Читаем Жажда (СИ) онлайн бесплатно

В тексте есть: первая любовь, сложные отношения, сильные чувства

Современный любовный роман

Женский роман

У любви нет срока давности, а у прошлого длинные руки.

Даша Жданова осознала это как никто другой.

Возникший из ниоткуда форс-мажор для ее вполне благополучного брака явился в виде мужчины, который берет свое, не спрашивая и вынуждая решить: любовь или страсть?

Привычная стабильность или неизвестное новое?

Эта книга об американских горках в отношениях, непростой дилемме и непредсказуемости нашей судьбы.

Иногда надо прыгнуть с моста, и пока падаешь вниз — успеть отрастить себе крылья.

1992 год

Все началось, как водится случайно. Или закономерно? Не знаю. Но мне, четырнадцатилетней девочке, и в снах не представлялось, что в столь юном возрасте можно встретить свою первую любовь. Это чувство для взрослых. Это — нечто, под завесой таинственности, что приводило в стеснение все мое существо, и с тем же любопытство рисовало какие-то радужные, приводящие в трепет картины. Для меня это слишком рано, что ли… не по возрасту, не по уму. Но все произошло. И пути назад не было. Виток жизненной спирали уперся в меня и подтолкнул к новым ступеням в познании и открытии себя.

— Даша!!! Даша!!!!

Крик почтальонши я услышала, когда варила суп на веранде. Каждое лето, начиная с одиннадцати лет, я ездила к дедушке в село, где проводила все каникулы. Бабушка умерла несколько лет назад, а потому, все заботы по дому-огороду ложились на мои плечи. И я безропотно тянула лямку, так как выхода все равно не было, а чувство долга и слово «надо» мне с самого детства успешно вдалбливались в голову мамой.

Село находилось в ярах. Дом на окраине. Разумеется, почтальонке лень спускаться и подниматься лишний раз. Вот и орет, чтобы я вышла и взяла почту.

Выбежав на улицу и, прошмыгнув через сад, сбежала по перекошенным кирпичным ступенькам на дорогу. Тетя Оля, уже спустилась с горки и ждала у входа в наш двор.

— Ох, ты ж! Уже думала, что дома никого нету! — С досадой сказала она мне. Я не знала, что на это ответить, и потому, молчала. — Ты что, не слышала, что я звала?! — С упреком изрекла она и протянула мне газеты.

— Спасибо. — Взяла сверток и собиралась идти, но была остановлена вопросом.

— Как дела? Что там мама?

— Нормально. Письма нет?

— Есть. Там. — Почтальон кивнула на газеты. Я тут же развернула их и увидела конверт, пестревший от родного почерка. Тетя Оля оперлась на велосипед и внимательно посмотрела куда-то вверх. За густыми кустами желтой акации мне не было видно, что именно ее заинтересовало. А она вдруг на все горло заорала:

- Слава!!!

Вздрогнув от неожиданности, и, проследив за ее взглядом — увидела парня. Он вышел от соседки и не спеша, спустившись с пригорка, пошел в нашу сторону. Руки у него были измазаны чем-то черным, и он на ходу вытирал их куском непонятной ветоши. Первая мысль, которая у меня проскочила, это то, что такой грязной тряпкой можно только испачкаться и какой смысл вытирать ней руки? Не знаю почему — застыла на месте, хоть секунду назад собиралась идти домой. Парень шел к нам и смотрел на меня. Я стояла как вкопанная, чувствуя, что мне становится жарко.

— Ты к бабе Шуре заехал? — Сообщила очевидное в виде вопроса любопытная тетка Ольга. — Как хорошо! (это она, видать, от радости, что не придется заносить почту по адресу) — Возьми телеграмму. Папа твой выслал.

Парень продолжал в упор меня рассматривать и лишь мельком взглянул на протянутую руку, чтобы забрать небольшой желтый бланк.

— Что пишет? — подобные прямые вопросы меня всегда заставали врасплох. Хоть почтальонша спрашивала не у меня, но мне почему-то стало неловко.

— Вы же уже и так прочитали. — Парень глянул на нее без каких-либо эмоций на лице и еще раз скользнул по мне взглядом. Я лишь раз посмотрела на него прямо, и меня словно током ударило. Русые, выгоревшие на солнце волосы, немного заостренные черты лица, серые стальные глаза… ну просто наказание Господне, а не глаза! Сделав шаг в сторону, выдавила: «Спасибо-до свидания», и буквально взлетела по лестнице. Быстрым шагом прошла через сад.

Оказавшись возле плиты — выключила газ и отставила кастрюлю с супом в сторону. Потом зашла в дом и посмотрела на себя в зеркало: старенькая темно-синяя юбка, сине-зеленая рубашка в клетку с короткими рукавами, на ногах коричневые тапочки, косынка на голове. Челка на лбу лежала некрасиво. Поправила ее. Сердце стучало, в висках пульсировала кровь. НА МЕНЯ НИКТО НИКОГДА В ЖИЗНИ ТАК НЕ СМОТРЕЛ! Дедушка, увидев меня, спросил:

— Почта приехала?

