Читаем Жена поневоле онлайн бесплатно

«От сумы, да от тюрьмы — не зарекайся…»

Громкие музыкальные трели, нарушая предрассветную тишину летнего утра, разбудили спящую, московскую квартиру.

Открыв глаза, Ларион, недовольно поднявшись, взял в зубы со столика мобильный телефон и пошел в спальню.

Ах, как не хотелось ему будить ее сейчас, уставшую от ежедневной суеты, уснувшую далеко за полночь, но долг есть долг!

Почувствовав прикосновение, Кира открыла глаза, удивленно посмотрела на Лариона и взяла из его пасти телефон.

— Слушаю вас, — сонно произнесла она и, прикрыв рот рукой, сладко зевнула. — Говорите.

— Слава Богу, ответила! Срочно приезжай ко мне! Случилось несчастье… — хриплый голос подрагивал в телефоне, мужчина спешил, комкал слова, тщетно пытаясь унять внутреннюю дрожь, — я, кажется, убил ребенка…

Борясь с дремой, Кира смотрела в потолок, пытаясь узнать голос мужчины, позвонившего в столь неурочный час, но, когда до нее дошел смысл произнесенных им слов, подскочила в кровати.

— Что за идиотские шутки? — возмутилась она — от такого черного юмора сон пропал. — С кем я разговариваю?

— Не узнаете, Кира Дмитриевна? — с горькой иронией спросил мужчина.

И Кира узнала, и удивилась — Вячеслав Львович Бурмистров — один из владельцев крупного банка, два месяца их, можно сказать, шапочного знакомства, созванивались они всего пару раз.

А вот с его телохранителем Николаем она общалась: он рассказывал новости, веря, что именно она — Кира Дмитриевна Чичерина принесла ему удачу, хотя на добрую фею Кира была совершенно не похожа: обыкновенная женщина бальзаковского возраста с кучей личных проблем и двумя дочерями-подростками со своими кучами проблем.

— Это вы, так шутите, Вячеслав Львович? Или что? — взяв с тумбочки недавно подаренные часики из розового золота с крошечными бриллиантиками, Кира поднесла часики к глазам — без четверти три!

— Мне, Кира, не до шуток! Закончилась моя спокойная жизнь! У меня мало времени и поэтому отнеситесь к моим словам серьезно: я сказал вам правду — в моей спальне на кровати с ножом в груди… и кто это сделал, я не знаю…

— Если все это правда, вам надо срочно вызвать своих адвокатов и сообщить о случившемся в полицию…

— Сообщить в полицию? Ты наверно шутишь, — перейдя на «ты», мужчина невесело усмехнулся. — С полицией мы потом как-нибудь разберемся, а сейчас для меня важнее, чтобы ты приехала ко мне домой и помогла — другого выхода из этой ситуации я не вижу.

Почувствовав волнение хозяйки, Ларион положил лапу на ее руку. Его длинная, рыжая шерсть мягкой, щекочущей волной коснулась человеческой кожи. Кира погладила его по голове.

— Хорошо, — покладисто согласилась Кира. — Но мне кажется, вам лучше…

Но Вячеслав Львович слушать ее советы не стал — он, вообще, к женским советам относился с большим пренебрежением.

— Приезжай, на месте все решим, — перебил он и отключился.

А Кира сидела в кровати, сжимая в руке телефон, гладила собаку, справляясь с потрясением от услышанного признания.

Ужас какой!

В том, что ее знакомый банкир был способен на убийство, Кира, ни сколько, не сомневалась — бизнес дело жестокое, а бизнес, в котором крутятся большие, ну, очень большие деньги, и подавно.

Его неожиданное признание заключало в себе столько вопросов, что голова у Киры шла кругом.

Откуда взялся этот ребенок в доме Бурмистрова (он не женат и детей у него нет! или есть?)?

Как можно сомневаться в своих действиях? А Вячеслав Львович явно сомневался в содеянном, и этому было только два объяснения: либо он был в таком состоянии, что не помнил, что творил, либо он этого просто не делал.

