Читаем Малая онлайн бесплатно

В то утро Илона очень гордилась собой. Чувство эйфории захлестывало. Впервые! Впервые за долгих пять лет она не чувствовала унижения. Не было этого тошнотворного состояния, когда хотелось разбежаться и броситься с обрыва в пропасть. И боль отсутствовала, ее вечный спутник. А за спиной вдруг выросли крылья.

Спасибо малознакомой пока Саше. Ее слова о гордости стали своего рода отрезвляющей пощечиной. Дай боже, чтобы с Марком у них все получилось. Надо будет поговорить с братом, чтоб поменьше ее прессовал, если не хочет потерять.

Лона прибавила газу и сделала громче музыку в машине.

Она любила Вадима всегда. С тех самых пор пока память охватывала. Сколько ей было? Пять? Шесть лет? Помнится, бежала по улице и упала, разбив коленку в кровь. Там и до калитки-то оставалось несколько метров, но в тот момент от боли она совсем о ней забыла. Стояла посреди улицы и кричала, сжимая забитые кулачки и ощущая, как горячие слезы катятся по щекам. А потом появился он. Словно из ниоткуда. Просто сделал шаг в ее жизнь. Навсегда.

Вадим взял ее на руки и отнес во двор. Там промыл рану и даже подул на нее, чтоб не так болело. А еще конфету дал. Клубничную. И ладошки вытер.

— Не реви, малая. До свадьбы заживет. — Заматывая бинтом ногу, проговорил хриплым баритоном. — Как зовут? Рассказывай.

— Л-лона. — Икнув, прошептала и стала вытирать слезы. Она смотрела на него во все глаза и даже брата не замечала, который появился рядом. Такой красивый и добрый. Нечета Марку. Тот только и умел, что рычать. Слова доброго не дождешься. Совсем как папа.

С тех пор ходила за ним хвостиком и очень любила, когда он брал ее на руки.

Тогда между ними была бездна в тринадцать лет разницы…

А пять лет назад они стали любовниками. Хотя нет, не так. Как назвать их отношения? У них не было ни романтических встреч, ни свиданий, ни походов в кино. Он просто трахал ее иногда. Из жалости.

О том, что она в него влюблена, знали все: родители, родственники, друзья, соседи… и Вадим, разумеется, тоже. Долгие годы отмахивался и играл в старшего брата, которым формально ей и приходился. Не подумайте только, никакого инцеста. Мало того что четвероюродный, так еще и некровный. Но в связи с переездом родни в их поселок, семьи стали крепко общаться, и волей неволей видела она объект своих грез довольно часто, окончательно потеряв покой годам к четырнадцати.

Тогда Илона пережила первый серьезный удар. Вадик женился. А ее поместили в клинику с нервным срывом. Сколько воды утекло с того времени…

Десять лет беспробудной тоски, всплеск надежды после его развода и второе погружение в полный мрак — он уехал в Вильнюс. Приезжал домой несколько раз в году. Во время своих визитов приходил к ней…

А вчера был день рождения ее мамы. Лона в очередной раз ждала его. Ждала и содрогалась. Она пять лет варилась в болезненной каше своих ощущений: взрыв чувственности ночью, холодное отрезвление на утро и острая боль после.

Но все произошло не так. Брат на праздник привез с собой девушку Сашу. И эта малознакомая барышня, узнав ситуацию Илоны со стороны, вдруг несколькими фразами вправила ей мозги, заставив вспомнить о чувстве собственного достоинства. Почему никто раньше ей так не сказал?!

Ночью закрыла дверь своей спальни на замок. Еще и комодом для верности подперла. Вынула из телефона сим-карту и улеглась спать, накрыв голову одеялом.

Лона припарковалась у подъезда своего дома и поднялась на третий этаж. Первым делом надо было найти столяра.

Вадим Разумовский в это время сидел в отчем доме и вполуха слушал маму, которая делилась последними сплетнями из жизни поселка. Слушал и не слышал. Мысли были заняты другим. Вернее другой. Черт его знает почему, но поведение Лонки задело.