— Да. Письмо от мамы есть. Сейчас принесу. — Вернулась в веранду и, взяв почту, опять зашла в дом. Протянув дедушке газеты, я разорвала конверт и стала читать. Надо ли рассказывать, что перечитывала письмо раза три? Мысли путались и клубились.

— Ну, что там мать пишет? — Подал голос дедушка.

— Да ничего… такого… на, почитай. — Протянула ему письмо, и опять подошла к зеркалу. Мда… Сердце уже так не стучало, но мысли ураганом носились в моей голове. У нашей соседки был сын, и внуки. Двое, по-моему. Я лишь знала, что живут они недалеко от въезда в село. Баба Шура редко выходила на улицу и слыла довольно нелюдимой. Мы практически не общались, а потому точным количеством родни я никогда не интересовалась.

Вечером, по дороге на сенокос, задала дедушке мучивший вопрос:

— Деда…

— А? — спросил он, шаркая сзади.

— А у баб Шуры один сын?

— Да. Один. Колька… непутевый.

— А внуков сколько?

— Трое. А что? Чего спрашиваешь?

— Так просто… интересно стало.

Уже на следующий день от своей родственницы, что жила неподалеку, я узнала все интересующие меня подробности. Какое благо, что женщины куда более словоохотливы в отличие от мужчин!

Картина складывалась следующая: Николай, сын соседки, женился на женщине с ребенком, после чего у них появилось еще двое сыновей в браке. Старший Славик жил отдельно — в доме, который достался по наследству от бабушки по отцовской линии. Второй по старшинству — Миша, служил на данный момент в армии, младший Юра жил с родителями.

Непутевым Николая считал не только мой дедушка. Мужчина любил выпить и под воздействием спиртного становился буйным: жена Рая часто ходила в синяках, сыновья ночевали у родственников. Алкоголизм — бич любого небольшого поселка. Это не удивляло, а скорее вызывало сочувствие к семьям, которые были вынуждены жить в вечном страхе. Утверждали так же, что баба Шура тоже очень уважала самогон, и что эту милую привычку именно от нее унаследовал единственный сын. Я скептически отнеслась к этой информации, так как за все годы ни разу не видела соседку пьяной, хотя, по правде говоря, встречалась с ней крайне редко.

Так же я узнала, что первый муж Раисы (отец Славы) жил в областном центре, слыл богачом, имея по слухам два магазина и автомастерскую. С сыном общался и помогал, несмотря на то, что в новой семье подрастало три дочери.

Выведав все это — прокручивала информацию в голове несколько дней. Если верить мнению о том, что человек, о котором вспоминают, икает в такие моменты, то Вячеслав, должно быть, замучился пить воду, что бы восстановить неспецифическое нарушение функции внешнего дыхания.

Несколько недель кряду пребывала в девичьих мечтах. Фантазия рисовала приятные картины случайной встречи и т. д. и т. п. Но ничего такого не происходило. Я нигде и ни с кем «случайно» не встретилась, никто не приезжал больше к соседке и не выслеживал меня, чтобы познакомиться. Обида и разочарование к несправедливости в жизни, с каждым днем все больше и больше вытесняли юношеские мечты из головы. Неприятное осознание того, что я, на самом деле ничем не заинтересовала парня — заставляло больно сжиматься сердце.

В конце концов, мне пришлось смириться с реальностью. Мимолетная встреча — далеко не повод надеяться на что-то. А так хотелось! Так хотелось, чтобы на меня обратили внимание! Так хотелось того взрослого, хоть немножко! Встречаться, влюбиться… ведь я уже не ребенок!

Как водится — все дело случая. Через три недели у наших родственников случился похорон. Меня попросили помочь. Я, и еще одна незнакомая мне девушка шли впереди похоронной процессии и бросали цветы. Мы познакомились. Ее звали Оксаной. Поболтали и забыли. Я не рассчитывала на дружбу или что-то в этом роде, и поэтому, распрощавшись, вечером отправилась к себе домой.

Будучи на полпути к дому — увидела двух парней на мотоциклах. Один из них был… правильно, Славик. На негнущихся ногах продолжила свой путь, так как обойти не было возможности. Прошла метров в пятнадцати от них, чувствуя на себе взгляды. Благо, никто ничего в спину не сказал. Домой вернулась в дурном настроении. Никто не стал со мной знакомиться или заигрывать. Размечталась! Толстая уродина! Пупс на ножках! Было ужасно обидно… Я отгоняла от себя мысли об этом парне, все больше и больше расстраиваясь. В итоге, через пару дней, случайную встречу вспоминала с неприязнью и раздражением — таким образом, включился некий защитный механизм.

Не помню, сколько времени прошло. Может неделя, может две. В тот день я пошла в магазин за хлебом. На улице было очень жарко. Проделав довольно большой путь, в магазин зашла раскрасневшаяся и взмыленная. Войдя в прохладное помещение, где густо пахло хлебом, разными съестными продуктами и сыростью, обратила на себя внимание продавщицы. До моего появления она разговаривала с какой-то бабулей о животрепещущей проблеме любой хозяйки: «огород без дождя».

