Читаем Железнодорожница (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Избалованная и привыкшая к роскоши жена профессора попадает из нашего времени в 1982 год. Теперь она простая билетная кассирша на маленькой железнодорожной станции. А еще у нее муж-алкоголик, дочь-истеричка и алчные родственники.

Железнодорожница

Пролог. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Железнодорожница

Пролог. Глава 1

Пролог

Теплым майским вечером я сидела в кабинете начальника кафедры, не в силах оторваться от интереснейшего занятия. В общем-то, все сотрудники и преподаватели давно разошлись — на часах было семь вечера, — и мне не возбранялось сделать то же самое. Но как я могла уйти, если сегодня из учебного отдела прислали нагрузку на следующий учебный год? И впервые в жизни я, именно я и никто другой, могла распределить ее так, как мне заблагорассудится?

Нагрузка — это число часов, выделяемое на учебные дисциплины. От того, кому из преподавателей какие дисциплины и часы дадут, напрямую зависит их зарплата на весь следующий год. И не только зарплата, чего уж там. Достанется тебе дисциплина посложней — и зарплату можно не трогать.

Конечно же, первым делом я распределю нагрузку себе, любимой. Уж я выберу то, что надо. Мне деньги очень нужны. Ну а что, золотишко надо себе покупать? Надо. Я вытянула руку с растопыренными пальцами и насладилась видом колечек со сверкающими бриллиантиками. Опять же, на пляжи Таиланда и Вьетнама надо ездить? Еще как надо! Не отдохнешь в отпуске — потом весь год работать не сможешь.

Конечно, это все оплачивает мой замечательный муж, доктор технических наук, профессор и начальник кафедры. Но, как говорится, деньги лишними не бывают. Что мешает мне откладывать на крупную покупочку? На квартиру в новостройке, к примеру? Несколько таких квартирок купить, и старости можно не бояться. Хотя мне до старости как до Луны пешком, но все же. Сколько у нас на кафедре бедолаг, которые всю жизнь отпахали, а сейчас получают мизерную пенсию! И вынуждены на пенсии работать. А все потому, что в молодости себя не обеспечили.

Итак, приступим. Что я себе возьму? Конечно же, «Управление железными дорогами», там и курсовичок есть, который студенты сами делать не станут. Да и проходят они это на последнем курсе, когда уже работают. Правда, Малькова может обидеться, ведь раньше она эту дисциплину вела. Ну так дам ей утешительный приз — «Деловую игру», там тоже заработать неплохо можно. Впрочем, Малькова женщина неглупая — не станет же она на жену своего начальника обижаться. Пожалуй, «Деловую игру» я тоже себе оставлю. А Мальковой дам что-нибудь другое.

Ой, дипломники! Возьму себе максимум — восемь человек, и все заочники. Заочники сами никогда дипломы не пишут.

— Йес! — я откинулась на спинку крутящегося кресла, потирая руки и представляя, сколько удастся заработать.

Так, самое время перейти к распределению других преподавателей. В первую очередь надо дать моей подруге Наташке то, что она хочет. Подруга все-таки. Хочет она свое «Грузоведение», пусть получит. Но что тогда выделить Тарасовой? Она же ничего, кроме «Грузоведения», не знает. А учиться ей уже поздно, полтинник стукнул. Ох, нелегкая эта работа…

Неожиданно дверь со скрипом отворилась, и мое увлекательное занятие наглым образом было прервано. Да еще и кем!

На пороге стояла бывшая супруга моего мужа — худая женщина в джинсовом костюме, платиновая блондинка с прической «каре». У меня, кстати, прическа один в один, как у нее — Пал Саныч предпочитал такой типаж.Разъяренный вид Татьяны Олеговны ничего хорошего для меня не предвещал.

— Женила все-таки его на себе? — рявкнула она беспардонно.

— Мы! — я подчеркнула. — Мы с Пал Санычем решили пожениться.

