Читаем Жалостливый человек онлайн бесплатно

Бесконечные ряды огромной аптеки производили на этого человека не очень хорошее впечатление. Он не любил многочисленные яркие цвета, больше приближаясь к куда более скромным в цветном диапазоне вещам. Может, именно поэтому он и выбрал пузырек с серой этикеткой, предпочтя его ярко-красным, желтым и прочим радужным тонам.

– Сложно выбрать? – раздался несколько спутанный голос.

Человек, точнее, мужчина лет тридцати, обернулся и посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Это была невысокая, уже прожившая лучшие годы женщина, явно нуждающаяся в медикаментозном лечении, прежде всего от сифилиса, который перешел в последнюю стадию.

– Нет, – несколько поразмыслив, ответил он. – Спасибо. Не стоит.

– Я в этом разбираюсь, – затараторила она, явно его не слушая. – Серый ни о чем, вот антивернакс – лучшее, что можно достать здесь. Сечешь? Только нужен рецепт, понимаешь? Все по рецепту.

– Я знаю. И рецепт у меня есть, – спокойно ответил он, чувствуя, как дрожащие руки трогают его пальцы.

– Мне нужно совсем немного, – жалостливо сказала она, дыша на него гнилым воздухом разлагающихся зубов. – Совсем немного.

– Нет, – сухо ответил мужчина и, вырвав пузырек из сухих кистей, поспешил к выходу. У него уже был тот, о ком надо заботиться, и это ему был нужен этот антибиотик.

Выйдя из аптеки, он перешел улицу. Было темно, тепло, хотелось прогуляться, а потому он решил, что не стоит ждать автобус и пошёл вдоль улицы, изредка попадая под свет фонарей. И хотя это было уже не в первый раз, он всё равно периодически сворачивал не туда, попадая в грязные переулки.

Но мужчина не расстроился. Он знал подлинное лицо своего города. Без прикрас, ретуши, ненужных комплиментов. Так, как надо. С грязью, смрадом, помоями. И именно поэтому он так любил ночные прогулки. Ведь с ними многое не видно. Ох уж этот приятный полумрак. И тут он позволил себе даже немного улыбнуться.

Впрочем, улыбка… Это не совсем хорошо. Она ведь заразна. Она возникает на лице, затем идет вдоль челюсти, шеи, проникая в сердце и разум, разделившись на два пути в области мозжечка.

Мужчина вдруг остановился. Прямо перед ним под мигающей вывеской, чудом сохранившейся ещё с прошлой зимы, моргал уставшим светом небольшой цветочный магазинчик, закрывшийся около года назад.

– Странно, – вслух сказал он и подошёл к двери.

Молодая девушка, примерно лет двадцати, выглядела очень свежей. В хорошем смысле, когда ты еще полон надежд, и будущая жизнь кажется очень занятным приключением. Ты полон сил, желания, ты все еще прекрасен.

– Добрый день! – весело поприветствовала она, когда зазвенел колокольчик у двери. – Проходите, мы все ещё работаем.

– Я вижу, – в тон ей ответил мужчина. – Но раньше я вас тут не видел.

– Был ремонт. Но теперь он окончен, – весело сказал девушка. – Решили выбрать цветок для своей любимой?

– Как вы проницательны! – удивился мужчина. – Да, вы правы. Может, угадаете, какой именно?

– Это сложнее. Но я попробую. А, ммм, фиалки?

– Невероятно! Да у вас дар, – снова удивился он, подходя к ней ближе. – И красота. Такой контраст. Прям даже не верится, что вы реальны.

– Уж это точно, поверьте мне, – засмеялась она. – Иначе моей маме жилось бы очень спокойно.

– Она счастливая женщина, – улыбнулся мужчина и, посмотрев в сторону цветов, заметил чудный, словно под него заготовленный, букет дивных фиалок.

– О, да вы гурман. Скажу сразу, это самые свежие наши цветы.

– У меня всего шесть долларов.

– Вполне хватит. Тем более для нашего первого ночного клиента.

– Даже не верится, что я первый.

– Так уж получилось, – она пожала плечами.

