Читаем Желанный (СИ) онлайн бесплатно

Я никогда не могла подумать, что со мной это случиться. Я никогда не могла подумать, что буду стоять в дорогущем фойе дома, в окружении всех вещей, что нажила за 16 лет. Я никогда не могла подумать, что окажусь здесь с дырой в сердце и абсолютно сухими щеками, через 3 месяца после того, как прошли похороны самого лучшего в мире человека.

Я люто ненавидела этот элитный дом с картинами в вестибюле, с дурацкой музыкой в лифте, подземной парковкой и шикарными видами на город. Я ненавидела своего отца и его так называемую жену. Я ненавидела всех, даже свою маму за то, что она оставила меня одну. И ненавидела себя за эти мысли.

— С тобой всё хорошо? — послышался голос отца, будто из далека, хотя он стоял совсем рядом со мной.

Его тёплая рука легла на мою поясницу, слегка подталкивая вперёд к новой жизни, которая ждала меня за закрытыми дверями новой квартиры.

Очень заботливый папочка приехал за мной через три месяца после того, как умерла моя мама. В день её похорон рядом со мной не было отца. И не он нашёл меня с красными глазами, рыдающей под деревом. Это были незнакомые вечно куда-то спешащие прохожие. Для них это был обычный день. А моя жизнь была сломана, и сердце валялось где-то рядом.

Но то, что мой отец не приехал, давало мне смутную надежду, что он оставит меня там одну. Но он всего лишь "дал мне возможность принять это". Как будто это вообще можно принять.

И лишь одно сейчас держало меня на ногах, помогая выстоять против всех напоров судьбы. Какой бы одинокой я себя не чувствовала, в своём горе я была не одна. Папа тоже любил её. Пусть своей странной любовью, но любил. Я видела это по его глазам, когда отец зашёл в нашу старую квартиру, озираясь по сторонам, будто ожидая, что сейчас выпрыгнет мама и скажет, что всё это просто шутка. Но к счастью или к сожалению этого не произошло.

Дождь стучал в запотевшее окно. Я наблюдала за пустующей улицей и изредка пробегающих мимо людей, прислонившись к холодному стеклу. Сзади послышался шорох, испугано повернувшись я увидела маму, которая направлялась ко мне сквозь абсолютную темноту комнаты.

— Что ты тут делаешь? — взволнованно спросила я.

Эти слова вырвались из меня быстрее, чем я смогла понять их смысл.

Что-то было не так и я это чувствовала. Ответ маячил на поверхности моего сознания, но я никак не могла ухватиться за эту мысль.

Мама медленно подняла на меня глаза полные слёз.

Моё сердце опустилось в желудок и жалобно заныло. Не чувствуя своих ног, я шагнула ей на встречу.

— Что-то случилось? — прошептала я, взял её ледяную руку.

Мамино красивое лицо было бледным, а глаза красными. Она молча смотрела на меня, не отвечая.

Одинокая мысль чуть не сбила меня с ног, я в шоке выпустила её ладонь.

— Ты умерла, — прошептала я, не чувствуя ни страха, ни счастья, ни облегчения. Я была свободна от чувств и эмоций.

Мама едва заметно кивнула.

— Это ты, — медленно, но отчётливо проговорила она. — Ты убила меня.

Боль прошлась кинжалом по моему сердцу. Его будто кто-то изнутри сжимал его. Я практически чувствовала чьи-то руки внутри своей груди.

— О чём ты говоришь? — не понимающе спросила я, снова потянувшись к маме, не обращая внимание на нехватку воздуха в моих лёгких.

Она ненавистно оттолкнула мои руки.

— Не трогай меня! — прошипела мама. — Ты убила меня. Ты убийца.

Комок застрял в моём горле, грозясь вырваться наружу потоком слёз.

— Мама, — прошептала я умоляюще, — пожалуйста.

Её лицо резко исказилось от ярости. Я услышала оглушающий звук удара до того, как боль обожгла мою щёку.

— Ты просто ошибка. Я тебя никогда не любила, — продолжала говорить мама.

— Это не правда, — тяжёлые капли струились по моим щекам, пока я прижимала ладонь к горячей щеке. — Нет.