Если он это сделал, то зачем? Зачем богатому, публичному человеку убивать кого-то самолично (если только не из чувства удовлетворения или мести), когда можно избавиться от человека, заплатив киллеру за «грязную работу».

Но убийство ребенка? Это уже ни в какие рамки!

На лицо была какая-то маниакальная, педофильская агрессия! Агрессия кровавая и безжалостная, на которую Вячеслав Львович был не способен!

Не способен, не в силу своих физических возможностей: плотному, хорошо тренированному мужчине выше среднего роста легко справиться с ребенком, а в силу своей индивидуальной непереносимости крови!!!

Кира знала об этой индивидуальной особенности организма Бурмистрова — от вида даже слабого намека на кровь Вячеслав Львович бледнел, закатывал глаза, ноги его подкашивались, и его приходилось поддерживать и приводить в чувство. Поэтому его признание и вызывало у нее столько сомнений.

Если же он этого не делал, то кто сделал?

И почему в его доме? В его кровати?

Но даже если допустить, что Вячеслав Львович все-таки виновен в содеянном преступлении (под влиянием алкоголя или наркотиков человек способен на такое зверство), то, причем здесь она?!

Она не имеет никакого отношения ни к правоохранительным органам, ни к криминальным структурам. В этой ситуации ему скорее требуется человек, который скроет совершенное преступление и профессионально уничтожит следы оного. Она этого делать не умеет… И становиться соучастником преступления не станет!

У нее дочери — Виктория и Алиса, любимый Шубин, родители — Ирина Андреевна и Дмитрий Андреевич, отец Шубина, собака Ларни фон Виндек, лошадь Дебби Слай, морской свин Пончик, говорящий попугай Капитан Флинт, кот Маркиз и кто там еще?.. Ах да, «Ягуар» — Леопольд и требующая ремонта конюшня с дюжиной лошадок…

Так думала Кира Чичерина, мчась по утренним, пустынным московским улицам в Южное Бутово к своему «малознакомому знакомому».

На заднем сиденье ее новенького «Ягуара», подаренного ей недавно на день рождения Вячеславом Львовичем Бурмистровым за «особые заслуги» перед все тем же Вячеславом Львовичем Бурмистровым, дремал большущий, рыжий колли Ларион, привыкший охранять свою непоседливую хозяйку и ее с ним общую собственность.

Нет! Кира не была черствым человеком, даже наоборот, старалась помочь «ближнему», за что ей часто попадало от Шубина и его отца, и искренне жалела погибшего ребенка (если все это не ночной кошмар перепившего мужчины), но она умела абстрагироваться от ситуации, отключать эмоции, и анализировать ситуацию с позиции постороннего человека. Поэтому-то она так хладнокровно рассуждала всю дорогу о признании банкира, но не находила ответа на один главный для нее вопрос: «Причем здесь она?»

«Причем здесь я? Я в жизни вас не трогал!»

Молочно-белый сверкающий перламутром и хромом «Ягуар» кометой пролетал перекрестки, оставляя за собой шлейф светящегося бледно-розового света. «Хвостатая комета» в предрассветном сумраке летнего утра неслась по маршруту, не встречая на своем пути ни единого препятствия.

Но как ни спешила Кира в загородный дом Бурмистрова, наша доблестная полиция оказалась проворнее и быстрее ее.

Подъехав к коттеджному поселку на окраине Южного Бутова, «Ягуар» послушно замер у закрытых ворот. Высокий забор огораживал огромную территорию бывшего радиоцентра, отданную на откуп богатым предпринимателям, от быстро разрастающегося города.

Кира нетерпеливо посигналила.

Из домика с железной лестницей на второй этаж вышел охранник в камуфляжной форме и наклонился к открытому окну иномарки.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, сверяя номер машины с номером, записанном на листочке в его руке. — Вячеслав Львович предупредил нас о вашем приезде… но туда сейчас лучше не соваться — полиции полно. Вы бы сначала поговорили с его адвокатом — Борисом Яковлевичем — он приехал чуть раньше полиции и в курсе всего происходящего в доме. Подождите, я дам вам номер его мобильника — он записал его на всякий случай…

Охранник ушел, и у Киры появилась реальная возможность уехать — «точка невозврата», проехав которую уже не вернуться назад в прежнюю жизнь.