— Ага, скажи еще, что ты любишь его, — протянула бесноватая баба. — Нашла себе дедушку, старого, дряблого, тьфу! Тебе тридцать лет — ему семьдесят! Позор!

Ну нет, я поставлю нахалку на место!

— Вы сами на пятнадцать лет его моложе, — напомнила я. Сердце заколотилось как бешеное. — Что-то же вы в нем нашли в свое время!

— Ты не сравнивай! Ему тогда было всего сорок, и я сына родила! У нас было все серьезно.

— Так и я сына могу родить! — Господи, зачем я связываюсь? Надо выгнать ее, и не вступать ни в какие споры.

— Ты? — губы Татьяны Олеговны насмешливо скривились. — Да ты же чайлдфри! И у него без «Виагры» небось не встанет. Да и цель твоя в другом — обобрать дедка по максимуму.

— В смысле «обобрать»? — парировала я. — Я сама из обеспеченной семьи, у меня и машина есть, и карьера в гору идет.

Женщина схватилась рукой за спинку стула. Ну хоть не садится, и то хорошо. Если повезет, то уйдет в скором времени.

— Ты знаешь, — продолжала она, — а я даже рада, что он на тебе женился. Ведь больше, чем так, он не смог бы себя опозорить. И то, что ты выжмешь его как лимон, а шкурки бросишь под ноги, я уверена. Пусть это будет его расплатой за то, что меня бросил, а потом еще и с работы уволил. Ты ведь в курсе, что я здесь проработала много лет, и тоже на руководящей должности?

— Вас никто не увольнял, вы просто вышли на пенсию!

— А вот и нет, мне до пенсии еще два года оставалось, а пришлось уйти в никуда. И знаешь, как ушел от меня всеми уважаемый Пал Саныч? Он унес все до последней ложки! Так что ты сейчас пользуешься тем, что я заработала! Ты спишь на простынях, которые я — я купила! Ты жрешь из моих сервизов! И главное, ты сына моего из собственного дома выгнала!

Это было уже слишком!

— Вон отсюда! — я подскочила со стула и указала ей на дверь.

— А я еще не все сказала! — ее лицо на глазах покрывалось красными пятнами, и даже голова пожилой женщины затряслась. Она судорожно продолжала сжимать спинку стула. — Почему после вашей свадьбы мой сын ушел из дома, ответь! Ему что, на ста квадратах места не хватило? Сейчас ты сына прогнала, а завтра Пал Саныча в могилу загонишь. И квартиркой завладеешь, да?

— Да вашему сыну заботиться надо было об отце! — я тоже повысила голос. — Хотя бы разговаривать с ним иногда, внимание уделять! И принять надо было выбор отца, и со мной подружиться! А он в позу встал, козочка невинная! Не понравилось ему, видите ли, что папе счастье улыбнулось! А теперь поделом ему, пусть останется без квартиры, не моя печаль!

Тут я была права. Сын вел себя высокомерно и вальяжно, как напыщенный индюк. Почему-то он думал, что ему все положено только потому, что он сын. Со мной никогда не здоровался, всем своим видом показывал, что я пустое место. Приходя домой с работы, запирался в своей комнате и отдыхал.

Прежние пассии Пал Саныча, может, и были никем. Бравируя своей молодостью, они ждали от него лишь денег, да побольше. Но я-то — другое дело. Я искренне интересовалась Пал Санычем, я разделяла все его хобби. Мы и с собачкой вечерами гуляли, и на концерты ходили, и каждый вечер смотрели старые фильмы. И как итог — я, чужая по крови, стала ближе любого родственника!

Пал Саныч обожал смотреть старые фильмы, особенно советского производства. Они напоминали ему детство и юность, ушедших родителей. Он вспоминал своих одноклассников и друзей, и себя самого в то время. И мы каждый вечер находили в интернете очередной такой фильм, смотрели и пересматривали, подолгу обсуждали.

«Ты заметила, дорогая, что люди тогда были другие? — спрашивал Пал Саныч. — Только посмотри, какие девушки порядочные, а парни какие!»