Получив букет, мужчина вежливо поблагодарил молодую продавщицу и все так же неопределённо вышел на улицу, продолжая свой ночной маршрут.

Теплый воздух ночного города теперь был уже не таким неприятным, смешиваясь с ароматом медленно умирающих фиалок. Он словно насыщался их предсмертной агонией, позволяющих идущему вкусить последние секунды этой увядающей красоты.

– Потерпи немного. Скоро, уже очень скоро, – тихо сказал он, подходя к заветному дому, где, открыв двери, полностью растворился в ярком домашнем свете, оставив город наедине со своими ночными мрачными пейзажами.

Девушка, медсестра из байерского университета, подающая большие надежды, была при смерти. Она медленно умирала, и именно ей он нес эти замечательные цветы. Как-то так вышло, что она не выдержала и рассказала ему о своей небывалой страсти к этим хрупким, слабым созданиям.

Он аккуратно поставил их рядом с ней. Как же она прекрасна! Изящна. Хрупка. И все равно попала под страшные цепкие лапы смерти, которая так жадно отнимает её у него. Он вытащил антибиотик. Будучи врачом, он понимал, что нужно ей, но как врач понимал, что это не спасет её. Ведь она так много уже потеряла.

Наполнив шприц содержимым пузырька, он ввел ей необходимую дозу. Всего лишь два кубика, но именно они помогут ей продержаться чуть дольше и не уйти в эту мрачную даль.

Она устало повернула голову. Ощущение безысходности, боли, страдания и нежелание смерти, вызывали в нём ужас. Усталость. Гнетущее состояние. И все же он должен был вытерпеть это, пройти через все, лишь бы она продержалась чуть дольше. Просто надо. Ради нее.

Девушка покачала головой, она хотела что-то сказать, но у нее не получалось. Мужчина сел к ней и, улыбнувшись, указал на цветы.

– Так странно, этот магазин заработал именно сегодня, наверное, это знак.

Она снова, словно в бреду, замотала головой, и тут он понял, что она хочет что-то сказать, что-то важное. Поэтому он наклонился и оторвал от ее губ скотч.

– Отпустите меня! Я… я не хочу умирать! Пожалуйста, я никому не скажу, умоляю, отпустите меня, мне очень больно. Отпустите.

Мужчина снисходительно улыбнулся и вернул скотч на место. Все же это глупая девушка. Он посмотрел на цветок. Все же грустно, когда красивая, молодая, полная жизненных соков, девушка медленно умирает в его доме. Снова и снова заставляя искать новых. Таких же, как, например, та цветочница, жертв.

* * *

«Это был высокий худой брюнет, чей силуэт гармонично сочетался с оранжево-красной осенью, раскидавшей листья у его туфель. Именно таким она и увидела его впервые, когда, идя домой, решила зайти в парикмахерскую. Элегантность, изящность… Не совсем то, что обычно можно было ожидать от привычного серого района.

Влюбленность? Очарованность? А что? Умный, приятный, он умеет изящно формулировать мысли. А главное – он пишет, пишет для неё. И ей это нравится, она с детства увлекалась чтением, перебрала все книги дома, а потом и в библиотеке. Это её маленькая страсть, её жажда, утолить которую, казалось, невозможно.

Она встретилась с человеком, которого смогла назвать «Писатель». Это было странно, приятно, необычно. Возникало ощущение, что он долгие годы словно ждал её, словно он – часть ее судьбы. Даже их первый поцелуй, столь, казалось бы, невероятный, пришёлся к месту, пробежав первой ярко-красной нитью в её жизни.

И вот она сошла с края дороги на небольшую асфальтированную дорожку. В городе уже зажглись фонари, и вечер полностью вступил в свои права, хотя тепло еще оставалось в этом мягком, наполненном ароматами, но уже остывающем осеннем воздухе.

Набрав код домофона, она вошла внутрь. В голове играла легкая музыка, хотелось вспомнить строки песни. Анастасия остановилась на одном из этажей и через подъездное окно посмотрела на небо. Казалось, в нём было что-то особенное. Подойдя поближе, она поняла. На темном небе была полная луна.

