Читаем Женский вопрос онлайн бесплатно

Тэффи

Женский вопрос

Фантастическая штука в 1-м действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

О Т Е Ц. В первой и третьей картинах в обыкновенном платье; во второй в длинном цветном клетчатом сюртуке, широком отложном воротнике и в пышном шарфе, завязанном бантом под подбородком.

М А Т Ь. В первой картине в домашнем платье. Во второй картине в узкой юбке, сюртуке, жилете, крахмальном белье.

К А Т Я. Причесана по-дамски. 18 лет. Одета во второй картине приблизительно как мать.

В А Н Я. 17 лет.

К О Л Я. 16 лет. В первой картине Ваня в пиджаке. Коля в велосипедном костюме. Во второй картине - оба в длинных цветных сюртуках, один в розовом, другой в голубом, с большими цветными шарфами и мягкими кружевными воротниками.

их дети.

А Н Д Р Е Й  Н И К О Л А Е В И Ч. Одет в том же роде. Шляпа с вуалью. В руках муфта.

Т Е Т Я  М А Ш А. Толстая. Мундир до колен, высокие сапоги, густые эполеты, ордена. Прическа дамская.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Фрак, узкая юбка, крахмальное белье, пенсне. Худая, плешивая, сзади волосы заплетены в крысиный хвостик с голубым бантиком.

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч, ее муж. Широкий сюртук. Кружевной шарф, лорнет, сбоку у пояса веер.

Д Е Н Щ И Х А. Толстая баба, волосы масленые, закручены на затылке; мундир.

А Д Ъ Ю Т А Н Т К А. Военный мундир. Сильно подмазанная. Пышная прическа, сбоку на волосах эгретка.

С Т Е П К А. Черные панталоны, розовая куртка, передник с кружевами, на голове чепчик, на шее бантик. Очень некрасив.

И З В О З Ч И Ц А. В повойнике, сверху шляпа извозчичья. Армяк. Кнут.

Г Л А Ш А. Горничная.

Гостиная. У стены большой старинный диван. Вечер. Горят лампы. Через открытую дверь виден накрытый стол; м а т ь вытирает чайные чашки. В а н я у стола читает. К о л я в велосипедной шапке лежит на качалке. К а т я ходит

по комнате.

К А Т Я (волнуясь). Возмутительно! Прямо возмутительно! Точно женщина не такой же человек.

К О Л Я. Значит, не такой.

К А Т Я. Однако во многих странах существует женское равноправие, и никто не говорит, что дело от этого пошло хуже. Почему же у нас этого нельзя?

К О Л Я. Значит, нельзя.

К А Т Я. Да почему же нельзя?

К О Л Я. Да вот так, нельзя, и баста.

К А Т Я. Баста потому, что ты дурак.

М А Т Ь (из столовой). Опять ссориться? Перестаньте. Как не стыдно...

К А Т Я. Он меня нарочно дразнит. Знает, что мне тяжело... что я всю жизнь посвятила... (Плачет.)

К О Л Я. Ха, ха! (Поет.) Жизнь посвятила и жертвою пала. И жертвою пала.

Слышится звонок.

М А Т Ь. Перестаньте, вы там. Кто-то звонит.

Входит о т е ц.

О Т Е Ц. Ну-с; вот и я. Что у вас тут такое? Чего она ревет?

К О Л Я. Она жизнь посвятила и жертвою пала.

М А Т Ь. Ах, замолчите, ради Бога. Отец усталый пришел... Вместо того чтобы...

О Т Е Ц (хмурится). Действительно, черт возьми. Отец целый день служит, как бешеная собака, придет домой, и тут покоя нет. И сама, матушка, виновата. Сама распустила. Катерина целые дни по митингам рыскает, этот болван только ногами дрыгает. Сними шапку! Ты не в конюшне! Отец целый день, как лошадь, над бумагами корпит, а они вместо того, чтобы...

М А Т Ь. Пойди, Шурочка, попей чайку.

О Т Е Ц. Иду, Шурочка. Я только один стаканчик. Опять бежать нужно.

М А Т Ь (передавая ему стакан, который он выливает стоя). Бежать?

О Т Е Ц (раздраженно). Ну да, очень просто. Что это, первый раз, что ли? Верчусь, как белка в колесе. Для вас же. У нас сегодня вечернее заседание. Ах да - совсем и забыл. Я ведь для того и зашел. Позвольте вас поздравить, душа моя. Дядя Петя произведен в генералы. Нужно будет устроить для него завтра обед. Ты распорядись. Вино я сам куплю.

М А Т Ь. Ты сегодня поздно вернешься?

О Т Е Ц. Вот женская логика. Ну разумеется, поздно. (Берет портфель не за тот конец. Из него вываливаются бумаги и длинная розовая лента.)

