Читаем Зеркало миров (ЛП) онлайн бесплатно

Илна посмотрела вниз, на долину, на храм из серого известняка и на изрубленные тела вокруг него. Трупов было много, хотя она точно не знала, сколько: когда число было больше, чем она могла сосчитать на пальцах, ей приходилось называть его с помощью бобов или камешков... если ей было не все равно. По большей части ей было все равно. Этот народ, люди и люди-кошки, которые, должно быть, убили их и были убиты в свою очередь, все были мертвы. Мертвые не имели значения. Илна любила свою семью, Чалкуса и Мероту. Они тоже не имели значения, потому что люди-кошки убили и их тоже.

— Это не могло произойти давно, — сказал Асион, невысокий темноволосый мужчина, который подстригал свои волосы и бороду ножом через большие промежутки времени. Илна была знакома с охотником почти месяц, и за это время она ни разу не видела, чтобы он их подстригал. — Я не чувствую их запаха на ветру.

— Здесь нет ни ветерка, — ответил Карпос, его рыжеволосый напарник, такой же неопрятный. Он раздавил комочек сухой земли между большим и указательным пальцами правой руки, позволив пыли осесть на землю. Она падала прямо вниз, насколько Илна могла это видеть.

— Ты просто притворяешься, ветерок дует, — сказал Асион, сгибая указательный палец левой руки, не отрывая взгляда от долины. — Пушок на моих ушах чувствует ветер, даже когда пыль не поднимается. Здесь достаточный ветерок, чтобы я почувствовал их запах, если бы они начали вонять.

В левой руке Карпос держал короткий, очень прочный деревянный лук со стрелой на тетиве; ее острие было бронзовым, тонким, но с широкими крылышками, которым потребовалось бы всего несколько ударов сердца, чтобы лишить жизни того, в кого она попала. У Асиона была праща с коротким древком и льняными ремешками. Для обычной охоты он стрелял гладкими камешками, но в подсумке у него было несколько заостренных свинцовых пуль; одна из них сейчас лежала в кармане. На металле пуль было отлито слово. Асион, казалось, думал, что это ценный амулет, хотя и не был уверен, потому что охотники умели читать ничуть не лучше Илны. Но она не верила в такого рода чары. Судя по тому, что она видела с тех пор, как к ней присоединились охотники, силы плеч Асиона было бы достаточно для большинства целей.

Илна взглянула на нити пряжи в своих руках, готовые быть сплетенными в узор, способный заморозить разум или остановить сердце любого, кто его увидит. Вместо этого она могла бы связать нить в простое прорицание, чтобы ответить на вопрос: — Ждет ли нас внизу враг?

Она делала нечто подобное каждое утро, чтобы выбрать направление для дневных путешествий… но сейчас такой заботы не требовалось. Она доверяла длинному, тонкому меху, растущему на макушке ушей Асиона, и доверяла своему собственному инстинкту, который подсказывал ей, если что-то впереди было не так, было неуместно в мирной долине. Здесь она этого не чувствовала.

Илна жила в деревушке на восточном побережье Хафта, пока ей не исполнилось восемнадцать. Два года назад волшебницу по имени Теноктрис выбросило на берег, и все изменилось. Она и ее брат Кэшел навсегда покинули дом в сопровождении своих друзей детства Гаррика и Шарины. И теперь — Гаррик был правителем Островов; его сестра стала Принцессой Шариной из Хафта; и у Кэшела было единственное, что когда-либо имело для него значение — любовь Шарины. Он мог бы стать Лордом Кэшелом, если бы захотел, но этот титул значил для него не больше, чем для Илны.

Губы Илны были тверды, как лезвие ножа. Когда-то она бы сказала, что не хочет ничего сверх того, что принесло ей умение ткать. Потом она встретила Чалкуса и Мероту, мужчину и ребенка, которые любили ее... пока их не убили. Илна улыбнулась. Смерть была величайшим и, возможно, единственным покоем, который она могла себе представить. А до тех пор она будет убивать людей-кошек.

— Мы спустимся, — сказала она, вставая и выходя из кустов, не дожидаясь согласия охотников. Это было их дело; они присоединились к ней, а не Илна ос-Кенсет, вцепилась за случайно встретившуюся пару сильных, уверенных в себе мужчин в поисках защиты. Навыки, которым Илна научилась в Аду, были гораздо более смертоносными, чем оружие и мускулы охотников. Хотя Илна знала, что встреча с Асионом и Карпосом на самом деле не была случайной.

Ее оракул направил ее через горный хребет в долину к востоку от той, по которой она следовала в течение первой недели после того, как покинула королевскую армию и своих друзей. Ее оставшихся в живых друзей. Запах костра привел ее к охотникам, коптившим тонко нарезанную оленину на решетке из зеленых веток. Асион и Карпос последовали за ней, потому что были сбиты с толку и напуганы, в то время как у Илны была цель.