Наблюдая за ней, она вспомнила, что у него были странные, словно мертвые, глаза. Не всегда, конечно, иногда в них играл странный огонек тоски. Но часто они были именно мертвыми. И, возможно, это также привлекало её внимание.

А ещё эти резкие смены настроения. Они были словно его визитной карточкой, постоянно искажая монотонность их встреч. То нетерпеливый и раздражительный, то мягкий и спокойный… Не всегда угадаешь, когда снова настанет новый порядок.

Она открыла двери и впустила холодный воздух внутрь, прошмыгнувший меж ног вдоль длинного полутемного коридора. Она почувствовала слабый аромат его духов. Он сильно отличался от всех остальных запахов её квартиры. Её старого дивана, мебели, книг. Он был словно иноземец, приехавший из далеких краёв .

И тут резким движением Владимир нанёс короткий удар под ребро. Сильный, мощный, смертельный. Глаза Анастасии раскрылись и, обхватив его руками, она начала медленно сползать на пол. Где, тяжело дыша, перевернулась на спину.

А затем пришёл огонь, быстро заполонив всю квартиру. Он был ослепительно ярок, равно, как и едок дым. Почему? За что? Зачем он это сделал? Вопросы, на которые не было ответа. Ведь она была так к нему добра».

                   ***

Закончив писать, Владимир поднялся со стула и подошёл к Насте. Она была мертва. Присев на корточки, он аккуратно поправил ей челку. Она молодец. Она сумела выбить его из той опустошенности, в которой он прозябал столько месяцев. Он подошёл к шторам и, чиркнув спичкой, поджег их. Лучше так, нежели просто найдут её труп. Ведь обожжённые никому не интересны.

Убийца

Бирюлевская ул. Понедельник, 22. ч. 34 мин.

Я трогаю черную шершавую поверхность маски. Она восхищает. Оранжевый лоб, обведенные золотом глаза… И всё это на налепленных друг на друга кусках бумаги, которые от одного неловкого движения могут сломаться. Все настолько изящно, ровно, как и просто и прекрасно. И главное, это не заказная работа, это сделал обычный ребенок. Или не совсем обычный.

Аккуратно просверлив в ней дырку, я вешаю её над кроватью. Это мой тотем. Он будет отгонять злых духов, злые сны, точнее кошмары. Ведь они постоянно приходят ко мне. Мешают моему сну. Но теперь эта маска отпугнет их.

Почему я так думаю? Все просто. Я ощущаю это. Я чувствую её силу. Чувствую, как мы неразрывно связаны. Как, увидев её среди детских поделок, я сразу понял, что мы – единое целое, а потому сразу, при первой же возможности, забрал её себе, вытащив из стеклянного квадратного короба.

Спустя ровно сутки после одной хорошей ночи, когда старые кошмары отпустили меня, я снимаю её со стены. Она справилась. Она сделала то, чего не сделали до неё распятие и икона. Она отогнала моих демонов, отогнала лица, которые преследуют меня. Или же скрыла от них моё. Точно. Возможно, это сработало именно так. Маска скрыла моё лицо.

Вытащив из трусов резинку, я продеваю её через края маски. Да, вы верно поняли, я хочу её надеть. Ведь это её основная задача – скрывать наше лицо. Возможно, даже и днём. Возможно, это ещё и так работает. Я пока не знаю. Все так неожиданно. Ведь прошло всего несколько дней с того момента, как я забрал вещь из садика, где работал сторожем.

Да, я обычный сторож. Разве что старый, впрочем, это для моей профессии норма, стандарт, по которому нас выбирают. Кого же ещё взять на такой оклад в детский сад? Не молодого же полицейского.

Прижав маску к лицу, я хожу по комнате. Она действительно успокаивает меня. Влияет. Делает меня сильнее. Только стоило для начала продырявить глаза. Чтобы она лучше легла на лицо, чтобы я мог видеть, не снимая, сквозь это прекрасное черное шершавое изделие. Внутри она белая.

Сев на кровать, аккуратно и бережно обхватив её руками, я снова являю миру свое безобразное затравленное лицо. Наверное, так правильнее назвать то, что я ношу теперь каждый день. Морщинистое, мрачное, серое, отвратительное рыло, по которому так крепко прошлась жизнь. Оно видело так много, и следы прошлого неизменно преследуют его.

