой вопросы были поставлены на обсуждение в парламенте; министру иностранных дел было предложено провести публичное расследование дела.
20 февраля «Таймс» опубликовала передовую статью, в которой перечислялись обвинения в адрес министерства иностранных дел и подчеркивалась настоятельная необходимость для Великобритании хоть как-то загладить вину:
Английские официальные лица обвиняются в том, что они приняли неправильное решение, проводили неверную политику и тем самым способствовали смерти множества ни в чем неповинных людей. Им следовало бы… высказать парламенту и общественности свою точку зрения на насильственную репатриацию… Гарольд Макмиллан, бывший в 1944–45 годах министром-резидентом при командовании Средиземноморского театра, должен поддержать кампанию гласности своим немалым авторитетом, рассказав все, что ему известно… Однако и представители защиты, если таковая окажется, тоже должны быть выслушаны.
Через два дня министр иностранных дел отклонил запрос о публичном расследовании на том основании, что такой шаг может создать нежелательный прецедент, когда раньше времени будут введены в обращение материалы тайных архивов, засекреченные на основании Закона о тридцатилетнем сроке давности. Однако он добавил:
Расследование и проверка данных — это дело общественности. Если живы люди, имевшие отношение к этому вопросу, они имеют полное право комментировать документы; этим же правом может воспользоваться каждый.
В процессе изысканий материалов для этой книги я обратился к господам Браймлоу, Дину, Голсуорси и Макмиллану с просьбой предоставить мне информацию. Все ответили отказом. Как объяснил сэр Томас Браймлоу в письме от 21 августа 1973 года:
Я все еще государственный служащий, связанный законом о государственной тайне… Поэтому с сожалением сообщаю, что мне не пристало высказывать свое мнение…
Теперь этот предлог отпал, устраненный властью министра иностранных дел; но бывшие дипломаты и государственные деятели по-прежнему безмолвствовали. В письме в «Тайме» сэр Николас Читам, предшественник Джона Голсуорси на посту посла в Мексике, смиренно просил нарушить это молчание:
Как бывший коллега этих господ, имеющий некоторое отношение к русской белоэмиграции, я был бы глубоко заинтересован в их комментариях и объяснениях. Я уверен, что этот интерес разделяют многие ваши читатели.
Как раз в это время сэр Патрик Дин, посол в Вашингтоне в 1965–69 годах, а в 1973-м председатель Англо-говорящего союза, решил выступить в телевизионной документальной передаче о скрывающихся немецких военных преступниках. Дин, который когда-то был обвинителем на Нюрнбергском процессе, выразил сожаление по поводу того, что многим немцам удалось избежать суда. В Нюрнберг Дин приехал в 1946 году. До этого он выступал в роли одного из сторонников и инициаторов насильственной репатриации русских. Поэтому его появление в качестве обвинителя вызвало иронические комментарии в Англии, Германии и других странах. В уставе Международного Военного трибунала, принятом 8 августа 1945 года, в числе крупнейших военных преступлений названы:
нарушения законов войны или обычаев ведения войны. К таким нарушениям следует отнести убийства и дурное обращение с мирным населением… или военнопленными… либо их депортацию на принудительные работы…
Несмотря на это, как свидетельствует бывший коллега Дина, тот не выказывал
…каких-либо угрызений совести по поводу своего участия в политике, в результате которой более миллиона русских — мужчин, женщин и детей — были высланы без суда и следствия на смерть, муки и рабский труд *.
Но в 1978 году первые разоблачения содеянного Англией в 1945 стали настоящей сенсацией. Судя по этой реакции, подавляющее большинство англичан сожалеет о мерах, которые привели к столь бессмысленной жестокости. В ряду негодующих откликов особняком стоит заявление бывшего английского офицера Шона Стюарта:
Летом 1945 года моя рота получила приказ окружить (казаков), бежавших из лагерей в горы восточнее Лиенца. Насколько я помню, все мы считали, что те, кого мы ловим, заслуживают самого худшего. Так я думал тогда, так думаю и сейчас.
Казаков, окруженных ротой Стюарта и другими отрядами, 15 июня доставили на грузовиках в советский приемный пункт в Граце. Вскоре после того, как я прочитал отклик Стюарта, мне удалось разыскать участника этих событий. Сержант 56-го Рисского полка Дональд Лоуренс был в конвое бронемашин, сопровождавшем пленных. Вот что он рассказал мне.
Когда пленные прибыли в Грац, одна женщина рванулась к парапету виадука через реку Мур. Сперва она кинула в воду ребенка, потом бросилась вниз сама. Пленных, мужчин и женщин вместе, загнали в огромный, огороженный проволокой концентрационный лагерь. Сержант Лоуренс видел, как пьяные советские охранники на расставленных по всему периметру сторожевых вышках стреляли из автоматов в плотную толпу пленных. Одну женщину ему удалось тайком вывезти в своей машине назад в Лиенц. Сержант на всю жизнь запомнил этот кошмар.
Интересно, какова бы была реакция публики, когда бы с вышеприведенным заявлением выступил не Шон Стюарт, а
К счастью, большинство англичан, вероятно, присоединились бы к точке зрения профессора Робина Кемболла, специалиста по России и бывшего военно-морского офицера:
Эта мрачная, неприятная глава нашей истории слишком тяжела для честного английского сознания. Попытки уйти от ответственности и оправдаться незнанием последствий или «духом времени» лишь ухудшают дело… Наша политика… была совершенно непростительна, и чем выискивать иллюзорные извинения, достойнее, я полагаю, по-христиански принять этот факт таким, каков он есть, и нести наш крест в стыдливом молчании.