Изменение, смешение эпох с помощью волшебства, превратили острова в единый великий континент, существовавший в далеком прошлом. Охотники — Илна предположила, что они были из гораздо более ранних времен; они с ней иногда спорили из-за диалекта друг друга, хотя понимали друг друга достаточно хорошо — были полностью дезориентированы случившимся. Илна понимала это Изменение ничуть не лучше, чем охотники, но это была просто еще одна вещь, которая для нее не имела значения. Она жила, чтобы убивать людей-кошек, Коэрли, потому что они убили мужчину и ребенка, которые придали смысл ее жизни. Охотники были готовы делать то, что им казалось трудным, лишь бы им разрешили сопровождать Илну.

Все, о чем она просила их — это убивать, причем убивать скорее животных, чем людей. Это Асион и Карпос находили таким же естественным, как дыхание.

Карпос направился вниз вместе с Илной, немного отклонившись от ее левого бока и позволив своим длинным ногам унести себя достаточно далеко вперед, чтобы можно было сказать, что он лидирует. Большой и указательный пальцы его правой руки лежали на тетиве лука, готовые одним движением оттянуть ее к уху и отпустить.

Карпос был ширококостным мужчиной с нависшими бровями. Он выглядел медлительным и неуклюжим, но показал, что не является, ни тем, ни другим. Илна улыбнулась. Оракул ее связей не привел бы ее к Карпосу и его партнеру, если бы они не были именно теми мужчинами, в которых она нуждалась в качестве помощников.

Асион ждал на гребне, наблюдая за обратной тропой, пока Илна и Карпос спускались по пологому склону. Мужчины вместе охотились на опасную дичь в течение десяти лет, поэтому от природы были осторожны. Это было хорошо, хотя огромные чешуйчатые травоядные, на которых они охотились на Орнифале в свое время, и близко не были такими смертоносными, как Коэрли, на которых они охотились по указанию Илны.

Долина была засеяна ячменем или овсом — всходы были слишком молодыми, чтобы Илна могла разобраться. Здесь же в корявом величии распускались древние оливы. Илна натянуто улыбнулась: деревья, казалось, были расположены случайным образом, но они образовывали настолько тонкий узор, что она бы сказала, что никто, кроме нее самой или ее брата Кэшела, не смог бы его увидеть. Пожалуй, почти никто.

Илне не нравилась гордыня, и меньше всего — в себе самой, и особенно ей не нравилось понимать, что она самонадеянно считала себя обладательницей уникального мастерства. Она улыбнулась чуть шире: поскольку в большинстве случаев она сама себе не нравилась, наличие конкретной причины не имело большого значения.

На дальнем краю долины заблеяла коза. Там было большое стадо, щипавшее траву, растущую среди скал на этом склоне. В районе вокруг деревушки Барка, где выросла Илна, никто не держал коз. Козам было тяжело на пастбищах, хотя Илне говорили, что они дают молоко лучше, чем овцы.

Овечье молоко и твердый сыр из молочной сыворотки были достаточно хороши для Илны и ее брата, когда они росли сиротами; достаточно хороши, когда они могли себе это позволить.

— Они не забредают на посевы, — заметила она, прищурившись, наблюдая за стадом. Козы знали о ней и Карпосе, но не казались пугливыми или даже особо заинтересованными. — Хотя за ними никто не наблюдает.

Охотник пожал плечами. — Думаю, все мертвы, — отозвался он. — Здесь не горят очаги, и ничего не слышно, кроме пения птиц. И коз, конечно. У нас сегодня будет козлятина, хозяйка?

— Я скажу тебе, когда приму решение, — резко ответила Илна.

Охотники не оценили, насколько хорошо должны быть выдрессированы козы, чтобы они не забредали в посевы. Было время, когда Илна принимала определенные вещи как должное. О, не в ее словах, как у большинства людей, а в глубине души: взойдет солнце, подует ветер, и Чалкус и Мерота пойдут по жизни вместе с ней. Пока что солнце продолжало подниматься, а ветер дуть, но все могло измениться в мгновение ока; и если бы это произошло, для Илны это имело бы меньшее значение, чем потеря ее семьи. Тем не менее, сейчас нужно было убить Коэрли.

Прямо впереди лежали три тела: два человеческих мужчины средних лет и человек-кошка. Они были жестоко изрублены мечами или топорами: одному мужчине выпотрошили живот, а голова Корла держалась на плечах клочком кожи — его позвоночник был напрочь перерублен. Никакого оружия видно не было, но морда человека-кошки была окровавлена.

— Теперь нам не нужно беспокоиться о том, что позади, — сказал Карпос. — Подождите, пока мы не проверим, что может нас ждать внутри, хорошо? Не отрывая взгляда от храма и распростертых тел, охотник поднял правую руку и помахал своему напарнику. Прежде чем вернуть кончики пальцев к наложенной на тетиву стреле, Карпос пошевелил своим длинным кинжалом в ножнах, чтобы убедиться, что он свободно вынимается.

Илна не думала, что им нужно ждать Асиона, но спорить не стала. Если бы это имело значение, она бы поступала так, как ей заблагорассудится, и проследила бы, чтобы охотники тоже поступали так, как требуется ей. Илне не нужно было доказывать свою силу; это было для слабых людей.

