Читаем Женщина фюрера онлайн бесплатно

© Грейгъ О., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о великой любви фройляйн Браун к фюреру Третьего рейха Адольфу Гитлеру. В 1929 году гадалка предрекла Еве: «Скоро весь мир будет говорить о тебе и твоей великой любви!» И если действительно сей факт имел место, то гадалка не ошиблась.

Ева Анна Паула Браун родилась 6 февраля 1912 года, в два часа тридцать две минуты ночи. Родители хотели мальчика, и даже заранее придумали ему имя – Рудольф. Но родилась девочка. Она была вторым ребенком в обычной бюргерской семье, ее сестра Ильза Йозефина Мария появилась тремя годами раньше – 18 июня 1909 года. Третьим ребенком в семье Браун будет Маргарета Берта, она появится 31 августа 1915 года.

Глава семьи Фридрих Вильгельм Отто Браун (Braun; его также прозывали Фрицем) родился 17 сентября 1879 года в Штутгарте, его отцом был столяр Вильгельм Браун. Подростком Фридрих посещал сперва народную, затем реальную школы, а после обучался столярному мастерству на городской мебельной фабрике. Пробыв менее года на военной службе в 9-й роте 125-го пехотного полка, куда молодой человек записался добровольцем, он после увольнения по состоянию здоровья поступает в художественно-промышленное училище Штутгарта, а затем такое же училище Мюнхена. С осени 1907-го Фридрих Браун уже работает преподавателем в промышленном училище в том же Мюнхене, ведя курс изготовления изделий из дерева.

27 июля 1908 года, будучи 29-летним молодым человеком, он венчается с 23-летней Франциской Кронбургер. Молодожены заселяются в трехкомнатную квартиру, расположенную на 4-м этаже дома на Изабеллаштрассе, 45, где и появятся на свет три очаровательных малышки.

Франциска Катарина Кронбургер (Kronburger; обычно ее называли Фанни, или Фаннерль) родилась 12 декабря 1885 года в Гайзельхёринге в семье Франца Пауля Кронбургера, служившего окружным ветеринарным врачом и его жены Йозефы, урожденной Винбауэр. В их семье росло четверо дочерей, среди которых Франциска была старшей. После смерти жены обер-ветеринару Паулю Кронбургеру пришлось переехать в Мюнхен; там он обзавелся новой супругой, с которой и прожил до своей смерти в 1933 году.

Франциска появилась в Мюнхене 18-летней фройляйн, она поселилась у своих сестер и устроилась работать портнихой в модную мастерскую «Auracher». И буквально через две недели у нее появляется воздыхатель. «Через две недели сестры предложили отметить мое восемнадцатилетие в кафе «Петерсхоф», расположенном прямо напротив ратуши, – вспоминала впоследствии Франциска. – Там молодой человек пригласил меня на танец. Мы немного поболтали и, к моему удивлению, выяснилось, что он также увлекается лыжами. Он немедленно пригласил меня в воскресенье за город». А через некоторое время в город спешно приехал отец, раздраженно пытаясь выяснить, что за Браун просит у него руки его дочери… Соблюдая правила приличия девушка вынуждена была вернуться в родительский дом, чтобы на глазах родных встречаться с женихом. Прошло несколько лет, прежде чем она надела свадебный наряд – подвенечное платье своей бабушки. По прошествии многих лет Франциска Браун признается, что мечтала, чтобы в этом платье венчалась ее дочь Эффи, – так иногда ласково, с намеком на исключительную похожесть дочери на мать, прозывали Еву…

Ева Браун со своей старшей на 4 года сестрой Ильзой

Фанни уже имела двоих детей, когда ее муж – в апреле 1914 года – поступает добровольцем в 9-ю роту 2-го резервного полка, стоящего в Мюнхене. Но уже в ноябре его переводят во 2-ю роту 1-го Баварского королевского лыжного батальона, с которым тот и отправляется на фронт. Фридрих Браун воевал в Вогезах, Тироле, Сербии; однако в силу обстоятельств вынужден был перейти в интендантскую службу. В декабре 1914-го Ф. Браун получает чин ефрейтора; в августе 1915-го – обер-егеря. Известно, что с декабря 1916 по май 1917 гг. он служил заместителем инспектора в резервном госпитале «В» в Мюнхене, затем до апреля 1919 г. – в госпитале Вюрцбурга.

Весной 1917-го его семья в полном составе переехала в большую по площади квартиру на третьем этаже дома 93 по Гогенцоллернштрассе. Но разлад, наметившийся еще ранее, завершился бракоразводным процессом. После более 10 лет супружеской жизни – в декабре 1919-го неофициально, а в феврале 1921-го официально – «благополучный брак» распался. Сведения о благополучном браке, четко прописанные в книгах – только один из мифов биографии возлюбленной фюрера.