В июле 1978 года было составлено обращение к общественности об основании фонда для возведения в Лондоне Мемориала жертвам Ялты. Обращение подписали члены всех представленных в парламенте политических партий, видные ученые и общественные деятели. Мемориала как вечного напоминания об отвращении английского народа к тому, что было втайне проделано от его имени в 1945 году, и о глубоком сочувствии к миллионам страдальцев.
Николай Толстой
Сомерсет, август 1978.
Памяти жертв посвящается
Прошло уже много лет с тех пор, как миру стало известно, что в 1944–47 годах западные союзники выдали Сталину два с лишним миллиона русских, большинство которых постигла ужасная участь. Поначалу эти сведения были в основном достоянием эмигрантских кругов, которых непосредственно коснулась эта трагедия; в последние годы появилось несколько работ на английском языке, основанных на тщательном изучении вопроса *1.
Однако, несмотря на обилие публикаций, многие из которых содержат богатую информацию, изученными оказались лишь отдельные аспекты проблемы. Начать с того, что даже самые недавние исследователи не получили доступа к большой части чрезвычайно важных материалов. В соответствии с Законом о тридцатилетнем сроке давности, государственные документы становятся доступны лишь постепенно, и поэтому до выхода в свет настоящей работы ни один историк не мог воспользоваться документами, появившимися после Потсдамской конференции, с июля 1945 и до конца 1947 года. Между тем информация, содержащаяся в этих документах, охватывает половину интересующего нас периода, и их значение для понимания всего случившегося самоочевидно. До сих пор не были опрошены многочисленные участники событий, включая тех, кто в то время занимал ключевые позиции. Их свидетельства должны были во многом изменить прежнюю картину.
Об объеме работы, которую еще предстоит проделать, лучше всего, вероятно, говорит тот факт, что примерно три четверти материалов, использованных в книге «Жертвы Ялты», ранее не появлялись в печати. Обстоятельства, в силу которых столь огромное количество русских оказалось в Германии; насильственные репатриации из Норвегии, Северной Африки, Франции, Бельгии, Голландии и нейтральных стран; вопрос о нарушении Англией и Америкой Женевской конвенции; операции, в которых с советской стороны были задействованы НКВД и СМЕРШ; судьба русских, возвращенных на родину, — все это впервые подробно описано лишь в этой книге.
Одна из важнейших глав посвящена страшному эпизоду, который, как ни странно, полностью ускользнул от внимания историков. Тысячи беженцев, никогда не живших в Советской России, покинувших родину в 1919 году в качестве союзников англичан и американцев и, соответственно, не имевших никакого отношения к Ялтинским соглашениям, были переданы в Австрии СМЕРШу по договоренности столь секретной, что для сокрытия следов этой операции до сих пор принимаются исключительные меры.
История насильственной репатриации остается животрепещущей темой и сегодня. Лорд Эйвон, он же Антони Иден, ответственный за проведение всей этой политики, неоднократно писал мне и пытался оправдать репатриации, отказываясь в то же время отвечать на конкретные, причем ключевые вопросы. Только один чиновник министерства иностранных дел, имевший прямое отношение к событиям 1944–45 годов, согласился поговорить с автором, да и то лишь затем, чтобы объяснить, что именно этот период начисто выпал у него из памяти. Остальные отказались давать интервью, и автор лишь позднее узнал формальную причину их молчания: политику определял министр, делом государственных служащих было её воплощать. Как бы ни относиться к этому аргументу вообще, для темы данной книги он малопригоден. И если до сих пор историки, уделяя основное внимание политическим деятелям и их решениям, почти полностью игнорировали безымянных государственных служащих, теперь необходимо рассказать о том, какой властью обладали эти люди и как они ею пользовались.
В разгар насильственных репатриаций, в июле 1945, в Англии прошли всеобщие выборы. Эрнест Бевин сменил Идена на посту министра иностранных дел. Стремясь понять, продолжать ли ему политику Идена, он запросил подробный отчет о принятых мерах. В отчете говорилось, что «для возвращения русских на родину «насильственные меры» до сих пор не применялись». Основываясь на этой лживой информации, Бевин с большой неохотой согласился еще полтора года продолжать ту же политику и вынудил американцев тоже принять ее.
Не случайно эта история так долго оставалась неизвестной западной общественности. А.И. Солженицын даже предположил, что поскольку.
…общественное мнение не помешало «операции», не хотело обсуждать эту тему, не просило объяснений… нам кажется, что этот грех ложится на весь английский народ… *2.
Вряд ли это справедливо. В 1945 году самое большее несколько сотен англичан знали о роли своей страны в происходившем, авесь смысл последнего понимали и вовсе немногие. Один только Джордж Оруэлл обвинял прессу в попытке замолчать ужасающие факты. Но его обвинения были гласом вопиющего в пустыне. И сам Оруэлл полагал, что это отчасти объясняется «ядовитым влиянием советского мифа на интеллектуальную жизнь Англии», имея в виду распространенное среди английских левых мнение, что сталинская Россия действительно свободное и справедливое государство *3.
Критика Оруэлла, несомненно, была справедлива. Английские репортеры, по редакторскому ли наущению или без оного, неохотно печатали сообщения, представляющие советскую, систему не в лучшем свете, хотя немногие заходили так далеко, как «либерал» А.Дж. Каммингс, заявивший в своей статье в «Ньюс кроникл» от 3 октября 1944 года, что, «за исключением одного-единственного человека, все эти русские… рвутся назад… на родину».
