Читаем Желание Тангаура онлайн бесплатно

Annotation

Диана, обычная студентка, внезапно оказалась в теле главной героини известной башкирской легенды "Агидель и Ашак". Смешение реальности и вымысла стало для нее настоящим испытанием. Как она попала в это тело? Что ей предстоит сделать, чтобы вернуться в свой мир?

Шендрик Елизавета

notes

1

2

Шендрик Елизавета

Желание Тангаура

— Умоляю! Остановите их! — Я билась в истерике. — Кто-нибудь… Умоляю… — Двое приспешников Ашака продолжали держать меня больно за плечи, согнувшись пополам, коленями касалась земли. Один из них грубо схватил за подбородок, заставив смотреть, как Ашак, запрыгнув на лошадь, накинул на поверженного Тангаура аркан¹ и потащил по земле, поднимая в воздух пыль. Тангаур не шевелился, и сердце моё заныло от боли. В ушах зазвенело, и я закрыла глаза, молясь про себя, чтобы он остался в живых.

За несколько часов до этого

Я проснулась из-за пения, раздающегося рядом. Не помню, чтобы кто-то из соседок предупреждал, что в нашей комнате намечается квартирник. Я нахмурилась и перевернулась на бок, как-то внезапно стало неудобно лежать, кровать казалась непривычно твёрдой и почему-то не скрипела, как обычно. Певец всё продолжал скрипучим голосом:

Агидель, моя родная, как же мне с тобою быть,

Как от злых взглядов джигитов аула защитить.

Агидель, моя родная, как же мне с тобою быть.

Превратить ли тебя в камень или речкой обратить.

Меня очень просто вывести из себя, и незнакомая песня привела в раздражение не меньше, чем певец. Я сбросила с себя одеяло и, резко сев, больно ударилась пятками. И кто же додумался стащить меня вместе с матрасом на пол? Певец затих, а я, открыв свои сонные глаза, увидела перед собой размытый образ.

— Агидель, моя красавица, — старческим голосом произнёс он, — проснулась.

Я знаю, что у Айгуль есть дед, и на прошлых выходных она ездила к нему в гости. Но тогда я не понимаю, что было в комнате ночью, с каких пор меня теперь ни о чём не предупреждают? Я вроде бы не ссорилась ни с ней, ни со второй соседкой.

— Плохо себя чувствуешь?

Я протёрла глаза, такое ощущение, что кроме нас в комнате больше никого и нет. Открыв глаза вновь, я на секунду лишилась дара речи. Тот, кто смотрел на меня в ответ, не был дедушкой Айгуль (она показывала с ним фотографии). Тот, кто смотрел на меня в ответ, был седым стариком, взгляд полон тревоги. Он стоял, спрятав руки за спину, в белой рубахе, поверх лёгкий расклешенный халат в разноцветных узорах, на ногах широкие штаны и причудливые башмаки, напоминающие формой мокасины.

— Агидель, язык что ли проглотила? — Он слегка рассмеялся.

— Кто вы? — недоумённо спросила я и, оглядевшись вокруг, пришла в замешательство. Место, в котором я оказалась, даже близко не напоминало комнату в общежитии, походило на палатку, но не такую, какую мы летом ставили с друзьями на кемпинге. У этой конусообразная крыша и круг посередине, будто бы окно, но странно, что сверху. Стены украшены яркими красочными скатертями и полотенцами, весь пол в шерстяных паласах и узорных коврах, где дверь не разглядеть.

— Ох, Агидель. — Он покачал головой. — Я позову Тангаура, надеюсь, он поднимет тебе настроение.

Я не запомнила какое полотенце он убрал в сторону, чтобы выйти из причудливой круглой палатки, но через пару минут в неё вошла большая бурая собака. Я прижала ноги к себе, что-то брякнуло, и тут я обратила внимание, что сижу в зеленом платье с оборками, украшенными вышивкой, в чёрной жилетке, застёгнутой на груди, вдоль неё расшиты непонятные монеты. Но руки… тонкие длинные пальцы… такие изящные…это не мои руки. Я схватилась за голову, собака села напротив меня. Волосы оказались заплетены в две косы, доходящих до поясницы, я перебросила их на плечи… чёрные как уголь… Но я шатенка с рождения. Не могли же соседки так надо мной пошутить? Что это? Грим, парик и одолженная одежда у театрального факультета?