К О Л Я. Папочка... лента.

О Т Е Ц (быстро сует ленту в портфель). Ну да... ну да, разумеется. Деловая лента... Ну, до свиданья, Шурочка. (Треплет ее по щеке.) Спи, мамочка, спокойно. (Уходит.)

М А Т Ь (вздыхая). Бедный труженик!

К О Л Я. Гм! гм! Деловая лента.

М А Т Ь. Что?

К А Т Я. Вот тоска! Я прямо с ума сойду.

М А Т Ь. Это от безделья, душа моя. Поработала бы, пошила бы, почитала бы, помогла бы матери по хозяйству, вот и тоски бы не было. (Уходит.)

К О Л Я. Пойду, помогу матери по хозяйству. (Уходит в столовую. Видно, как берет ложку и ест варенье прямо из вазочки.)

К А Т Я. Не желаю. Я не кухарка. Я, может быть, тоже желаю служить в департаменте. Да-с. И на вечерние заседания ходить желаю. (Коля громко хохочет, вскакивает и грозит кулаком.) Как я вас всех ненавижу. Теперь я равноправия не хочу. Этого с меня мало! Нет! Вот пусть они посидят в нашей шкуре, а мы, женщины, повертим ими, как они нами вертят. Вот тогда посмотрим, что они запоют.

В А Н Я. Ты думаешь, лучше будет?

К А Т Я. Лучше? Да, мы весь мир перевернем, мы, женщины...

В А Н Я. Э, полно! Новой жизни жди от нового человечества, а пока люди те же, все останется по-старому.

К А Т Я. Неправда! Ты все врешь. Ты все нарочно. И во всяком случае, передай твоему Андрею Николаевичу, что я за него замуж не пойду. Не намерена! Повенчаемся, а он у меня на другой день спросит, что у нас на обед. Ни за что! Лучше пулю в лоб.

В А Н Я. Да ты совсем с ума сошла!

К А Т Я. Кончу курсы, буду доктором, тогда сама на нем женюсь. Только чтобы он ничего не смел делать. Так только по хозяйству. Не беспокойтесь, могу прокормить.

В А Н Я. Да не все ли равно.

К А Т Я. Нет-с, не все равно. Совсем другая жизнь будет. Не ваша, не дурацкая, потому что женщина не такое существо, как вы, а совсем наоборот.

В А Н Я. То есть что наоборот?

К А Т Я. Да все наоборот. А вы все выродились. От продолжительной власти совсем одурели. Твой же Андрей Николаевич умиляется над профессором Петуховым: ах, ученый! ах, милая рассеяность! чудак, не от мира сего... Просто старая калоша, и не моется никогда. Все вы друг перед другом умиляетесь. Жен обманываете, в карты дуетесь, и все у вас очень мило выходит. Разве женщина могла бы себя так вести?

Г О Л О С  М А Т Е Р И. Катя! Я прилягу. Если услышите папочкин звонок, разбудите Глашу - она так крепко спит.

К А Т Я. Хорошо! Я все равно всю ночь не засну.

Ваня уходит и запирает свою дверь.

К А Т Я (стучит в его дверь кулаком). Так и скажи ему, что не пойду! Слышишь? Не выйду! (Сидит на диване и плачет.)

Бедный Андрюша... И я бедная!.. Что же, будем ждать, пока все станет навыворот... Буду доктором... Андрюша... (ложится на диван) верю, что все сбудется... Вот счастье-то было бы. (Зевает.) Уж я бы их.. (Засыпает.)

Сцепа мало-помалу темнеет. Несколько мгновений совсем темно. Затем сразу вспыхивает дневной свет. К а т я сидит за столом и разбирает бумаги. На

диване К о л я вышивает туфли. В столовой отец моет чашки.

К О Л Я (хнычет). Опять распарывать. Опять крестик пропустил!

К А Т Я. Тише, ты мне мешаешь!

В А Н Я (выходит оживленный, бросает шапку на стул). Как сегодня было интересно! Я прямо из парламента. Сидел на хорах. Духота страшная. Говорила депутатка Овчина о мужском вопросе. Чудно говорила! Мужчины, говорит, такие же люди. И мозг мужской, несмотря на свою тяжеловесность и излишнее количество извилин, все же человеческий мозг и кое-что воспринимать может. Ссылалась на историю. В былые времена допускались же мужчины даже на весьма ответственные должности...

О Т Е Ц. Ну, ладно. Помоги-ка мне лучше убрать посуду.

В А Н Я. Приводила примеры из новых опытов. Ведь служат же мужчины и в кухарках и в няньках, так почему же...

К А Т Я. Перестань, Ваня, ты мне мешаешь.

Звонок.

Вот, верно, мама звонит.

О Т Е Ц (суетясь). Ах ты, Боже мой! Опять он не слышит. Отворю сам. (Убегает.)