«Вообще-то люди всегда одинаковые, — пыталась я возразить. — А тебе не кажется, что этими фильмами людей просто учили, как жить правильно?»

«Нет, — качал головой муж, — тогда именно так и жили, а фильмы лишь отображали действительность».

— Моя жизнь прошла зря! — со слезами в голосе продолжала кричать Татьяна Олеговна. — Все, что я с мужем наживала, ни мне, ни сыну не достанется! Я в общежитии живу, сын — на съемной квартире! И все из-за тебя!

— Да что ты там наживала? — от возмущения перешла я на «ты». — Кем бы ты была без Пал Саныча? Спасибо скажи, что хотя бы…

В следующий момент произошло нечто страшное и невероятное. Прямо в голову мне прилетел железный стул, на который опиралась злобная баба. И я, разгоряченная спором, даже не успела заметить, как это случилось.

Перед моими глазами разлетелись и растаяли разноцветные искры. Неловко падая, я удивилась, почему вдруг стало темно. Как будто выключили свет. Хотя его никто и не включал — дневного света хватало.

Глава 1

— Альбина! Очнись!

Я очнулась от чего-то неприятного, слабо поморщилась и открыла глаза. Надо мной склонилось лицо совершенно незнакомой женщины, обрамленное мелкими желтыми кудряшками.

— Очнулась наконец-то! — вздохнула с облегчением женщина. — А я тормошу тебя, водой в лицо прыскаю!

Так вот откуда это неприятное ощущение — лицо мокрое. Я хотела поискать в сумочке влажные салфетки, чтобы вытереться, но стоило мне оглядеться, как увиденное привело меня в изумление и шок. Где я? Большая полутемная комната с дощатым полом и побеленными известкой стенами. Запах сырости и пыли. Вдоль одной стены устроился обшарпанный стол, вдоль другой — облезлый диван. Я сидела на стуле перед другим столом — с бумагами, прямо у окна. Внизу большого окна — маленькое окошечко.

Вдруг это окошечко отворилось снаружи. Перед окном стоял какой-то мужик и протягивал мне через окошечко мелочь.

— Один до Седанки, — сказал он.

Я застыла, не понимая, что от меня требуется. Тем временем за спиной мужика появились еще люди.

— Альбина, ты что, — закричала женщина в кудряшках, — давай быстрее билет, электричка с минуты на минуту подойдет! А-а!

Она сама отдала мужику билет и взяла у него деньги.

— Ты что, уснула и никак проснуться не можешь? — участливо спросила она, разогнав толпу пассажиров. — Ну ничего, сейчас смену мне передашь, и езжай домой. Завтра тебе к восьми вечера — в ночь, так что выспишься. А потом два дня отдыха. Удобный все же у нас график.

Из окна было видно, как люди бегут вверх по лестнице, некоторые даже перескакивая через две ступеньки — слышен был гудок и грохот подходящей электрички.

У окна появилась какая-то женщина:

— Привет! — помахала она рукой.

— Что, Катюш, на электричку опоздала? — помахала ей в ответ женщина в кудряшках.

— Ну да, — расстроенно протянула пассажирка, — пока свиней кормила, пока одевалась… Свет, Альбин, а следующая когда будет?

Значит, эту с кудряшками Светкой зовут. А пассажиры свиней кормят? Я что, в деревне?

— Ой, а ты что, карточку не выставила с ближайшими электричками? — не дожидаясь моего ответа, Светка схватила с подоконника картонку. — Ну, конечно, эти уже прошли. Катюша, ты пока на большом расписании посмотри! Через десять минут следующая. Может, зал ожидания тебе открыть?

— Нет, не надо, я на платформе подожду, погода вроде хорошая.

Так! Значит, вздорная баба, бывшая моего нынешнего, вырубила меня стулом, а потом отвезла в глухую деревню свиней кормить? Вот же мразь! И как только справилась в ее-то годы? Я, конечно, девушка миниатюрная, но все же! А может, она сына позвала на помощь? Тот при машине. Значит, они стащили меня со второго этажа, потом эта бесноватая отвлекла вахтершу, а сын тем временем вынес меня, затолкал в свою машину и — адью? Ловко придумано.