— Не кричи, — неожиданно раздался мужской голос.

Я обомлела, перестала себя изучать, потому что не поняла откуда это прозвучало.

— Никто не знает, что я умею говорить, хотя Урал, кажется, догадывается.

Я смотрела как рот собаки открывается и закрывается, наверное, он дрессированный, а куда-нибудь к пузу ему прикрепили диктофон с записью. Так-то он похож на маламута, мех густой и довольно длинный, спина, часть морды и хвост — бурые; лапы, грудь, живот — белые, возможно, я даже видела его у кого-то в галерее телефона. Он наклонился ко мне мордой, а я припала к нему ухом.

— Я понимаю, что удивил тебя, — прозвучало самоуверенно, он коснулся мокрым носом моего уха. — Ты не понимаешь башкирский язык?

— Почему это? Понимаю. До девятого класса учила.

— Для Агидели это родной язык, скорее всего, ты поэтому его понимаешь.

— Интересно, а камеру на тебя нацепили? — Стала водить по нему руками в поиске гаджетов. По размеру пёс не уступал алабаю, и я стала сомневаться, что он маламут. — Потерпи немного, малыш, я только разгадаю эту загадку, и ты сможешь вернуться к хозяйке, ну или хозяину. — Ничего не попадалось под руку, он поднялся на лапы, и я легла на пол, чтобы проверить под локтями и получше рассмотреть живот.

— Что ты делаешь? — Мне показалось, тон звучавшего голоса наполнился возмущением. Я не могла не удивляться, насколько всё продумано. — Я тебе не собака! Я волк!

— Волк? — неуверенно спросила я, поднявшись и посмотрев в его янтарные глаза. У меня сложилось впечатление, будто я смотрю в глаза человеку. — Волки не разговаривают и собаки тоже.

— Здесь разговаривают, выгляни из юрты.

— Ааа, палатка юртой зовётся, ну и заморочились ребятки.

Я поднялась и вдруг заметила, что и форма моих ног изменилась, да и рост как будто тоже. Ощущала себя высокой и стройной, а ещё воздушной, прямо как в рекламе шоколада.

Каждый сделанный шаг был наполнен лёгкостью, я и не заметила, как стала напевать, заглядывая за полотенца и скатерти:

Агидель, моя родная, как же мне с тобою быть,

Как от злых взглядов джигитов аула защитить.

Агидель, моя родная, как же мне с тобою быть.

Превратить ли тебя в камень или речкой обратить.

А когда вышла наконец из юрты, передо мной открылось поле, за ним тянулись деревья, вокруг меня юрты, между ними в многоцветных костюмах ходят женщины и мужчины, играют дети, слышится топот копыт, блеяние овец и коз. У меня подкосились ноги, я приготовилась падать, в глазах уже помутнело, но вдруг приземлилась на что-то мягкое.

— Я понимаю, что сидеть на мне удобно, но, пожалуйста, возьми себя в руки и позволь увести в место, где мы сможем спокойно поговорить.

— Где мы? — растерянно спросила, внезапно осознав, что совсем не помню, как из книжного магазина вернулась в общежитие. На паре задали подготовить реферат на тему «Предания и легенды» разных народов, я пошла в любимый «Дом книги», листала славянские, кельтские мифы, потом моё внимание привлекли сказки, и я достала книгу «Башкирские сказки и легенды», начала читать… Но что было дальше? Мне стало так страшно, что если бы могла сейчас увидеть своё лицо, оно было бы бледное, как у призрака.

— Добро пожаловать в сказку, — спокойно сообщил то ли волк, то ли собака.