Вчера он был на дне рождения теть Маши, и все закончилось совершенно не так, как ожидалось. Ведь еще при встрече все было как всегда: взгляд ее, трепетный, движения дерганные. Они оба знали, чем завершится вечер. И оба ждали этого. Неужели ему показалось? Или, может зря он у нее в шутку спросил, не собирается ли замуж? Она почему-то замерла и ничего не ответила.

— Мам, а что Лона? Женихи есть?

— Да кто ж знает. Правда последнее время ездит кто-то. Машка не нарадуется. Может, пристроит ее, наконец, поди тридцатник не за горами. Засиделась в девках-то. — Ответила, внимательно глянув на сына заставив его смутиться. Разумеется. Все всё знали. И от этого прям душно становилось: ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Час от часу не легче. Вадим встал и пошел выпить воды: с Марком вчера чуток переборщили с выпивкой, но шатало его не поэтому. Всю ночь без сна. Вырубился только под утро. Что за ерунда вообще происходит? Он судорожно прокручивал предыдущий день, и пытался вспомнить в какой момент что-то пошло не так.

Итак. Прилетел с утра, добрался домой к обеду, привел себя в порядок, и, забрав мамку, поехал к Вульфам. Там все как обычно. Наблюдал за малой исподтишка и вспоминал ее, голую под собой. От этого становилось тесно в штанах. Благо додумался джинсы надеть. Они хоть немного сдерживали периодические импульсы.

Когда же все изменилось?

Ну, заболтались они с Марком, да. Так не в первой же! Да и она нашла себе компанию: вдвоем с новой зазнобой брательника сидя в беседке вино лакали. Прямо из бутылки.

Вообще все правильно. Давно надо было завязывать с этим. Пять лет ее мурыжил, сам понимая, что ведет себя как конченый эгоист. Держал на коротком поводке и не отпускал. Только чего же тогда так закипало все внутри?

Вспомнилось, как года два назад узнал, что появился у нее кто-то. Сорвался тогда, прилетел, и сразу с аэропорта поехал к ней на квартиру. Открыл дверь и словно животное стал шарить глазами и принюхиваться, отыскивая следы чужака, посмевшего позариться на его собственность. Мужские тапочки на входе. По позвоночнику быстрая дрожь. Это его тапки, черт бы их побрал! И стояли они всегда в тумбочке на верхней полке! Заглянул в ванную — зубная щетка одна. Чуть попустило. Везде привычная идеальная чистота. Не успел перевести дух, как в поле зрения попала зажигалка. Сердце внутри бахнуло со всей дури о грудную клетку.

Глянул на телефон. До прихода Илоны оставалось полчаса, если не задержится нигде. Сообщать ей о своем приезде не захотел. Пусть будет сюрприз.

Когда Лона вошла в квартиру, из-за неожиданности чуть пакет не выронила. Вадим сидел за кухонным столом и курил, не заботясь открыть окно для проветривания.

— Привет. — Выдохнула ошарашенно.

— Привет. — Кивнул, крутя в пальцах чужую зажигалку.

Взгляд непроизвольно приклеился к его рукам, и по спине пошли мурашки. Блин! Как он узнал? Почему появился ни с того ни с сего? Она же просила маму держать язык за зубами!

— Давно ждешь? — пытаясь подавить приступ паники, сделала шаг в его сторону. Ну а куда ей было идти с продуктами из супермаркета? Хотя видит бог, подходить к нему боялась. Темные глаза смотрели прямо и неотрывно. Он, по-моему, даже не моргнул ни разу за все время. Смотрел и вертел злосчастную зажигалку.

Не успела Лона подойти, наклонился и взял свою куртку в руки. Достал из внутреннего кармана пачку презервативов и бросил на стол перед собой. Щурясь от дыма, сделал последних две затяжки, медленно с силой раздавил бычок в пепельнице, после чего раскрыл пачку и достал контрацептивы. Оторвал один из ленты, и, вставив в зубы, надорвал упаковку.