Она медленно надвигалась на меня, а я в испуге отходила к стене.

— Я тебя никогда не любила, а ты убила меня, — она глухо рассмеялась.

Я закрыла уши руками и упёрлась спиной в холодную стену, начиная оседать вниз.

— Убийца, ошибка, — повторяла моя мать, её слова как будто звучали внутри моей головы, оглушая.

— Нет, нет, нет, — повторяла я раз за разом, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Это просто сон, — услышала я ещё один голос и почувствовала тёплую руку на спине.

Я резко развернулась, но никого сзади не увидела. Комната была абсолютно пуста, но некогда нежный голос моей мамы словно сирена орал ужасные слова.

— Нет, — тихо повторяла я, пытаясь заглушить крик матери.

— Тише, малышка, тише, — я снова услышала голос, но на этот раз намного отчётливее.

Комната начала расплываться, и в следующую секунду я оказалась сидящей на новой кровати в крепких объятиях своего отца.

Я сидела неподвижно до тех пор, пока моё дыхание полностью не восстановилось, а сердце перестало пытаться вырваться из груди.

Папа, кажется, совсем не собирался меня отпускать, поэтому я сама вырвалась из его объятий.

— Со мной всё хорошо, — заверила я охрипшим голосом.

В комнате было абсолютно темно, только свет прорывался из приоткрытой двери.

Папа посмотрел на меня взглядом полным беспокойства и отчаяния.

— Точно? Ты так кричала.

Я пожала плечами, будто это было обычным делом. Это на самом деле уже стало привычным делом.

— Мама уходила от меня, — соврала я.

На самом деле я не знаю, почему мне снилось именно то, что снилось. Почему она каждый раз говорила одни и те же слова, которые не были правдой.

— Уходила? — переспросил папа.

Я едва заметно кивнула.

— Она уходила, а я бежала за ней, но не могла догнать, — ложь с лёгкостью вырывалась из моего рта.

— Я… — начал папа, но потом замолчал.

Он не знал, что говорить и делать, когда твоему ребёнку сниться кошмар. Да что уж там, я сама не знала, что делать, когда тебе сниться один и тот же кошмар.

— Со мной всё в порядке, — прошептала я, вложив в эти слова всю свою уверенность.

Со мной и правда было всё в порядке. По крайней мере сейчас лучше, чем некоторое время назад, когда эти кошмары приходили ко мне каждую ночь. Сейчас они становились всё более редкими гостями в моих снах.

Папа отвернулся и сделал шаг в сторону двери, но на секунду замялся.

— Если тебе что-нибудь понадобится, я рядом.

Я кивнула и опустила голову на подушку. Сейчас он был рядом и он хотел поговорить. Но когда я отчаяннее всего нуждалась в папе, его не оказалось рядом.

Дверь скрипнула, я смахнула с щеки ненавистные слезы и провалилась в сон.

На утро, в мою дверь постучали. Уже некоторое время я лежала, упершись немигающим взглядом в потолок, пытаясь вновь забыться сном, но всё было без успешно. Я не ответила, надеясь что меня оставят одну, но дверь всё равно открылась.

— Ты спишь? — послышался голос отца до того, как я увидела его самого.

Я покачала головой, не заботясь о том, увидит он это или нет.

— Пошли завтракать, — позвал папа, стараясь скрыть своё беспокойство за ласковой улыбкой.

Я снова покачала головой. Есть вообще не хотелось, учитывая ещё и то обстоятельство, что мне придётся сидеть за одним столом с мачехой.

Чисто технически она не была моей мачехой, но уж точно надеялась ей быть. Я же в свою очередь надеялась, что этого никогда не произойдёт. Мне легче воспринимать Дану, как ещё одно увлечение своего отца, чем, как что-то серьёзное и легко заменяющее мою маму.

— Да брось, — прошептал он, потянув край моего одеяла, под которое я зарылась с головой. — Ты должна дать ей шанс.

Я безуспешно пыталась удержать одеяло, но в конце концов оно всё равно покинуло меня. По моим ногам пошли мурашки от слишком холодного для конца лета воздуха.