Она на мгновение задумалась, затем спрятала моток пряжи в рукав своей верхней туники. Она сама соткала эту ткань, а также свой плащ из небеленой шерсти, который защищал от воды, как шиферная крыша. Карпос и его напарник были одеты в бриджи и жилеты из недубленой оленьей шкуры, вывернутые телесной стороной наружу. В рюкзаках, которые они оставили на гребне, были меховые накидки для холодной погоды, хотя сезон продвинулся настолько, что в них больше не было необходимости даже ночью.

Илна подозревала, что мужчины продолжали носить с собой приличную одежду, хотя город, в который они раньше ходили каждую весну, чтобы продать желчь ящериц, после Изменения в мире не существовал. Они не желали отказываться от тех немногих аспектов своей прошлой жизни, которые все еще оставались.

Охотники украсили свои жилеты, пришив к ним скальпы Коэрли, которых они убили с тех пор, как присоединились к Илне, по две пары на каждого. Илна не возражала, но, конечно, сама она трофеи не брала. Все, что имело значение для Илны, — это убийство. Она не знала, что будет делать, когда убьет всех людей-кошек в этом мире. Она надеялась, что умрет, потому что в ее жизни больше не будет смысла.

Асион присоединился к ним, держа в правой руке древко своей пращи, а левой придерживая пулю в кармане. — Ребята, вы обратили внимание на пруд? — сказал он, нахмурившись. — Как вы думаете, зачем они его сделали? — Бросать туда растения?

Маленький храм был расположен на постаменте, к которому вели три ступеньки. Вокруг него и небольшого круглого бассейна перед зданием росли форсиции. Несколько кустов были вырваны с корнем и брошены в воду. Очевидно, что у людей, которые это сделали, были смертельные ранения. Один из них лежал на бордюре, мертвой хваткой сжимая ветку с желтыми цветами.

— А для чего у них вообще этот пруд? — спросил Карпос. — Они разводят рыбу? Он слишком маленький.

— Я не знаю, — ответила Илна. Она ничего не добавила к этому заявлению, потому что добавить было нечего, и она не видела смысла попусту тратить время. — Тогда давайте продолжим. Бассейн тоже удивил ее, хотя она и не потрудилась сказать об этом.

Илна не видела храмов до тех пор, пока не покинула деревушку Барка примерно два года — или целую жизнь назад, но с тех пор в городах, через которые она проезжала, их было предостаточно. Илна не обращала особого внимания на здания, но у нее был нюх на узоры. Она бы наверняка обратила внимание на храм, обращенный к бассейну, если бы увидела его.

Этот был первым. Карпос опустился на колени и приложил указательный и средний пальцы правой руки к горлу первого трупа, мужчины, лежащего на спине. Волосы у человека были седые, по крайней мере, те, что от них остались; лоб доходил до макушки. Его лицо было таким спокойным, будто он молился, хотя раны, которые его убили — три глубоких удара ножом в нижнюю часть тела и порез, сломавший кость верхней части правой руки, — должно быть, были чрезвычайно болезненными.

— Мертв с рассвета, — сказал Карпос, поднимаясь и снова берясь за тетиву. — Может быть, немного дольше, но не намного.

Илна посмотрела в бассейн, на ее лице застыло намеренное отсутствие выражения вместо обычного настороженного молчания. Вода была прозрачной и такой мелкой, что она могла видеть узкие щели между каменными блоками, устилавшими дно. Стебли форсиции отбрасывали неровную тень, и там, где с корней растений смыло грязь, виднелись пятна.

— Он был крутым ублюдком, я отдаю ему должное, — сказал Асион странно мягким голосом. Он кивнул на труп, лежащий на краю бассейна. — Большую часть пути ему пришлось ползти. Посмотрите на след.

— Да, — ответила Илна. — Я заметила.

Все трупы были, по крайней мере, среднего возраста; этот человек был еще старше. На вид он казался мягким, если не сказать толстым; это был человек, который работал не больше, чем требовалось, и был готов скорее поднять кружку, чем мотыгу. Возможно, это было правдой. Однако последним поступком этого человека, пока он был жив, было то, что он выдернул из земли большой куст и протащил его десять двойных шагов к бассейну, в то время как его кишки, извиваясь, вываливались из него. Его распороли, словно тесаком, но он не сдавался, пока не умер.

— Госпожа? — сказал Карпос. Его голос звучал озадаченно и, следовательно, обеспокоенно; люди, которые принимают большую опасность как факт жизни, начинают беспокоиться, сталкиваясь с вещами, которых они не понимают; они слишком хорошо знают, что может скрываться в неизвестном. — Кот не убивал этого парня. Это сделано клинком.

— У Коэрли было оружие, — резко ответила Илна. Она отвернулась от тела и бассейна. — Выжившие кошки забрали его с собой. В этом нет ничего удивительного!

— Тогда кто же жевал этого кота? — спросил охотник, указывая на мертвого Корла. — Посмотрите на его морду, кровь и... Он увидел лицо Илны и сглотнул. — Простите, госпожа, — пробормотал он тихим голосом. — Я думаю, это были кошки.