Забив в интернет всё, что можно найти по маскам, я прочитал пару книг. Большинство психологов утверждает, что маска вовсе не прячет нас, наоборот, дает шанс нашей второй психологической половинке. Дает освобождение ей. И, знаете, я не считаю, что это полная брехня. Что, если я действительно что-то такое освободил и оно сильнее моих невзгод?

Я поворачиваю лицо к зеркалу. Кто же я? Кто? Кто тот человек, кто смог избавить меня от этих снов? Почему это произошло? Неужели все дело в нас, в наших подсознательных мотивах? Я смотрю на себя в зеркало, ничто не напоминает в нём обо мне. Лишь зрачки, которые видно сквозь глазные вырезы в этой черной маске.

Следователь

Полицейский участок. Среда, 18 часов.

Сальников потушил окурок. Вся эта ситуация со смертью старухи не могла выйти из его головы. А главное, кому вообще понадобилось её совращать, а потом убивать. Кажется, мир совершенно сошел с ума. Впрочем, по ходу, это беспокоило лишь его.

– Дичь. Куда мир катится? – он снова прикурил.

– Ты всё успокоиться не можешь насчет того убийства? Да забей, – сказал Потапов, дописывая рапорт. – Сейчас к делу прицеплю, у меня тут хватает фигурантов для такой возни.

– Да не это пугает. Зачем? – Сальников потушил окурок. – Как она вообще додумалась лечь в кровать? Неужели ничего не понимают. Ей же под шестьдесят лет. Зачем она вообще на это пошла?

– Тебе вот будет шестьдесят, посмотрим, как ты завоешь. Кстати, тебе недолго-то и осталось. Лучше бы вон порадовался за бабку. Сперва потрахалась, потом умерла. Не всем так везет. Вон у меня – одну тупо тором зарубил киргиз. И без всяких прелюдий.

– Да отстань ты со своими нелегалами, всю плешь уже проел. Нет, тут что-то другое. Самое обидное, я почти уверен, что она и сама бы отдала концы через пару недель, но нет, надо поэкспериментировать, надо залезть в кровать и помереть там, а ещё эти родственники. Убийство, убийство…

– Согласен, это просто большая любовь, – улыбнулся капитан Потапов. – Так что с едой-то? Мне сходить или сам пойдешь?

– Давай сам. Ты все равно заканчиваешь. Я пока чай поставлю.

– Ты ж знаешь, я твою бурду не пью. Я колы возьму, пусть почистит желудок.

– И сожжет его подчистую.

– Да тут всё его жрет, – бросил Потапов и вышел за дверь.

Сальников проводил его взглядом и вернулся к фотографиям. Странные они были, эти фотографии. Вроде всё обычно, и в тоже время что-то там было. Чувствовал он это, кожей, нутром чувствовал.

Убийца явно ничем не замотивирован был. Ни квартирой, ни наследством, старуха как расписалась в завещании пять лет назад, так и не меняла ничего. Просто решила потрахаться напоследок. И смех, и грех. Он отодвинул пару последних фоток и снова посмотрел на эту выпадавшую из всего интерьера детскую маску, которую раздавили на полу.

Откуда она? Внуков у нее не было, разве что в садике взяла? Но зачем? Не похоже, что бабка способна притащить в дом маску из садика. Значит, убийцы? Ещё нелепее. Зачем? Зачем брать маску из садика и оставлять на месте убийства? Что за бред. Значит, всё-таки, её. Но, опять же, больше детских вещей не было в квартире.

Сходить в сад около её дома? Посмеются ведь. Скажут, опять он везде маньяков видит. Все перед пенсией выслужиться хочет. И все же, вот так повесить на одного из алкашей Потапова? Нет. Было бы конечно лучше разобраться. Но как? Это просто убитая старуха, которой перед смертью сексуально повезло. Главное, судмедэксперт подтвердил, там действительно была сперма. Кто вообще мог додуматься до того, чтобы переспать, а потом убить эту бабку. Зачем?

Убийца

Бирюлевская ул. Пятница, 21. ч. 15 мин.