Поступок прямо скажем трусливый — внутренний голос подсказывал ей не ввязываться в это криминальное дело, но Кира, связанная обещанием, противилась.

Вернувшийся охранник протянул в окошко листок с номером телефона

— Спасибо, — смиряясь с выбором, поблагодарила Кира — «точка невозврата» была безвозвратно пройдена! — Поеду, посмотрю, что происходит в доме, а там видно будет. Скажите… Как вас зовут?

— Юра.

— Скажите, Юра, давно полиция приехала

— Минут десять-пятнадцать назад. Если хотите, можно посмотреть в журнале — там записано точное время проезда на охраняемую территорию… Сначала адвокат Вячеслава Львовича приехал, а минут через десять полиция.

Взглянув часики, Кира отметила для себя время: 4.02.

— Вы уж не бросайте своего мужика, — смущаясь, попросил охранник, понизив голос. — Если Вячеслав Львович что-то серьезное натворил, и его посадят, то без поддержки ему в тюрьме не выжить. Брат у меня двоюродный сидел, поэтому и знаю… Только вы никому об этом не говорите, а то не видать мне этого места — «утечка информации через ненадежного родственника». Я чего вам это говорю — Вячеслав Львович мужик хороший, хоть и банкир, не жмот и не сволочуга, как некоторые здесь: всегда здоровается и деньжат ребятам подкинет. Зачем сегодня по его душу метны прикатили, я не знаю, но и нам, мужикам, нужно опереться на кого-нибудь в трудную минуту, если не на жену, то на кого же еще?

— Конечно, не брошу, — удивившись, что охранник принял ее за жену Бурмистрова, пообещала Кира, а про себя подумала: «Если бы ты знал, парень, что речь идет об убийстве ребенка — ты бы так же просил за Вячеслава Львовича? Или нет…»

«Ягуар» замер у красивых, кованых ворот, сквозь которые был виден большой, трехэтажный дом из красного кирпича с эркером, балконами и огромной террасой под легким разборным навесом.

За воротами на заасфальтированной площадке у гаража стояли машины — старенькие иномарки, некоторые с синими полосами и мигалками на крышах — только одна выпадала из этого «рабочего» класса: новенькая темно-синяя «БМВ».

«— Адвокатская, — догадалась Кира и, взглянув дальше, передернула плечами».

Около белой с красными полосой и крестами «Скорой помощи» стояла темная машина, точная копия «Скорой» только без окон, в которую, как раз, несколько человек запихивали носилки с накрытым черной пленкой телом. Из-под пленки свешивалась худенькая детская ручка с синяками на запястье.

Какой ужас!

Все сказанное Вячеславом Львовичем оказалось правдой!

До последней секунды Кира еще сомневалась в услышанном признании и только теперь осознавала весь ужас случившегося.

Закрыв глаза, она подышала открытым ртом — главное, не зацикливаться на увиденном и подумать о чем-нибудь постороннем. Если придерживаться этой простой «хитрости», то становится легче, меньше переживаешь…

«— Во сколько обойдется ремонт квартиры? Ремонт конюшни подошел к самому ответственному этапу: замене водопроводных труб — одни расходы!»

Из ворот выезжала машина, и новенькому «Ягуару» пришлось испуганно отпрыгнуть в сторону, пропуская выезжавшую с участка труповозку.

После отъезда «темной» машины, стало немного спокойнее — ведь если не видишь чего-то, то, возможно, этого и не существует!

Кира въехала на участок. К «Ягуару» подбежал невысокий, худощавый блондин с голубыми глазами и искренне обрадовался встречи.

— Хорошо, что вы приехали, Кира Дмитриевна! У нас тут убийство!

Выйдя из машины, Кира выпустила «на свободу» сонного пса.

— Убийство произошло в одной из спален на хозяйской половине — это на втором этаже, слева от лестницы — две спальни: одна личная, другая для девиц… ну, сами понимаете — холостяцкая. Так вот, в этой спальне Вячеслав Львович и обнаружил убитого ребенка. Встал среди ночи, ему почудился какой-то шум — он подумал, что одна из его бывших пассий снова пробралась в дом, зашел туда — а там труп!

