Читаем Жених из гроба онлайн бесплатно

Кто думает, что ночью на кладбище тихо, тот никогда не крался между могил с лопатой наперевес. Лопата сегодня у меня в руках была не моя любимая, идеально подходящая к руке и по росту, а обычная. Тяжёлая, зараза, с чуть проржавелым лезвием, да ещё и черенком мне почти по грудь. Я уже предвкушала кровавые мозоли, но поделать ничего не могла. Моя заклятая подруга, потомственная магичка и язва Софи в таких случаях говорит, что я клептоманка, но это не так!

Да, периодически я обираю покойников, но беру только то, что им мешает. Объяснить живым, что мёртвым мешают золотые украшения, драгоценные камни и амулеты, нереально. Некоторые ещё и монеты на глаза кладут, а покойники потом жалуются, что им ничего не видно.

Конечно, единственный мне знакомый серьёзный и взрослый некромант, Юлий Звояр, бесится и утверждает, что я никак не могу слышать покойников, потому что души ушли на перерождение, а не поднятые тела не разговаривают. Но я-то знаю, что слышу, да?

Так вот, ночью на кладбище всегда шумно. Даже если мимо тебя не промарширует группа некромантов-двоечников или группа отличников тёмных магов, которым эманации от могил помогают делать домашку, всё равно на кладбище совсем не тихо.

Поскрипывают кресты и двери склепов, хрипло переговариваются могильные вороны, которые не спят ночью. Пролетают с негромким уханьем совы, постукивают каблуки кладбищенского сторожа, который специально носит такие шумные сапоги, чтобы все успевали убраться с его дороги. Сторож не любит проблем.

Сторож мне не нравится. Не люблю бессмертных стариканов, а этот ещё умудряется работать на всех известных мне кладбищах одновременно. То ли какая-то ужасно чёрная магия, то ли он могущественнее всех и тратит своё время на то, чтоб следить за порядком среди мертвецов.

Но главная проблема в том, что из-за этого я уже примелькалась сторожу, даже притом, что каждый из нас старался не привлекать внимание второго.

Одним словом, идти надо было очень осторожно, что в громоздких туфлях на каблуках, которые мне ещё и велики, не слишком просто. А ещё осенью, когда у нас каникулы, как назло, ходить ещё хуже. Листья — откуда их, спрашивается, столько на кладбище? — шуршат под ногами. Тыквы эти дурацкие, хоть бы год был неурожай! Но нет, избыток тыкв все выставляют на улицу, а самые ушлые волокут на кладбище. Вроде как для мертвецов. Да только в гробу мертвецы видели такое подношение, вот что я скажу!

А вот я больно ударилась об особо крупную и неприметную в темноте тыкву — чуть из туфель не вылетела. И даже выругаться нельзя! Пришлось шипеть на всё кладбище, и только.

Ну и все эти звуки кладбища в моём случае дополнялись шепотками из могил. Женщины и мужчины, старые и молодые, они просили, умоляли облегчить их нахождение на кладбище. И я старалась изо всех сил, а найденные монеты и украшения забирала как свой гонорар. Мне ведь надо чем-то платить за учёбу, верно?

В прошлый раз вообще была картина маслом, причём рапсовым. Парень с девушкой хотели лежать в одной могиле. Они не были какими-то разделёнными влюблёнными, убившими себя от горя. Просто стечение обстоятельств. Она умерла от горячки, он в тот же день попал под собственноручно срубленное дерево. Но мертвецы — такие романтики! Вот и эти двое решили, что хотят быть вместе.

Я намучилась, перетаскивая сначала девицу к парню, а потом наоборот, потому что у неё, видите ли, место лучше! А получила за труды лишь пару медных монет. Но я не жалуюсь, всякое случается.

Сегодня мне хотелось чего-то попроще, поэтому я отмахивалась от шепотков из-под массивных надгробных плит и больше прислушивалась к склепам. А потом увидела эту могилу. Совсем свеженькая — земля ещё не успела высохнуть. Разве сегодня хоронили кого-то? Я подошла поближе, воткнула лопату в центр пышного венка и пригляделась к надписи на надгробном камне. Имя мне ничего не сказало, но пожил парень всего ничего. Почти что ровесник. На годик помладше.

И камень ещё.

Всем известно, что сначала надгробие ставят временное. Земля ещё усядет, камни разъедутся, а надгробие треснет. К чему лишние заботы? А тут прямо камень-камень! Да ещё большой такой, как же его сковырнуть?

Вообще, из-за этого камня я собиралась пройти мимо. Я не нанималась тяжести таскать и качать мускулы! Но голос из-под земли был такой отчётливый, что я шарахнулась вбок и рухнула задницей на соседнюю могилу.

Отбила бы всё до синяков, не будь на мне трёх юбок и под второй ещё и мешочков для находок. Мало ли какой мертвец позовёт! Как-то раз я из-за плотно набитых мешочков шла как утка и бренчала похлеще леденцового монстра, которого однажды создали светлые в академии. Жаль, что такая удача не преследовала меня постоянно.