Беззаботное детство закончилось с первыми ссорами родителей. Но – с кем не бывает! – через три года разлуки Фридрих и Франциска вновь стали супругами, и зажили вместе, вторично оформив брак 1 октября 1921-го.

О годах становления детского характера и переломных моментах, так повлиявших на дальнейшую жизнь Евы, пожалуй, первым из всех рассказал выдающийся современный биограф главных персон Третьего рейха Антон Иоахимсталер. Он нашел свидетелей того, что маленькой девочкой Ева проводила слишком много времени в доме своей подруги Герты Остермейер (1913–1994), в замужестве Шнейдер, впоследствии жившей с четой Гитлер – Браун в знаменитом Оберзальцберге. Оказалось, Ева даже называла чужих родителей «папа и мама»! «Я узнала Еву Браун с 8 лет… в гимнастическом обществе в Мюнхене, где мы многие годы занимались спортом в одной команде. Там и потом шесть лет в лицее и школе она была моей самой близкой и лучшей подругой. Большую часть своей юности она провела в доме моих родителей и была мне как сестра, а родителям – как дочь», – утверждала фрау Шнейдер. «Фрау Шнейдер была подругой Евы Браун, они знали друг друга с 10 лет. Они жили в Мюнхене и там познакомились. Ева Браун была фрау Шнейдер как сестра, она выросла в доме ее родителей, потому что ее собственные родители мало думали о ней», – подтвердила и домработница Герты Эрна Бюттнер. (Антон Иоахимсталер. Женщины фюрера. М., 2007, с. 318.)

Однако прежде чем познакомиться и подружиться с Гертой, Ева некоторое время провела в доме своих дедушки и бабушки в Бейльнгрисе. В 1918-м мать отправляет 6-летнюю девчушку к своим родителям, надеясь, что в тех местах полегче с продовольствием, чем в крупном городе, где они жили. Именно там, в провинции, Ева пошла в городскую женскую народную школу, а не в «монастырскую», как сказано в большинстве источников. И этот факт не ускользнул от дотошного Антона Иоахимсталера, тщательно изучавшего документы и фотографии тех лет. Тогда как в разнообразных книгах отечественных авторов чаще можно встретить тексты следующего содержания: «Учиться Ева начала в школе при ближайшем к дому монастыре. По воспоминаниям монахинь, девочка была очень прожорливой и нередко съедала за обедом чужие порции. Больше ничего особенного о ней в те годы не вспоминали». Или: «Школьные учителя говорили о Еве, как о диком ребенке, который все время отвлекается во время занятий и никогда не учит уроки. Образование Евы началось в монастыре, в монастыре же оно и закончилось – Брауны направили уже подросших дочерей в монастырскую школу-лицей». Нет ничего проще человека, – который кажется нам неприятным, и о котором на протяжении десятилетий международными СМИ растиражирована масса уничижительных домыслов, – выставить на всеобщее посмешище; впрочем, любые комментарии тут излишни…

По окончании учебного года, на Пасху 1919 года Ева Браун вернулась в Мюнхен, и до 1922 года училась в народной школе, где и подружилась с Гертой Остермейер. И только спустя еще несколько лет в ее биографии появляется монастырская школа – в 1928-м Ева Браун поступает в торговую школу при католическом монастыре в Симбахе-на-Инне, которой руководила англичанка. Но устав от строгости и жестокой дисциплины англиканской школы, девушка в июле 1929-го ушла оттуда, имея свидетельство о торговом образовании. Ее путь лежал домой, в Мюнхен.

В это время старшая сестра Ильза Браун работала ассистентом врача, получая 130 рейхсмарок в месяц у отоларинголога Мартина Леви Маркса. Отдельные исследователи утверждают, что с этим немецким евреем ее связывала не только работа, но и личные отношения. Она жила в доме-клинике Леви с 1928-го до его эмиграции в январе 1937 года. В связи с изменением общественной и политической обстановки в стране и бегства М. Л. Маркса за границу, Ильза Браун уже в октябре 1937 года выходит замуж за господина Хёхштеттера из Берлина, а 15 июля 1941 года, после развода, становится женой господина Фуке-Михельса. Она перенесет много неприятностей, особенно в послевоенное время; и закончит свои дни 28 июня 1979 года в Мюнхене, в доме на Альбрехтштрассе, 2.