— И что?

— Он позвонил адвокату, а когда тот приехал… Честно признаюсь вам, Кира Дмитриевна, мы хотели завернуть тело и вывезти из дома, но тут, как назло, полиция налетела. И откуда она взялась, зараза?! Будто кто-то ее нарочно вызвал в самый неподходящий момент.

— И что? — от волнения Кира снова задала тот же нелепый вопрос.

— И ничего! Вячеслава Львовича обыскали, допросили, закрыли на втором этаже в его кабинете под охраной полицейского, и менты по всему дому расползлись, как тараканы — отпечатки снимают, фотографируют и все такое.

— И… — Кира тряхнула головой. — Вячеслав Львович просил меня срочно приехать, обсудить что-то важное.

— Сейчас к нему никого не пускают, хотя Борис Яковлевич и уговаривает следователя относительно вашего присутствия в доме. Вам обязательно надо увидеться с Вячеславом Львовичем — он так и сказал своему адвокату: «Если не получится увидеться с Кирой — хана мне брат Бориска!».

— Но, как же я попаду в его кабинет?

Ларион подбежал к хозяйке и сел рядом, Кира погладила длинную с белой проточиной морду собаки.

Николай задумался.

По мнению Киры, он был надежный молодой человек: в сложной ситуации он не «спрятался в обоз», а встал рядом с ней — плечо к плечу и «сел в седло, и взял меч», и сражался, и защищал, и помогал…

Солнце уже показалось из-за леса. Оно взбиралось на небо по верхушкам елей, окрашивая все вокруг в розово-голубые тона. Вместе с солнцем проснулся и ветер. Налетел, растрепал волосы людей, пузырем надул их одежду и, запутавшись в железном кружеве кованых ворот и ветвях деревьев, присмирел, став обычным летним, ласковым ветерком.

— Кажется, придумал… Если войти в дом через заднюю дверь, подняться из служебных помещений по винтовой лестнице на третий этаж, там выйти на маленький балкончик в библиотеке, который находится, как раз, над длинным балконом личной спальни Вячеслава Львовича, перелезть через балконную решетку, спрыгнуть на балкон второго этажа, войти в спальню, а уже оттуда запросто попадете в смежный со спальней кабинет. Мент стоит в коридоре у дверей кабинета. И вам удастся поговорить с Вячеславом Львовичем.

— Да что вы такое говорите, Коля?! — возмутилась Кира, представив себе, как висит на балконной решетке и прыгает вниз на балкон нужной спальни, и от страха передернула плечами. — Я не воздушный гимнаст и выделывать немыслимые кульбиты на уровне третьего этажа не могу!

— Но попробовать то можно, Кира Дмитриевна, — с надеждой взглянул на гостью Николай, вспоминая при каких трагикомических обстоятельствах с ней познакомились Бурмистров и он.

— Не, не, не, — помахала рукой Кира, — забудь. Мы пойдем другим путем…

Она потянула из машины за ремешок свою сумочку и по дорожке быстро пошла к дому. Пес бежал за хозяйкой, глядя по сторонам, бывать в незнакомых местах он не любил — мало ли кого встретишь на чужой собственности.

Не смотря на август зеленый газон радовал травкой, на клумбах и рабатках цвели разноцветные цветы, толстые плети плюща увивали углы дома из красного кирпича, огромные кусты рододендронов цвели последними бело-розовыми шапками соцветий, но… в этом саду поселилась осенняя печаль увядания: заботливые руки садовника давно не приходили на помощь природе, удаляя отцветшие цветы и сорняки.

Отгоняя тревожные мысли, Кира подошла к дому.

— Сюда нельзя, гражданочка! — остановил ее молоденький полицейский на первых ступеньках полукруглого мраморного крыльца перед дверью. — Остановитесь!

Ларион зарычал, но Кира погрозила ему пальцем — «нельзя» и взяла за ошейник.

— Я здесь живу! — решительно заявила она, поднимаясь на следующую ступеньку. — Мне нужно войти в дом.