Я слегка приподнялась, возмущённо глядя на отца.

— Я не знала, что одним из условий моего проживания здесь — удовлетворение потребностей твоей любовницы, — сказала я, опираясь на локти. — Если тебе или ей что-то не нравится, может я поеду обратно?

Отец вздохнул, будто я была маленьким непослушным ребёнком.

— Не неси бред, вставай и иди есть.

Но я не двигалась с места, оставаясь лежать там, где лежала. А терпение папы на глазах уменьшалось.

— Есть мне придётся насильно засовывать в тебя еду, можешь не сомневаться я сделаю это, — бросил он, развернулся и ушёл.

Не знаю, может ли он на самом деле это сделать. Но узнавать мне точно не хотелось, поэтому я подняла свою попу, переоделась и направилась в столовую.

По середине комнаты стоял стол из темного дерева и такие же стулья, обитые светлой тканью. Дорогие дизайнерские люстры свисали с потолка. Белые стены, кремовые шторы. Барная стойка у стены. Фрукты и цветы на всех поверхностях в комнате. Проём в стене, вел в просторную кухню, где отец и Дана о чём-то говорили.

Папа посмотрел на меня и улыбнувшись направился в мою сторону. Его взгляд так и кричал: «Я рад, что ты сделала правильный выбор».

Отец устроился рядом со мной и через секунду напротив него материализовалась Дана. Девушка улыбнулась мне, заправляя за ухо янтарного цвета прядь, выбившуюся из короткого хвоста.

У неё не должен быть ангельский голос. У неё не должна быть ангельская внешность. У неё не должна быть улыбка, которая озаряет мир. Она должна быть страшной с противным голосом и без зубов. У неё должна быть такая внешность, чтобы люди на улице понимали, что эта женщина разрушила мою жизнь. Люди не должны говорить: "Она так похожа на твою маму". Они должны говорить: "Я не понимаю, что он в ней нашёл".

Каждый раз, когда я вижу её, у меня возникает непреодолимое желание сделать ей больно. К нашему общему счастью сейчас желание не открывать рот сильнее желания.

— Тебе не нравится? — спросила Дана, глядя на тарелку передо мной.

Я даже не сразу обратила внимания на то, что передо мной на столе что-то стоит.

Я бы с удовольствием просто проигнорировала девушку, но папа подтолкнул меня, дав понять, что это ничем хорошим не закончиться.

— Выглядит аппетитно, — промямлила я.

Я покорно взяла вилку в руку и приступила к еде. Ну как приступила, я катала по тарелке кусочки яства, чем бы оно не являлось.

— Есть продукты, которые ты не ешь? — через некоторое время обратилась ко мне Дана, оторвавшись от разговора с моим отцом, за которым я даже не пыталась уследить, — Может ты захочешь что-нибудь приготовить?

Я пожала плечами.

Если быть достаточно честной, я обожала готовить. Сколько я себя помню, я всегда готовила. Мама почти весь день проводила на работе, и у неё не было времени даже на то, что бы поесть, не говоря о том, что бы приготовить что-то для меня. Но в те редкие моменты, когда она готовила, я обожала сидеть рядом и наблюдать или помогать ей, выполняя её многочисленные поручения.

Папа снова посмотрел на меня, улыбнувшись. И как бы я не ненавидела его улыбку в стиле «сейчас я тебя попрошу о том, что тебе определённо не понравится», это было намного лучше, чем тот взгляд, которым он одаривал меня, когда думал, что я этого не вижу. Хуже взгляда «прошу не спорь» только взгляд «мне так жаль тебя». Меня практически передёргивало каждый раз, когда я видела жалость в глазах людей. А на мои глаза вновь и вновь наворачивались слёзы, хотя я думала, что до этого выплакала норму на всю жизнь.

— Твою новую форму должны привести завтра, — сообщил папа, — потом нужно будет сходить по магазинам купить тебе одежду и всё остальное. Я завтра буду на работе, а у Даны выходной, может вы сходите вместе?

Дана работала в издательстве. И намного легче было поверить в то, что она не умеет читать, чем в то, что она прикладывает свою руку к созданию чего-то настолько прекрасного, как книги.

