Читаем Зеркало души онлайн бесплатно

Ровно через пять лет Мейсон Хендерсон вернулся на ранчо Маллинов.

Уезжал он на полуслепой лошади, и все его имущество помещалось в двух сумках, — вернулся же, управляя собственным самолетом, а в кармане лежал документ, который стоил целое состояние.

Закладывая широкий вираж, он заметил внизу, на пастбище, коричнево-алый промельк. Еще один заход — на этот раз ниже, над кустарником, над пасущимися стадами, над полосами мескита, — и вот оно снова: коричневое и алое. Только теперь Мейсон видел, что коричневое — это несущаяся галопом лошадь, алой была куртка всадника.

Еще один круг. А потом он выжал штурвал — уверенно, безошибочно, точно зная, где приземлится, хотя никогда прежде не сажал здесь самолета.

Помнит ли Кейтлин, что я пообещал ей, когда мы виделись в последний раз?

Он легко выпрыгнул из самолета. Лошадь и всадник быстро приближались. Небрежно прислонясь к фюзеляжу, Мейсон ждал.

Теперь он ясно видел всадника, точнее — всадницу, девушку в алой куртке с летящими по ветру светлыми волосами. Он смотрел на нее, и его захлестывали воспоминания.

Мейсон и позабыл, как грациозна и чувственна ее посадка, словно Кейтлин родилась в седле, словно начала ездить верхом прежде, чем ходить. В известном смысле так оно и было, потому что ее отец, владелец ранчо, стал брать Кейтлин с собой в седло, едва та научилась сидеть.

На границе посадочной полосы всадница осадила коня, спешилась и мгновением позже уже бежала к самолету. Мейсон, гордившийся своей выдержкой и невозмутимостью, обнаружил, что у него пресеклось дыхание: девушка была гибкой как тростинка, грациозной как газель — и худой, как никогда прежде.

Пять лет назад Кейтлин Маллин и ее родители унизили Мейсона, унизили безжалостно, не задумываясь, что попирают его чувства. Прелестная Кейтлин, с которой, как он — глупец! — считал, его связывала любовь. В день, когда Мейсон уезжал отсюда, он поклялся себе, что вернется на ранчо хозяином.

И он добился своего. Внезапно ему пришло в голову, что потребовать в придачу к ранчо еще и дочь Маллинов было бы достойным апофеозом его мести. Идея понравилась Мейсону. Решено: Кейтлин будет принадлежать ему!

Он знавал разные времена, в том числе и трудные, и скверные: случалось, Мейсон готов был отказаться от своей затеи. Но всегда жажда реванша давала ему силы и побуждала к действиям. За эти пять лет я немалого достиг, мрачно подумал Мейсон.

— Привет, Кейтлин, — сказал он.

Она застыла. Для женщины Кейтлин отнюдь не была пигалицей, но рядом с Мейсоном, в котором было шесть с лишним футов роста, она смотрелась, как карликовое деревце на фоне баобаба. В ее миндалевидных глазах последовательно отразилась целая гамма чувств: потрясение, удивление и какое-то еще, трудноуловимое...

— Возможно ли?.. Мейсон?..

Слова падали с ее будто одеревеневших губ медленно, почти мучительно. На миг кровь отхлынула от лица Кейтлин, и девушка чуть заметно покачнулась. Мейсон хотел поддержать ее, но в последний момент не поддался порыву.

— Мейсон... Это ты! — Ее голос дрожал, она была явно поражена.

— Да, Кейтлин, я, — сухо подтвердил он.

— Бог мой, глазам не верю!

Она протянула руку, словно хотела убедиться, не сон ли это. Мейсон резко отстранился и саркастически осведомился:

— Что же тебе мешает поверить?

Кейтлин, видимо, почувствовала насмешку, потому что кровь прилила к ее лицу.

— Ты последний из всех, кого я ожидала увидеть. И самолет...

— В наше время — обычное дело.

— Знаю. Но ты же ковбой...

Он издевательски рассмеялся.

— А ковбои не летают?

— Я не это хотела сказать...

— А что ты хотела сказать? — вкрадчиво спросил Мейсон.

Теперь, слегка оправившись от потрясения, Кейтлин тоже начала сердиться.