— Три буханки черного и два белого. — Так как дом дедушки находился на окраине, каждый день мы в магазин не ходили, и хлеба надо было брать много. Я протянула деньги, и стала укладывать в сумку хлеб, ожидая сдачу. В этот момент к магазину на велосипеде подъехала моя новая знакомая Оксана. Она вошла в магазин и, поздоровавшись с продавцом, весело кивнула мне:

— О! Привет!

— Привет. — Улыбнулась в ответ.

Оксана тоже купила хлеб, сказав мне:

— Подожди.

Когда мы вместе вышли из магазина, она спросила:

— Ты куда сейчас? Домой?

— В библиотеку хочу еще зайти, а потом домой. — Я исправно читала всю внеклассную рекомендуемую литературу, что задавали «на лето» в школе. Нет, не из-за того, что такая правильная, просто всегда любила читать. Чтение было спасением для меня. Все свободное время я проводила с книгой в руках, спасаясь, таким образом, от тяжелых и скучных будней, переживая вместе с героями произведений их тягости и радости, страсти и авантюры.

— Идем вместе. — Предложила она, пристраивая авоську с хлебом на руль велосипеда.

— Идем. — Мне было приятно, что она это предложила.

— Как дела?

— Да нормально, вроде. А у тебя?

— Тоже. — Она заулыбалась: — У меня кошка вчера четверых котят привела!

— Ух, ты! А какие они?

— Один полностью серый, а остальные серо-белые! Тебе, кстати не надо?

— Нет. Я бы взяла, но у меня кот есть. Еще обижать будет.

— Слушай… ты говорила, что у тебя черные георгины есть.

— Да. Есть.

— Можешь поделиться?

— Запросто. Я без проблем откопаю, только их же по весне сажают. По уму — надо до осени ждать.

— Оно-то так, только ж ты уедешь, а деда твоего просить мне неловко.

— М-да. — Задумавшись, предложила: — Если хочешь — идем сейчас. Там делов-то на десять минут.

— Сейчас не могу. Мне через полчаса дома уже надо быть, а к тебе идти далеко. Хотя… — она покосилась на меня, а потом на раму своего велосипеда, прикидывая что-то в уме.

Представив себе в красках, как это будет выглядеть со стороны, я тут же отрицательно замотала головой.

— Не-не! И не думай! Я на него не сяду!

— Ладно. Не переживай. — Легко согласилась она. — А если я вечером заскочу? Не помешаю?

— Да пожалуйста. Как тебе удобно. Мешать нечему.

Мы перешли дорогу, и зашли во двор библиотеки. Местный клуб и библиотека располагались в разных зданиях стоящих впритык друг к другу. Со стороны дороги двор окружали деревья. Тут было хорошо: тихо и уютно.

— А чем ты по вечерам занимаешься?

— Читаю. — Улыбнулась в ответ.

— А в кино чего не ходишь?

— Не знаю… У меня нет друзей тут… да и страшно возвращаться потом одной.

— Тю… так найдется, кому провести! — Оксана засмеялась. А мне стало неловко — вроде ничего смешного не сказала. Она пристроила велосипед у забора, и мы вошли в библиотеку.

Я обожала это здание: прохлада, запах пыли и книг, тишина, скрип деревянного, окрашенного темной краской пола… Мы прошли по коридору, и зашли в небольшую комнатку.

Библиотекарем работал парень лет двадцати пяти. По моим тогдашним меркам — уже взрослый мужчина.

— Привет, Серега!

— О! Привет-привет. — Нараспев ответил он. — Сколько красоты и сразу!

Я тут же покраснела и поставила сумку рядом со стулом.

— Присаживайтесь. — Пригласил он. Оксана примостилась недалеко от окна, а я рядом со столом.

— Как Катюха? Поступила? — обратился библиотекарь к Оксане, спрашивая, судя по всему, о какой-то общей знакомой.

— Нет, провалила… — Вздохнула та в ответ.

— И что ж теперь?

— Не знаю… наверное, работать пойдет… будет пробовать в следующем году опять.

Пока они разговаривали, я достала из сумки две книги и положила перед собой. Сергей стал искать мой формуляр в специальном деревянном ящике, который занимал львиную долю его стола. Между карточками виднелись картонные закладки с надписями: «январь», «февраль», «март» и т. д. Наверное, таким образом, он разделял читателей, которые в «таком-то» месяце взяли книгу. Последней к краю была закладка с надписью «молодежь». Именно оттуда он выудил мою карточку и стал делать отметки. Я мысленно улыбнулась этой надписи, потому, что меня она всегда смешила.

— Что будешь брать? — Спросил «книгохранитель святая святых».

Достав лист из тетрадки — стала смотреть по списку. В этот момент, мы услышали, что кто-то вошел в библиотеку. Глухо хлопнула дверь. Я назвала пару произведений и спрятала листик, а Сергей, обойдя стол, направился за книгами. В коридоре послышались мужские голоса, смех. Оксана выглянула в коридор и спросила:

— А кто тут шастает?

Я напряглась. В нашем направлении послышались шаги, после чего в дверном проеме появился парень.

— Привет! — Сказал он нам, при этом рассматривая меня.