Илона резко отвернулась и отошла в сторону, подавляя озноб. Уперлась руками в столешницу. Надо его остановить! Но как?! Как сказать, что у нее теперь есть Димка? И что жить такими рывками ей очень тяжело. Зачем он ее мучает?!

Вадим подошел к ней сзади и прижался, нависая, повторив позу точь в точь, поставив руки по бокам от ее ладоней. Постоял так с минуту и начал молча раздевать: снял ветровку, потом футболку… а она, словно живой манекен, подчинялась и не могла выдавить и слова. Сопротивляться? А многие ли смогут противостоять, когда каждая клеточка тела вопит о желании и предвкушение уже давит между ног с такой силой, что мозги напрочь отказываются воспринимать реальность?

Он действовал на нее так всегда. С самого начала, как только вошла в пубертатный период, и проснулась сексуальность. Уже тогда она впадала в перманентный внутренний конфликт глядя всякий раз на Вадика. Потому что с одной стороны жутко охота, а с другой начинала себя ненавидеть за такое желание и за то, что такая распущенная и не целомудренная.

А он тем временем расстегнул ее джоггеры и потянул вниз, не забыв провести пальцами между ног несколько болезненно-сладких раз. Развернул к себе только после того, когда на ней практически ничего не осталось. Все так же, не говоря ни слова, подсадил на столешницу, снял с себя реглан и расстегнул пряжку ремня. Глядя в глаза, медленно потянул молнию на ширинке. Перевел тяжелый взгляд на губы и тут же наклонился, обдавая горьким запахом табака.

— Вадим… — она честно сделала попытку его остановить. Да, пусть вялую и несмелую, но сделала! За что была наказана.

Разумовский впервые был с ней груб. Не спеша протянул руку, взял за затылок, а потом резко впечатался в губы, проталкиваясь языком. Он никогда до этого не кусал ее, целуя. Было очень непривычно и больно слегка. Это отвлекало, не давало ни сконцентрироваться, ни расслабиться. Намучив вдоволь, подхватил, и, усадив себе на талию, отнес к дивану, где вначале сел вместе с ней, а потом вдруг отбросил назад, наваливаясь сверху. Забрался рукой в сокровенное место, проверяя готова ли…

Илона чувствовала его напряжение и злость, которые словно статические разряды потрескивали по коже. Появилось ощущение вины: женщина не должна отказывать своему мужчине, а она ясно дала это понять, когда обхватила себя руками и попыталась соскочить вниз. Он поэтому так раздражен? Или из-за зажигалки?

Вадим протянул руку в сторону и взял презерватив. Оказывается, тот лежал рядом, предусмотрительно брошенный на деревянный подлокотник…

За двадцать минут довел ее до оргазма дважды, прежде чем дать волю бешенству. Знал, чувствовал всю без остатка: как дрожит в преддверии, как изгибается и как пальчики на ногах поджимает, выпуская сладкий стон, не в силах сдерживаться. Это ее скуление для него словно доза для наркомана — туманило рассудок, заставляя превращаться в животное. Дальше — все. Природные инстинкты дали отмашку. Краешком разума понимал, что с ней нельзя так жестко, но остановиться уже не мог, вколачиваясь с такой силой, что казалось, разорвет на части…

Вадик вышел из дома и привычным жестом выбил сигарету из пачки. Прикурил. Будучи взрослым мужиком и ворочая немалым бизнесом, который сколотил собственноручно, он давно уже не знал что такое муки совести. Если допускать в себя чувство вины, ничего хорошего не будет. Тем более что лекарства от прошлого не существует, а потому заниматься самоедством не собирался. Он ведь не принуждал ее никогда. Наоборот! Всегда морозился и пытался остановить.

Внезапно зазвонил телефон, заставив дернуться. Бл@! Забыл на столе! Если это Лонка, хоть бы мать не увидела. Вопросов потом не оберешься! Щелчком пальцев выбросил окурок прямо в урну и быстрым шагом вернулся в дом. На дисплее светилось имя «Марк». Хм. Чего это он? Уехал всего пару часов назад.