М А Т Ь (возвращаясь с отцом). Напрасно, напрасно, дитя мое. Открывать двери - дело прислуги. Слушайте, детки. Интересная новость. Тетю Машу произвели в генералы.

О Т Е Ц. Достойная женщина.

К А Т Я. Всю жизнь полковой овес воровала.

О Т Е Ц. Как тебе не стыдно.

К А Т Я. За галстук заливает и ни одного смазливого белошвея не пропустит.

О Т Е Ц. Коля, выйди из комнаты. Говоришь при мальчике такие вещи.

М А Т Ь (отцу). Ну-с, Шурочка, не ударь лицом в грязь. Нужно сегодня устроить для тети Маши обед. Вино я сама куплю. А ты распорядись. Коля, Ваня, помогите отцу.

О Т Е Ц (робко). Может быть, можно отложить обед на завтра? Сегодня немножко поздно...

М А Т Ь. Вот мужская логика! Я гостей созвала на сегодня, а он обед подаст завтра. (Уходит.)

В А Н Я. Ах, как чудно говорила Овчина! Вы должны давать мужчинам тоже образование и не делать из них рабов, позорящих имя человека. Мы требуем мужского равноправия.

К О Л Я. А, в самом деле, папаша, отчего это так несправедливо? Женщинам все, а нам ничего?

О Т Е Ц. Да, дитя мое, когда-то было иначе. Мужчины были у власти. Женщины добивались прав и наконец восстали. После кровопролитной женской войны мужчины сдались, были засажены в терема и в гаремы, а теперь понемногу освобождаются от рабства. В Америке мужчины уже допущены на медицинские курсы.

В А Н Я. Ха-ха. Мужчина - докторша! Как это оригинально.

К О Л Я. А что, в те времена мужчины в парламенте сидели?

О Т Е Ц. Ну конечно.

К О Л Я. И председательница была мужчина?

О Т Е Ц. Разумеется.

К О Л Я. Ха! Ха! Председательница в панталонах! Ха! Ха! Вот картина! Председательница в панталонах парламент открывает. Ха! Ха! Ха!

В А Н Я. Ох! Перестань! Ха! Ха! Не смеши! Ха! Ха!

О Т Е Ц. Да перестань же.

М А Т Ь (входит сердитая). Где же Степка? Звоню, звоню. В умывальнике воды нет. Что за безобразие! Жена целый день, как бык, в канцелярии сидит, а он не может даже за прислугой приглядеть.

О Т Е Ц (испуганно). Сейчас, Шурочка, сейчас. (Кричит в дверь.) Степка!

Входит м о л о д о й  л а к е й в чепчике и в переднике.

М А Т Ь. Ты чего не идешь, когда звонят?

С Т Е П К А. Виноват, не слышно-с.

М А Т Ь. Не слышно-с. Вечно у вас на кухне какая-нибудь пожарная баба сидит, оттого и не слышно.

С Т Е П К А. Это не у меня-с, а у Федора.

М А Т Ь. Принеси воды в умывальник.

Степка уходит.

О Т Е Ц. Шурочка, не сердись. Все равно Федора сейчас прогнать нельзя. Кто же будет готовить? Да и вообще он хороший повар за кухарку; это так трудно найти, а нанимать настоящую кухарку нам не по средствам.

К О Л Я (входит). Мамочка, там от тети Маши денщиха пришла.

М А Т Ь. Пусть войдет.

Входит б а б а в короткой юбке, сапогах, мундире и фуражке.

Д Е Н Щ И Х А. Точно так, ваше бродив.

М А Т Ь. В чем дело?

Д Е Н Щ И Х А. Так что их превосходительство велели мне приказать вам, что сейчас они к вам придут.

О Т Е Ц. Ах, батюшки! Коля! Ваня! Идите скорей, помогите распорядиться.

М А Т Ь. На вот тебе, сестрица, на водку.

Д Е Н Щ И Х А. Рада стараться, ваше бродие. (Делает поворот налево кругом и уходит.)

К А Т Я. А не пойти ли мне в офицеры.

М А Т Ь. Что же, теперь протекция у тебя хорошая. Тетка тебя выдвинет. Да ты у меня и так не пропадешь. А вот мальчики меня беспокоят. Засидятся в старых холостяках. Нынче без приданого не очень-то берут...

К А Т Я. Ну, Коля хорошенький.

К О Л Я (высовывает голову в дверь). Еще бы не хорошенький! Подожди, я еще подцеплю какую-нибудь толстую советницу или градоначальницу. (Скрывается.)

Звонок. Катя берет свои бумаги и уходит. Мать идет за нею. Входит т е т я 

М а ш а. На пей юбка и мундир, шапка, густые эполеты.