— Ты сам знаешь. Ты всегда все знаешь.

— Возможно, ты права. Попробую озвучить ход твоих мыслей. Ковбои народ бедный, недалекий, они все знают о скотине и лошадях и почти не имеют понятия ни о чем другом. Если они куда отправляются, то верхом. В самом крайнем случае добираются автостопом или автобусом. Самолеты и те, кто на них летает, существуют в другом мире. В твоем мире, Кейтлин. Как это Мейсон Хендерсон туда затесался?..

Отступив, она уперлась руками в бока.

— Мы так давно не виделись, может, обойдемся без колкостей?

— Как давно, Кейтлин? Ты помнишь?

Его взгляд обежал овальное личико, задержавшись на глазах, зеленых, как весенняя травка после дождя; на прядях светлых, отливающих золотом волос; на коже, сияющей свежестью; на красиво изогнутых губах, казалось, созданных для мужских поцелуев. Убийственное сочетание.

И все же, какой бы знакомой ни казалась ему Кейтлин, Мейсон видел, что она изменилась. У той Кейтлин, которую он помнил, фигура была мягкой, округлой, с плавными линиями. Теперь Кейтлин была худой и очень загорелой, тело ее стало жилистым, почти атлетическим. Волосы, которые раньше обрамляли ее личико подобно драгоценному багету, ныне стянуты в "конский" хвост, и лишь несколько непокорных прядок падают на лоб. Одежда практичная, без оглядки на моду: куртка из шотландки, потертые джинсы, на голове — "стетсон", чтобы защититься от палящего техасского солнца.

Любую другую женщину абсолютное отсутствие макияжа превратило бы в дурнушку. Но Кейтлин никогда не нуждалась в косметике и других ухищрениях, чтобы выглядеть привлекательной. Она по-прежнему остается, подумалось Мейсону, самой обаятельной из всех встречавшихся мне на пути представительниц противоположного пола. И невероятно притягательной.

— Так ты помнишь, как давно это было? — повторил он.

Она колебалась лишь миг.

— Почти пять лет назад.

Он резко бросил:

— Сегодня ровно пять лет.

— Ты в чем-то меня упрекаешь?

— Я всего лишь напомнил дату.

— Ну, я не очень ошиблась. И потом, у меня нет привычки отмечать в календаре годовщины нашей последней встречи.

— Разумеется, — кивнул он.

— Что привело тебя сюда, Мейсон?

— Прилетел повидать тебя.

— Только и всего?

Мейсон сунул ладони за пояс облегающих джинсов — так он почему-то чувствовал себя увереннее.

— Только и всего.

— Не предупредив.

— А надо было?

Он увидел, что Кейтлин полностью овладела собой, поскольку в ее глазах заискрился вызов.

— После стольких лет? Да, Мейсон! Мог бы написать или хотя бы позвонить.

— Не знал, что это необходимо, — пожал он плечами.

Кейтлин яростно тряхнула головой.

— Предупредив меня, ты мог бы рассчитывать на радушный прием.

Мейсон коротко засмеялся.

— Кажется, старания твоей матери не прошли даром.

— Что ты хочешь сказать? — вспыхнула Кейтлин.

— Ожидаешь, что мужчина будет предупреждать о визите? Собираешься сравнивать поклонников? Требовать ухаживаний и даров любви? Если так, то ты не на того напала, Кейтлин Маллин. У меня нет времени на расшаркивания.

— Оставь в покое мою мать, — отрезала она. — Что до расшаркиваний, так у меня тоже нет на них времени. Потому говорю прямо: улетай, Мейсон Хендерсон.

— И не подумаю. По крайней мере — не сейчас.

Если она и была обескуражена, то не подала виду.

— Это плохо, Мейсон. У меня дела.

— Ты занята?

— Очень занята.

— Чем же?

— Ничем для тебя интересным, — огрызнулась Кейтлин.

Норова у нее не отнять, и мужества тоже, признал Мейсон. Какие бы неудачи ни преследовали ее, духа не сломили.

— И все же поделись, Кейтлин.

— Не стоит. — Голос ее был холоден. — Прости, если я негостеприимна, но у меня действительно полно дел. У тебя самолет всегда под рукой?