Но тем не менее звуки из-под земли расценивались мною однозначно как необходимость раскопать могилу. Если ты всем говоришь, что действуешь по настойчивым просьбам мертвецов, то негоже не откликаться на настолько явную! К тому же меня на это кладбище тянуло с такой страшной силой, что я не стала дожидаться, когда мне перешлют забытую в университете мою лопату, и стащила эту в саду старухи Ильинки, у которой снимала комнатку во время каникул.

Я верила, что это не просто так, вот и торопилась. В конце концов, мне нужно чем-то платить за следующий семестр после длинных осенних каникул. Было бы неплохо набрать на нужную сумму за одну ночь и потом всю осень отдыхать!

Да, Софи могла бы заплатить за меня хоть до конца учёбы, но кому приятно быть должной подруге! Вот и я этого не хотела.

Так что, даже чувствуя, как на руках вздуваются волдыри, я продолжала копать. Земля была влажная и тяжёлая, но ещё не успела плотно лечь, так что я копала довольно быстро. Софи говорила, что я как крот и это мой единственный магический дар, но Софи ничего не понимала. Копала я без капли магии, вся моя слабенькая магия требовалась, чтобы сдвинуть камень — и я помогла себе рычагом из лопаты, да вытянуть гроб.

Вручную мне это было ни за что не сделать. Даже на своих монструозных каблуках я была ростом немного выше метра шестидесяти, и никаких волшебных мускулов мне от моих предков не досталось. Но вот умение использовать нежелание земли держать в себе предметы я использовала на полную катушку. И сейчас также поступила.

Отодвинула камень, докопала до гроба и повела над ним ладонями. Пара мозолей уже лопнули и кровоточили, но я не спешила использовать лечилку. С кровью всё работало только лучше. Вот закончу, тогда и вылечу.

Гроб я выдернула так легко, словно эта огромная махина не нравилась земле матушке особенно сильно. Мне бы задуматься, но думать на работе я не любила.

Я огляделась и, убедившись, что никого не видно, разве что пара могильных воронов заинтересованно подлетели поближе, достала из-за пояса гвоздодёр и начала открывать гроб.

Могильные вороны могли сразу лететь прочь. Я плоть мертвецов не разбазариваю. Брала пару раз пальцы, ногти, локоны, но это всё только для учёбы! Ничего просто так и уж точно не кормить людьми птиц! Тут я была принципиальна и тверда, как могильный камень.

В общем, крышка поддалась так же быстро, как и обычно, и я осторожно убрала её. Я смотрела на тяжёлую крышку, чтобы не ударить ею об соседние надгробия и не привлечь шумом сторожа, так что в гроб я заглянула не сразу.

И отшатнулась. Лицо у парня было окровавленным. Нет, ну совсем обленились могильщики! Даже если он умер, столкнувшись лицом со стеной, можно немного магии использовать и сделать его похожим на нормальное! К тому же, судя по одежде, парень совсем не из бедных!

Ворча себе под нос совсем тихо про тех, кто не на своём месте, я наконец взялась за дело. Первым делом приподняла руку парня — нет ли колец и браслетов? Но проверить, есть они или нет, не успела. Рука оказалась тёплой, а пальцы окровавленными!

«Неужто упырь! Да ещё сытый!» — обрадовалась я.

Упыри были большой редкостью, ведь закопаться как следует обратно у них обычно не получалось, и они получали свой кол в грудину и полную пасть чесночных долек уже на вторую или третью ночь.

Я сунула руку ему под рубашку и вздрогнула. У мертвеца билось сердце!

А я, может, не отличница и заучка, но всё, что касалось кладбища и его возможных обитателей, знала назубок. И у упырей было мёртвое сердце, как у обычных мертвецов, тёплыми они были, лишь напившись крови. У призраков сердца не было вовсе, а двоечники-некроманты спали иногда на нетрезвую головушку в открытых склепах, но никак не в свежих закопанных могилах под камнем!

И тут до меня дошло. Пальцы в крови. Лицо в крови. Парень был похоронен заживо! Сначала он царапал крышку гроба, потом, когда стало не хватать воздуха — расцарапал своё лицо и отключился. И тут я. Выкопала на свою голову.

Я собиралась по-тихому отодвинуться и сбежать, и даже лопату оставить, бесы с лопатой, не моя же крошка! Но я не успела. Парень вдруг открыл глаза и попытался заорать. Но он порядочно охрип, пока вопил в могиле, да и я поскорее накрыла его рот рукой. И застыла так: одна рука у него под рубашкой, а вторая на рту.

— Не вопи! — шёпотом произнесла я. — Мало ли зачем тебя закопали. Сейчас вернутся и исправят мою ошибку!

На удивление парень оказался понятливым, перестал пытаться вывернуться из-под ладони и кивнул. Его лицо искривилось от боли, и я вздохнула.

Видит небо, я не отличаюсь человеколюбием. И мои ладони тоже болели. Но я вытащила лечилку и щёлкнула ею над ним.

Раны на лице его мгновенно затянулись, оставалось только завистливо вздохнуть. Моим даже с лечилкой требовалось несколько минут.