Т Е Т Я  М А Ш А. Ба! все скрылись. (Вынимает портсигар.) Степка, дай мне спичку.

Входит С т е п к а.

Ах ты, розан! Все хорошеешь. В брак вступить не собираешься?

С Т Е П К А. Куда уж нам, ваше превосходительство. Мы люди бедные, скромные, кому мы нужны.

Т Е Т Я  М А Ш А. А за тобой, говорят, моя адъютантша приударяет?

С Т Е П К А (закрывает лицо передником). И что вы, барыня, мужчинским сплетням верите! Я себя соблюдаю.

Т Е Т Я  М А Ш А. Принеси-ка мне, голубчик, содовой. Голова трещит со вчерашнего.

С Т Е П К А. Сию минуту-с!

Степка уходит. Тетя Маша сидит, заложа ногу па ногу, барабанит по столу и

поет военные сигналы.

Т Е Т Я  М А Ш А.

Рассыпься, молодцы,

За камни, за кусты

По два в ряд.

Ту-ту, ру-ру!

О Т Е Ц (входит). Здравствуйте. Поздравляю вас от души...

Т Е Т Я  М А Ш А (целует отцу руку). Мерси, мерси, дружок. Ну, как поживаешь? Все хлопочешь по хозяйству? Что же поделаешь. Удел мужчин таков. Сама природа создала его семьянином. Это уже у вас инстинкт такой плодиться и размножаться и нянчиться, хе... хе... А мы, бедные женщины, несем за это все тягости жизни, служба, заботы о семье. Вы себе порхаете, как бабочки, как хе... хе... папильончики, а мы иной раз до рассвета... А где же детишки?

Входит С т е п к а с содовой водой, ставит на стол и уходит.

О Т Е Ц. Коля! Ваня! Идите же скорей! Тетя Маша пришла.

Входит К о л я, за ним м а т ь.

М А Т Ь. А! Ваше превосходительство! Поздравляю!

Звонок.

Т Е Т Я  М А Ш А. Спасибо, дружище! Только лучше не поздравляй. У нас в полку ходил по этому поводу анекдот. Была у нас, видишь ли, правофланговая рядовая. Софья Совиха...

Входит п р о ф е с с о р ш а с мужем.

О Т Е Ц. Ах! Глубокоуважаемая профессорша! Здравствуйте, Петр Николаевич.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Пришла поздравить себя, то есть вас, с днем поздравления.

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч (шепчет). Лили! Лили! Праздника. А не поздравления!

П Р О Ф Е С С О Р Ш А (продолжает здороваться). Мерси. Благодарю вас, господа, что почтили скромную труженицу... Этот день никогда не изгладится...

Т Е Т Я  М А Ш А (сердито). То есть почему же скромную? Н-не понимаю... При чем здесь моя скромность...

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч. Ах, Боже мой! Лили! Ты опять все путаешь. Это ты ее, а не она тебя.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Ах да, виновата, я спутала. Это я ее, то есть вас, а не она меня. (Садится мимо стула, все бросаются ее подымать.)

О Т Е Ц. Вы не расшиблись? Ах, Боже мой!

М А Т Ь. Лучше на диван.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А. Ах, пустяки! Наоборот, очень приятно.

Т Е Т Я  М А Ш А. Хе! Хе! У нас в полку по этому поводу циркулировал анекдот и, знаете, препикантный. Если мужчины разрешат, я расскажу... Подрались у нас, видите ли, две поручицы из-за рогов...

О Т Е Ц (перебивая). Finissez devant les garcons 1.

Т Е Т Я  М А Ш А. А наша Марья Николаевна совсем, брат, закружилась. Целые дни у них дым коромыслом. И катанья, и гулянья, и ужины, и все это с разными падшими мужчинами...

С Т Е П К А (входит). Кушать подано.

П Р О Ф Е С С О Р Ш А (быстро вскакивает). Пожалуйте, господа, милости просим! Откушайте, чем Бог послал.

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч. Лили! Лили! Ты у них, а не они у тебя! Ах, Боже мой, эта рассеянность! (Берет ее под руку.)

М А Т Ь. Хе! Хе! Ох, уж эти ученые. Беда с ними.

П Е Т Р  Н И К О Л А Е В И Ч. Все великие люди были рассеяны. И все такие чудаки. Я читал...

Т Е Т Я  М А Ш А. У нас в полку рассказывают по этому поводу анекдот. У одной генеральши был молоденький муж, этакий, знаете, бутончик...

Уходит в столовую, через, дверь видно, как усаживаются за стол. Звонок.

Степка бежит открывать. Возвращается вместе с адъютанткой.

А Д Ъ Ю Т А Н Т К А. Так как же ты сюда попал?

С Т Е П К А. Я теперь тут служу в горничных девушках. Мелкая стирка. Отсыпное, горячее.