— Вадь, ты мне нужен. — Услышал в трубке короткую, но емкую просьбу.

— Говори. — Еще не зная сути, тут же развернулся в сторону выхода. — Мам, я по делам. — Крикнул, обернувшись.

— Ты куда, сына? — послышалось из кухни.

— Я позвоню, когда освобожусь. — Пообещал, переобуваясь. Потом спросил: — Марк?

— Дуй ко мне.

— Еду.

Выехав за пределы поселка, прибавил газу. Что за день такой? У брата явно что-то случилось. Несмотря на то, что их родство и не родство было на самом деле, так, седьмая вода на киселе, они с Вульфом всегда не только называли, но и чувствовали себя братьями. С самой юности. Бог мой, сколько ж лет прошло!

Ему было девятнадцать, когда отец решил переехать из Дальнего Востока на родину. «Всех денег не заработать, а пожить еще хочется» — любил повторять. Не успел, бл@, пожить. Умер через пять лет по приезду. Подорвал здоровье, работая на китобойном судне, да так и не смог восстановиться. Но успел построить дом из сруба на краю поселка и земли прикупить несколько гектар.

Они с отцом Марка были троюродными братьями. А Вадим, хоть и воспитывался как родной, с биологической точки зрения таковым не являлся, так как был ребенком от первого брака матери. Общих же детей, несмотря на все старания так и не вышло, а потому все внимание в итоге досталось ему одному.

Заезжая в город, Разумовский вновь задумался о Лонке. Что же произошло? Неужели малая нашла ему замену? Скрипнув зубами, повернул в нужную сторону и чертыхнулся про себя. Вчера сам пообещал брату не трогать ее больше. Сам! А сегодня готов поехать и нагнуть любым способом. Да хоть силой!

Подумал, тут же представил и почувствовал, как любимый дружбан дернулся ниже пояса. Ну да, разрядки вчера не вышло. Но ничего. Сейчас разберемся что там, у Марка, а вечерком заглянем на кофе-чай и восстановим свои права. И похрен о чем он там спьяну вчера зарекался. Не так они должны были расстаться! Вовсе не так! И тут же себя осадил: а как? Что ему вообще мешало после развода забрать ее к себе в Вильнюс? Скривился. Пять лет без продыху. Съемное жилье, больше похожее на берлогу медведя-шатуна. Злоба на всех баб после измены благоверной. Ну, куда было тянуть этот лютик с голубыми глазами?

Да и не думал он раньше никогда серьезно в эту сторону. Бл@, ведь ребенок же! Хотя… давно уже не ребенок. Вадим, несмотря на все не воспринимал ее как женщину. Она всегда оставалась «Малой». Кличка, прилипшая с детства, словно барьер стояла между осознанием происходящего.

Зачем он вообще на нее полез?! Выпросила. Не поверите, выпросила! Ей тогда двадцать три уже стукнуло. Узнав о его разводе, сама пришла. Лепетала несуразицу какую-то. Он даже не вслушивался особо. Торкнуло, когда услышал просьбу «быть первым».

— Малая, ты с ума сошла? — порядком офигев, округлил глаза.

— Я настолько тебе неприятна? — ответила вопросом на вопрос.

Он молча смотрел и не знал что сказать. Ее чувства к нему не были откровением, но чтоб вот так!

— Лона, ты ж мне как сестра, ну что ты, в самом деле. — Попытался корректно съехать.

— Ладно, все понятно. — Изменившись в лице, отвернулась и ушла.

Это было в обед. До конца дня он вдул пачку сигарет. Под вечер аж мутило.

На следующий день увидел ее в центре, возле супермаркета. Болтала с каким-то муднем малолетним, смеялась. Вадим тогда впервые почувствовал что-то вроде ревности. Даже не ревности, а беспокойства, что ли. Молча запихнул ее в машину и попытался прочитать лекцию о том, что девственность не есть недостаток, а наоборот, предполагает уважение мужа в дальнейшем. Полный писец, бл@! Будучи тридцатишестилетним мужиком, довелось объяснять такие вещи вполне взрослой кобыле!