Он увёл меня в лес, но встретившиеся на нашем пути люди показались мне странными, какие-то окидывали недобрым взглядом, какие-то наоборот радостно приветствовали, а имя Агидель продолжало следовать за мной по пятам, будто было высечено на моём лбу. Я на всякий случай потёрла его. Вопросов у меня становилось всё больше, и когда мы дошли до узкой речки, я бросилась к берегу, упала на колени и заглянула в отражение водной глади. Оттуда на меня смотрела незнакомка: овальное лицо, выразительные скулы, густые чёрные брови, аккуратный нос, раскосые тёмно-карие глаза. Я трогала лицо, и отражение повторяло движения. Я не знала, что думать.

— Ты здесь, потому что Агидель загадала желание, и звёзды исполнили его.

Я обернулась, но никого не увидела. Может, я сплю? Ущипнув себя за руки, убедилась, что нет, поднялась и отряхнула платье, а развернувшись, забыла как дышать. Передо мной стоял юноша в белой рубахе с треугольным вырезом на груди, широких штанах и босиком. У него каштановые волосы, длиной доходящие до ушей, грубые черты лица с тяжёлыми бровями, нависшими над глазами янтарного цвета, прямо как у того, кто привёл меня сюда. Я завертела головой в поисках собаки, мнящей себя волком.

— Я и есть тот волк, что привёл тебя сюда. Меня зовут Тангаур, я потомок «волчьего рода», охраняющий этот мир от вмешательств, — с важным видом сообщил он мне, будто мысли мои прочитал.

— Постой-ка! — Я непроизвольно выставила перед собой ладонь. — Ты типа как Джейкоб из «Сумерек» превращаешься в оборотня, когда тебе вздумается?

— Кто такой Джейхаб и Сумерек? — Он слегка наклонил голову в бок. — Значит я не первый оборотень, встретившийся на твоём пути? — задумчиво спросил он, скрепив пальцы рук с моей в замок.

— Конечно нет, — с сарказмом ответила я и выдернула руку. — Объясняй, кто такая ваша Агидель и что она загадала? И что ты имел в виду, когда сказал добро пожаловать в сказку? — Я не помню, чтобы когда-нибудь видела этого симпатичного парня, но внезапно вспомнила, что одна из сказок или легенд в той книге называлась «Агидель и Ашак». Там что-то было про старика, у которого дочь черноокая красавица, и батыры влюблялись в неё с первого взгляда. Если это не розыгрыш, и я правда попала в сказку, то как?

— Для начала давай сядем. — Тангаур подвёл меня к бревну и усадил, как будто сама не справилась бы. Я скрестила руки на груди и отвела взгляд. — Мать Агидель давно умерла. Уралу пришлось растить её самому, под бременем прожитых лет и забот он знатно поседел, но в нём по-прежнему горит пламя могучей силы и человеческой воли. Он воспитал Агидель храброй, равной отважному джигиту по силе и не уступающей древним мудрецам по уму. А какой красавицей она выросла, невозможно не влюбиться, вскоре прознал о ней и Ашак, сын правителя края, — резко закончил он.

Я посмотрела на него: лицо исказилось злобой, смотрит куда-то перед собой и скалится как зверь. Мне стало не по себе. Происходящее смахивает на фильм, который мы с соседками недавно смотрели, но я не из богатой семьи, а отец погиб ещё до моего рождения. Сильно погрузившись в свои мысли, я схватилась за голову и запустила пальцы в волосы. Больно. А раз мне всё ещё больно, значит ли это, что я не умерла? Может, я в конце концов сошла с ума? И поэтому придумала мир, в котором меня любят и защищают, я же в нём само совершенство: сильная, красивая, умная, в помощи не нуждаюсь и мужским вниманием не обделена. Здесь есть отец.

Кто-то коснулся моего плеча, и я подняла голову. Тангаур, о котором я успела позабыть, обеспокоенно смотрит мне в глаза, я вдруг почувствовала на губах солёный вкус.

— Почему ты плачешь?