Он кивнул и увидел удивление в ее глазах.

— Прекрасно, — услышал Мейсон мгновением позже. — Значит, мы можем договориться о следующем визите. Мне очень хочется побеседовать с тобой, узнать, как ты жил, но придется перенести разговоры на другое время.

— Ты здорово вошла в роль южанки-аристократки, — насмешливо хмыкнул он.

Кейтлин отбросила попытки быть вежливой и потребовала:

— Прекрати надо мной издеваться!

— Не раньше, чем ты прекратишь от меня избавляться.

— Я просто предложила перенести визит.

— Можно бы, но мы откладывать не станем, — твердо заявил Мейсон. — И ты так и не сказала мне, чем занята.

— Намеков не понимаешь? Слушай, Мейсон Хендерсон, не тяни время.

— Для тебя оно так ценно?

Кейтлин сдерживалась изо всех сил.

— Позвони мне, и мы устроим встречу к обоюдному удовольствию.

Она готова была уже вскочить в седло, но Мейсон ухватил повод.

— К обоюдному удовольствию, ну надо же! Разве так говорят с друзьями? Или даже больше, чем с друзьями?

К его тайному злорадству, на щеках Кейтлин вспыхнули красные пятна. Выждав минутку, Мейсон продолжал:

— Так чем же ты занята, Кейтлин? И почему скрываешь это от меня?

Она стояла так близко, что Мейсона захлестнул водоворот чувств, которые, как он считал, давно забыты. Он подавил желание обнять девушку.

— Отпусти повод! — прошипела Кейтлин.

Мейсон не сдавался.

— Чем ты занята?

Кейтлин помолчала, на ее личике одно выражение сменялось другим. Наконец, поняв, что Мейсон не отстанет, пока не услышит ответа, она неохотно выдавила из себя:

— Там теленок...

Голос ее был так тих, что Мейсону пришлось наклонить голову, чтобы расслышать.

— Теленок?

— Он пропал. Быть может, покалечился. Я должна отыскать его. Теперь ты понимаешь, что у меня нет времени на ссоры?

Мейсон решил не спрашивать, почему Кейтлин занимается работой, которую обычно поручают ковбоям, и сказал:

— Я еду с тобой.

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Это довольно далеко, и я еду верхом.

— Мы оба поедем верхом, Кейтлин. И не говори, что это невозможно: и ты, и я знаем, что это не так.

— Отсюда далеко до конюшен, Мейсон.

Он тихо, издевательски засмеялся.

— Да что ты говоришь?

Одно молниеносное движение — и не успела Кейтлин шевельнуться, как Мейсон подхватил ее. И удивился, почти не ощутив ее тяжести. Кейтлин, конечно, была на вид щуплой, но не настолько же! Она отощала, и это тронуло Мейсона, слегка поколебав его жесткую решимость отомстить за унижение пятилетней давности.

А потом он забросил девушку на лошадь и миг спустя уже сидел за ее спиной, положив ладони поверх пальцев Кейтлин, судорожно сжавших поводья.

Кейтлин обернулась, лицо ее было так близко, что Мейсон видел теплые огоньки в ее глазах и морщинки на губах, созданных для поцелуев.

Он шевельнулся, теснее прижимаясь бедрами к ее бедрам. Кейтлин все смотрела на него, и Мейсон крепче сомкнул руки. На миг девушка приникла к нему, и он затаил дыхание, подумав, уж не хочет ли она его поцеловать.

В последний миг она отстранилась. Мейсон мог бы поцеловать ее, но не стал. Тихий смешок вырвался из его горла. Кейтлин вытянулась в струнку и сердито велела:

— Убирайся с моей лошади, Мейсон!

Он снова засмеялся.

— Непременно уберусь — в конюшне. Я оседлаю другую лошадь, и мы отправимся спасать твоего теленка.

— Мейсон...

— И не пытайся меня убеждать, что я не знаю дороги, потому что, об заклад готов биться, я отыщу конюшни и вслепую.

С этими словами он легонько пришпорил лошадь пятками. Руки его по-прежнему обвивали Кейтлин, ладони лежали на поводьях поверх ее ладоней. Пять лет прошло с тех пор, как Мейсон покинул ранчо, но он не сомневался ни минуты, что найдет дорогу. Дорога была известна ему так хорошо, словно он ездил тут только вчера.