— Меня… Эти твари… Похоронили заживо! — попытался шёпотом покричать спасённый, потом скорчил злобную мосю, щёлкнул пальцами, устанавливая непроницаемый купол тишины над нами, и заорал хриплым сорванным голосом:

— Меня… Эти твари… Похоронили заживо!

Силён. После того как чуть не умер, такой купол забабахать. Мне стало до слёз жаль лечилки. Он мог и сам бы себя вылечить! И мои мозоли заодно!

Парень ещё несколько раз поорал свою мысль, немного меняя эпитеты и добавляя подробностей, отчего я узнала не только пару новых идиоматических выражений, но и что похоронить его решили родственники.

Меня это не удивило. Семейные узы — штука непростая. Ещё одна причина не заводить семью.

Наконец, парнишка, имя которого я ещё раз прочитала на камне, пока он орал, заткнулся. Звали этого красавчика Бриен. Но бесы с именем. При втором прочтении мне показалась знакомой его фамилия!

А это уже совсем нехорошо. В королевстве я знала не так чтобы много фамилий, только однокашников, да тех, с кем меня свела нелёгкая, так крепко стукнув лбами, чтоб искра памяти осталась. Запоминать чужие имена — вообще не моё.

— Ладно, ведьма, — Бриен наконец успокоился. — Ты меня спасла. Чего ты хочешь?

Остановись он тут, всё бы пошло иначе, но красавчики, а Бриен определённо был красавчиком, никогда не умели вовремя останавливаться:

— Десяти монет хватит?

Вот тут я разозлилась. Да, я выгляжу не очень в своём наряде для кладбищ. Невысокая, в трёх юбках и шали я выглядела толстой и неуклюжей. А ещё одежда была на мне самой худшей. Потому как ладно в земле ковыряться, а трупный яд? А если упыря встречу? Или другого гробокопателя? В волосах среди множества косичек вплетено несколько десятков амулетов. Когда ты считаешь каждую крошку магии, амулеты — твоя сила.

В общем, так себе красавица, не подают на улице — и то хлеб. Но чтобы вот так… Обидно, между прочим!

— Ну, если ты себя оцениваешь в десять монет, то так и быть, — небрежно ответила я ему. А в голове лихорадочно велись подсчёты. Один семестр стоил сто монет. То есть, девяносто три, но арифметика тоже не моё, так что я округляла. Декан Зиний всё равно был честнейшим человеком и излишек переводил на следующий семестр или возвращал мне. Приятная мелочь! И уж точно лучше, чем когда не хватает!

У меня уже было… немного, если честно. Так что если Бриен откупится от меня сотней монет, то я точно заплачу за зимний семестр, и останется только за весну и лето. А там… снова осень. Опять же Звояр обещал брать с собой на кладбище. Некромант терпеть не мог сам копаться в земле, была у него такая слабость. Зато мог закрыть глаза на то, что я беру из могилы после того, как он поднимет тело.

Будущее виделось мне куда светлее, чем казалось совсем недавно. Но это я ещё не поняла, с кем связалась.

— Хитрая ведьма! — присвистнул Бриен. Он чуть покачнулся и ухватился за свой надгробный камень, но устоял на ногах и даже не опустил купол над нами. — Ты хочешь, чтобы я сам оценил свою жизнь! Что же, не бывать этому! Я понял, какой правильный ответ! И знаешь? Тебе не придётся юлить вокруг да около!

Я не успела даже нафантазировать сундук с золотом или что-то вроде того, как он шагнул ко мне, одновременно стаскивая с руки браслет. Отскочить я не успела, и браслет защёлкнулся на моей руке.

Несколько секунд я ещё тупо смотрела на браслет, машинально пытаясь перевести его в деньги — красивые крупные изумруды, металл… неужели платина? По отдельности или целиком получится дороже?.. Но тут браслет неожиданно сжался вокруг моего запястья и потеплел.

Обручальный! Этот идиот сделал меня своей невестой! Нет, такая ерунда могла случиться только со мной! Я тут же в красках представила, как будет смеяться Софи.

Я отказалась ехать осенью к её семье, потому что понимала, там будет куча всяких балов, и не успеешь оглянуться, как тебе всучили какого-нибудь третьего сына или слюнявого племянничка, и вот браслет на руке, и это существо с мужскими первичными и вторичными признаками ждёт, когда ты закончишь учиться или даже смеет настаивать, что супруге такого обеспеченного человека диплом вовсе без надобности. А куда нужнее широкие бёдра и грудь, за которую можно подержаться.

Как мне кажется, они втихаря ещё держатся за материнскую, оттого матери торопятся переложить лапы выросших дитяток на будущих жён и наконец выдохнуть. А мне вот совершенно не улыбается выходить замуж в таком юном возрасте. Да и вообще. Я по структуре магии родилась магичкой, а по характеру — ведьмой. А и тем и другим мужчины вовсе не нужны, как мерило успешности!

— Вот иглобрюхий питон! — выругалась я и немедленно почувствовала жжение в пальцах и пониже копчика. Так вышло, что все люди, кто так или иначе за меня отвечал, были категорически против того, чтобы я выражалась. И при этом чаще прочих подкидывали мне для этого повод. Вот где справедливость!