Я не заметила, как на глаза навернулись непрошеные слёзы, смахнув их рукавом, ощутила острое желание, чтобы меня обняли и даже пожалели. Тангаур будто снова услышал мои мысли и притянул к себе, заключив в крепкие объятия. Поуспокоившись, я отстранилась от него, и хлюпая носом, заговорила:

— Ты сказал, что Агидель загадала желание… Откуда ты знаешь каким оно было?

— Больше всего на свете она любит свободу. Когда Агидель узнала, что Ашак намеревается завладеть ею и со дня на день прибудет в наш аул, она задумала побег, решив, что так сможет защитить племя от его нападок. Он хитёр, коварен и жесток, а вместо сердца в его груди камень. — Он помотал головой, словно пытаясь прогнать какие-то мысли и по выражению лица его было очевидно, что они неприятные. — Я был с ней рядом в ту ночь, когда на небе сияло необычайно много звёзд, одна из них упала, и мы поспешили загадать желание.

— А что загадал ты?

— Если скажу, оно не сбудется. — Он улыбнулся, и на щеках появились ямочки. Мне захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась. Мне всё ещё трудно поверить в то, что я слышу и вижу.

— Получается… Агидель теперь в моём теле, а я в её?

— Похоже на то. Ну а про сказку я сказал, потому что ты в самом деле попала в старинную башкирскую сказку про Агидель.

— «Агидель и Ашак» разве не легенда?

— В вашем мире, видимо, да.

Пришедшая в голову мысль сильно потрясла меня. Раз последнее, что я помню… ладно, пусть будет сказка… то что если меня правда не стало в том мире, а душа переродилась… чтобы… чтобы что? Карму почистить? Я путалась в собственных предположениях, и болезненный ком в горле не давал мне глубоко вздохнуть. Я откашлялась и почувствовала, как рука Тангаура легла на мою спину. Не понимаю, можно ли ему доверять. — Если ты охраняешь этот мир от вмешательств, то как допустил, чтобы я попала сюда?

Тангаур пожал плечами, и меня это немного смутило. Не могу же я его в лоб спросить: «А ты точно не Ашак?» Я не знаю, чем заканчивается сказка, как и то, превращается ли он в волка. Встав на ноги, я ткнула его пальцем в грудь и уверенно произнесла:

— Докажи мне, что ты потомок «волчьего рода»!

Он широко улыбнулся, показывая белоснежные зубы, а в глазах заиграл озорной огонёк. В следующее мгновение Тангаур повалил меня на спину, от испуга я вскрикнула и закрыла лицо руками, а потом он потянул меня за рукав платья. Убрав руки, увидела, что тянет он зубами. Тангаур обратился в волка, но я по своей глупости пропустила обращение. Он слез с меня, потянулся и, скинув с себя рубашку, вылез из штанов. Сомневаюсь, что такой фокус с подменой возможно так быстро проделать. В конце концов он же не Гудини.

— Хорошо, я верю, что ты и правда волк. — Я поднялась и упёрла руки в бока. — Ты знаешь, как мне вернуться в своё тело?

— Догадываюсь. — Он наступил передними лапами на мои голые ноги и сел, задрав морду кверху. — Ты должна сыграть роль Агидель, но сюжет сказки менять нельзя, иначе в вашем мире не появятся 4 шихана: Юрактау, что означает Сердце-гора, Куштау — двугорбая гора, Шахтау, но поначалу его будут называть Ашактау, и одинокий шихан, похожий на задранную морду павшего коня, который прозовут Торатау. У этого мира есть незримые границы, за них не пройти, я пробовал, поэтому не делай глупостей.

— Всё настолько серьёзно? — удивилась я, вскинув брови.

Солнце спряталось за тучами, дул лёгкий ветер, со стороны деревьев доносился шелест листвы. Во мне зародилось предчувствие недоброго.

— Не пытайся сбежать от Ашака, — серьёзно произнёс он. — Когда он схватит тебя, не бойся, вырваться получится, а дальше поможет Урал.

— Что происходит с вами, когда сказка заканчивается?