Сейчас они сделают вид, что я — не я и лошадь не моя, а потом выждут время, когда можно будет признать меня без вести пропавшей. Хотя для этого вроде три года надо. Поэтому хрен они угадали! С головой у меня все в порядке, вон, не болит даже. Так что выберусь я отсюда очень скоро, и предстанут, они, голубчики, перед честным и справедливым судом, как миленькие!

Ой, а как же Светка? Почему она меня знает и называет чужим именем? А, я, кажется, поняла — она в сговоре с ними.

Блин, блин, а почему тогда заводчица свиней меня знает? И тоже называет Альбиной?

Мои мысли прервал деликатный стук в окошечко. Опять какой-то мужик. Я открыла.

— Здравствуйте! Мне один до Артема, пожалуйста.

Интеллигент местный. Слова-то какие выучил: «пожалуйста». Не удивлюсь, если, получив билет, скажет «спасибо». Ой, только как же выдать ему этот билет-то? Я оглядела стол. Справа от меня стоял какой-то непонятный агрегат. А рядом с ним коробка, набитая маленькими картонными карточками.

— Девушка, две минуты осталось! — занервничал интеллигент.

Я обернулась с надеждой к Светке.

— Ты что, подруга, забыла, как это делается? — подбежала она. — Куда ему?

— До Артема, — сказала я совершенно незнакомое мне название станции.

— Значит, смотрим, — Светка повернулась к висевшему на стене огромному стенду с таблицей, — Артем — это третья зона. Пятнадцать копеек. Теперь берем билетик из коробочки.

— Вот! — я быстро вытащила коричневый картонный билетик с круглой дырочкой посередине.

— Теперь выбиваем на билетике третью зону, — коллега набрала на агрегате цифру «три». Щелк — и на билетике появилась едва заметная перфорация.

В специальном блюдечке я увидела монету в двадцать копеек. А билет стоит пятнадцать. Черт, где у них тут мелочь?

Светка выдвинула неприметный ящичек с разделителями. Я залезла в отдел с пятаками. На секунду замешкалась, разглядывая необычные пятаки желтого цвета.

— Женщина, давайте без сдачи, — закричал пассажир, — электричка подходит!

Я сунула в окошечко билетик и даже сдачу.

— Спасибо, — услышала я уже издалека, хотя никакого «спасибо» я не заслуживала.

Не так уж сложно, оказывается, продавать билеты на электричку, просто приноровиться надо. Хотя зачем? В самое ближайшее время я займусь вопросом, как мне отсюда выбраться.

Я продолжила с любопытством осматриваться. На подоконнике громко тикал будильник. Полвосьмого. Выше него на стене висел отрывной календарь. Вглядевшись в яркие черные цифры, я чуть не упала со стула. На календаре значилось, что сегодня аккурат двадцатое мая…1982 года. Четверг. «Ну деревня!» — хотелось мне воскликнуть, прямо, как в старом советском фильме. За столько лет календарь не удосужились поменять?

— Ты отчет написала за смену? — спросила Светка.

Какой отчет? Не понимая, о чем она говорит, я подняла брови и пожала плечами. Сдался мне ее отчет! У меня дома свои дела.

— А, вот, нашла! — Светка схватила со стола лист бумаги. — Сейчас я подпишу, и можешь ехать домой.

Ехать домой? А что, я не здесь проживаю в компании с курами и свиньями? Ну да ладно, пошутили и хватит!

Я поднялась из-за стола — неожиданно тяжело. Странно, и где же моя всегдашняя легкость? Сделав пару шагов к выходу, я увидела огромное зеркало, которое стояло, прислоненное к стене — без рамы, без подставки, — и решила оглядеть себя перед выходом на улицу.

И тут, при беглом взгляде в зеркало… Боже, меня как будто ледяной водой окатили. Из ведра. Из гремящего цинкового ведра!