— Конечно, — со слишком большим энтузиазмом согласилась Дана.

— У меня есть одежда, — возразила я, пытаясь отвертеться, — и новая мне не нужна.

Отец с сожалением посмотрел на Дану. Для него она была по настоящему огорченной, а я считала, что она слишком хорошо умеет играть.

— А тетради, ручки? — попробовал папа снова.

Я готова была стонать.

— Можно я схожу одна? — спросила я с надеждой глядя на него.

— Как ты доберёшься до торгового центра? — спросил он, поднимая бровь. — Мой водитель будет занят.

— Я могу подвести тебя, а потом мы разойдёмся, — предложила мне Дана, снова воодушевившись.

Я неохотно кивнула.

Во вторник утром я стояла перед большим зеркалом в своей новой огромной гардеробной, глядя на себя в школьной форме, которая слишком идеально сидела на мне.

Дело в том, что мне было в принципе сложно подобрать одежду. Природа одарила меня довольно широкими бёдрами, большой грудью, узкой талией и ростом вряд ли больше 160. Всё это звучало хорошо до тех пор, пока мне не надо было выбирать одежду. Вся она была мне либо мала в попе, либо большой в талии, либо волочилась по земле в 10 метрах от меня. Я не была худой, но и толстой меня назвать нельзя, особенно сейчас, когда из-за стресса я сбросила несколько килограмм.

При взгляде на эти вещи сразу было видно, что форма сшита на заказ у дорогого портного. Мягкая шерстяная ткань и идеальные швы.

Юбка трапеция в синюю клетку идеально сидела на моей талии, облегала бедра, а потом слегка расширялась к низу.

Я накинула сверху пиджак из точно такой же ткани с вышитым на груди гербом.

У какой нормальной школы вообще есть герб? Мы что в Англии 19 века?

Я быстро стянула с себя форму, повесив её на плечики, потому что через пять минут я должна стоят у входа. Я натянула первое, что попалось и вышла из комнаты.

— Ты готова? — спросила улыбающаяся Дана, когда я оказалась в прихожей. Я едва заметно вздрогнула от испуга, не ожидая, что она придёт сюда раньше меня.

Эта её фирменная улыбка просто выводила меня из себя. И только понимание, что это не совсем нормально, удерживало меня от того, чтобы выйти из себя.

Я кивнула.

— Как тебе форма? — спросила Дана, закрывая за нами дверь.

— Красивая, — сказала я, стоя в ожидании лифта.

Лифт просигналил о своём прибытии, и мы вошли в полностью зеркальное помещение. В последнее время я старалась не смотреть на себя в зеркало, поэтому отпустила глаза в красный ковёр на полу, в котором утопали мои любимые кеды.

Напряжение в лифте можно было резать ножом. Дана не могла найти тему для разговора, а я просто не хотела с ней говорить.

А нам ещё в машине вместе ехать. Хорошая будет поездочка.

***

— Может пообедаем вместе? — спросила Дана, когда припарковалась около торгового центра.

Я пожала плечами, стараясь не показывать своего облегчения от того, что наше совместное времяпровождение закончилось.

— Если что, позвони, я буду недалеко, — сказала девушка.

Я кивнула, хотя прекрасно знала, что не позвоню. Да и сдаётся мне, что она сама на это не особо рассчитывала.

Я вылезла из машины около огромного торгового центра, прихватив свой рюкзак. Вчера папа дал мне кредитку, отказавшись говорить, сколько там денег. Так что сегодня я могла накупить себе гору интересных книг, милых тетрадок, ненужных блокнотов, прикольных, но не удобных ручек. Я просто сходила с ума по канцелярии. Раньше у меня всегда была стопка новых блокнотов дома на всякий случай. Но эта самая стопка пополнялась куда быстрее, чем мои идеи, как использовать блокноты.

***

Мой телефон завибрировал, когда я подходила к выходу из торгового центра, нагруженная грудой пакетов. Мне пришлось остановиться и поставить их на землю, чтобы они сами не повалились из моих рук.

— Да, — ответила я, придерживая телефон плечом.

— Пообедай с Даной, — сказал отец с ходу.