Мейсон ощущал, что тонет в чувствах, давно им забытых. В чувствах, которые за все эти годы не смогла вызвать в нем ни одна женщина. В чувствах, которых он не чаял уже испытать к Кейтлин, да и ни к кому другому, после того как узнал, каково быть преданным любимой.

Спина Кейтлин прижималась к его груди, гибкие ноги обхватили бока лошади, касаясь бедер Мейсона; волосы щекотали ему нос, возбуждающе дразня ароматом. Интересно, подумал Мейсон, чувствует ли Кейтлин, что я касаюсь ее волос губами? И вообще — что она чувствует, не вспоминает ли наши давние поездки в рощи?..

Мейсон отлично сознавал, чего хочет от этой девушки, чего всегда от нее хотел. Только на сей раз, что бы ни произошло между Кейтлин Маллин и им, — произойдет это на его условиях. Любви не будет места в их отношениях, потому что с любовью приходит уязвимость, а он не позволит Кейтлин снова причинить ему боль.

Когда они добрались до конюшни, Мейсон разомкнул руки. Легко спрыгнув с лошади, он потянулся к Кейтлин.

— Я не нуждаюсь в помощи, — резко сказала она.

— Я знаю, — отозвался Мейсон, снимая ее.

На одно долгое мгновение руки его задержались на ее талии, глаза смотрели в глаза. Он почти ласково спросил:

— Ты ничего не хочешь рассказать мне?

— О чем? — Ее голос чуть дрожал.

— Хотя бы о том, почему ты так похудела.

Девушка выскользнула из его рук, и Мейсон не сделал попытки удержать ее.

— Я всегда была худой.

— Не настолько.

Она нетерпеливо пожала плечами.

— Ты забыла, Кейтлин, последние пятнадцать минут я обнимал тебя. Ты — сплошные кожа да кости.

— Весьма учтивое замечание.

— Просто говорю, что есть. Я еще не забыл, каково твое тело на ощупь...

— Мейсон!

— ...как пахнет твоя кожа и бьется твое сердце...

— Не надо! — взмолилась она.

— Итак, почему ты так похудела?

— Обмен веществ, наверное.

— Обмен веществ, — цинично ухмыльнулся он. — Так это называется, по-твоему? И еще. Что стряслось с твоими руками?

— С руками?.. — Кейтлин торопливо спрятала их за спину.

— Можешь не стараться. У меня было время рассмотреть все хорошенько.

— Верно, — не сразу согласилась она, опуская руки.

Мейсон положил одну себе на ладонь. Ногти были короткими, без малейших следов маникюра, а кожа огрубела так, как бывает после многих месяцев тяжелой — мужской — работы.

— Не похоже на ручки южанки-аристократки, Кейтлин.

— Не похоже, — коротко согласилась она.

— Твоя мать всегда настаивала, чтобы ты, садясь на лошадь, надевала перчатки.

— Да. Правда, я избавлялась от них, едва мама скрывалась из виду.

— Я. помню. — На сей раз смех Мейсона был искренним и теплым. — Для твоей матери красота рук была очень важна.

— Верно...

— "Кэтти, милая, — это я однажды случайно услышал, — леди должна быть ухоженной, и начинать следует с рук. Крем, Кэтти, никогда не забывай о креме для рук".

— Кое-чего я точно не забуду.

— Я не претендую на то, что запомнил дословно.

Кейтлин моргнула. В глазах ее застыла такая боль, что сердце Мейсона вдруг сбилось с ритма.

— Маме больше нет дела до моих рук. Она... она умерла пятнадцать месяцев назад.

— Так мне и сказали.

Кейтлин вскинула голову.

— Сказали?! Когда? Кто?

— Один знакомый.

— И ты, конечно, не признаешься, кто именно. Ладно, Бог с ним. А ты знаешь, что папа тоже... — Кейтлин сделала над собой усилие, чтобы не заплакать, — что он тоже умер?

Мейсон кивнул.

— Вскоре после мамы. Я думаю — от разбитого сердца, хотя это и выглядело, как несчастный случай. По-моему, он не смог жить без нее.