Как и ее старшей сестре, Еве подыскивали место ассистента врача, и, в конце концов, желаемое было найдено по объявлению в местной газете. Ева Браун получила место ассистента у 41-летнего специалиста по женским болезням и акушера доктора медицины Гюнтера Хоффманна. Здесь девушка задержалась не долее нескольких недель и перешла в машинописное бюро, где также не смогла найти себе применение. Подобный вид деятельности ей был также не по нраву.

В это же время через объявление в газете фотограф Генрих Хоффманн подыскивал для своего нового ателье девушку «для ведения бухгалтерии, текущей переписки и продажи фильмов». Фотография и фильмы в то время были еще достаточно новым и удивительно увлекательным делом.

Впоследствии сам Хоффманн утверждал, что увидел Еву «вероятно, в 1929 году, я не сам лично принял ее, это сделал мой управляющий Рёмер, а я впервые увидел ее уже на работе. Это произошло во время открытия моего магазина в Мюнхене. Ева Браун была у меня ученицей и помощницей продавца. Моя фирма представляла собой фотомагазин всего с 4-мя служащими. Ева Браун работала в бюро, в торговом зале, а также в лаборатории».

Фройляйн Браун получила работу у Хоффманна в конце сентября 1929 года. И это было поистине роскошное место. «Фотодом Хоффманна» (Photohaus Hoffmann) размещался прямо на втором этаже дома «Wiener Café Stefanie» на углу Терезиенштрассе и Амалиенштрассе, в так называемом Латинском квартале. Кафе считалось «историческим местом швабингской богемы». «Два внушительных ряда окон второго этажа над кафе, по шесть в каждом, выходящие на обе улицы «Латинского квартала» поблизости от университета, большими современными транспарантами возвещали о месте нахождения «Фотодома Хоффманна». Окрашенный в оранжевый цвет подъезд на Амалиенштрассе ведет к аристократической лестнице на второй этаж… Просторный торговый зал отделан с большим художественным вкусом: изящная мебель, окрашенная в желтовато-розовый цвет, с серыми штрихами, шторы голубые, часы в футляре того же цвета с перекрещенными жезлами на стекле. Предлагается все, что нужно любителю: от оборудования фотолаборатории и до новейшей аппаратуры. Стены завешены драпировкой цвета как у мебели и украшены большими фотографиями, выполненными крошечной камерой «Роллейфлекс» и увеличенными, чем демонстрируются возможности этой камеры. К этому великолепному помещению примыкает большая угловая комната, где размещается бюро, там светлые шторы хорошо гармонируют с гобеленом на стене. Темная резная мебель подчеркивает солидность и одновременно художественный вкус оформителей этого ателье, вмещающего целый ряд специализированных лабораторий: комната для изготовления цветных фотографий и для ретуширования, с сушильным шкафом, электрообогрев которого позволяет высушить пленку за 25 минут. Далее следует помещение для хранения пластинок, выполнения увеличительных работ с помощью новейшего оборудования, как, например, приспособление для одновременного увеличения 36 кадров рулона пленки, отснятой камерой «Лейка»… Лабораторию для изготовления копий также заполняет новейшая аппаратура… Проявление пластинок и пленок, промывание их в машине, приводимой давлением воды, ведется в следующих, специально оборудованных комнатах. На первом этаже на обе улицы выходят большие витрины… Даже вспомогательный персонал Хоффманна состоит только и профессионалов, обученных по индивидуальным программам, отличающим «Фотодом Хоффманна», – печатала газета «Фёлькишер беобахтер» («Völkischer Beobachter») в номере за 8 ноября 1929 года.

А теперь вспомните кадры из и поныне часто демонстрируемых советских фильмов, где присутствует сцена встречи Евы Браун с фюрером Германии в фотоателье Хоффманна: никакой оригинальности, роскошь и художественный вкус оформителей отсутствуют напрочь, видны лишь безликие стены, безликие стеллажи с книгами, безликое узкое пространство, отделенное убогой шторкой – убожеством личного домысла советские режиссеры привычно награждают героев любого отечественного «патриотического кино».

Однако заглянем в популярную энциклопедию «Кто был кто в Третьем рейхе», чтобы побольше узнать о господине фотографе, сыгравшем немаловажную роль в судьбе юной Евы Браун. Но прежде всего нужно сделать акцент существенном нюансе: в немецком языке окончания фамилий «mann» почти всегда означали принадлежность к немецкой нации, тогда как «man» – к еврейской. Однако все советские источники это игнорировали (да и нынешние авторы чаще всего тоже), тогда как именно пресловутый «еврейский вопрос» стал едва ли не главной причиной, погубившей весь Третий рейх. Вопрос: «Немец (и др.) или еврей?» – в 30—40-е годы ХХ века звучал также трагично по своему накалу, как гамлетовский: «Быть или не быть?»