Читаем Зеркало онлайн бесплатно
— Изумительный старый особняк, — возбужденно сказал торговец недвижимостью. — Настоящая находка для большой семьи, где знают толк в хороших вещах. Не чета современным кособоким скворечникам, с комнатенками, в которых не развернуться.
Эйвери в глубине души был полностью согласен, но понимал, виду подавать не стоит, если он собирается заключить действительно удачную сделку. Отец семейства постарался принять деловой вид, но вышло не лучше, чем у мышонка, притворяющегося свирепым зверем. Его лицо было открытой книгой, и эмоции мелькали на поверхности, как гримасы актеров в немом кино… Эйвери вожделел этот дом, такой огромный и сказочный, с башенками, причудливыми карнизами, с просторной гостиной, где высоченный потолок и камин, способный проглотить пол ствола векового дерева. Десять акров земли вокруг делали место уединенным. Ребятам будет где разгуляться! Детей у него было пятеро — все в отца — подвижные, вечно что-то придумывают, не могут усидеть на месте. Не так-то просто найти для них подходящий дом. И эта усадьба, спрятанная под высокими раскидистыми дубами, была как награда — точное попадание в десятку.
— Дом-то неплох, — осторожно сказал Эйвери, совершенно не подозревая, что его карие глаза горят интересом, как пара сигнальных огней. — И всё же, мистер Дос, усадьба пустует более тридцати лет, плюс истории, которые распугали большинство покупателей. Такого не суеверного смельчака, как я, ещё поискать.
— Это все пустяки, — заверил агент. — Хозяину просто было не досуг заниматься продажей или искать нанимателя. Он унаследовал собственность совсем юным, но никогда тут не жил… возможно, особняк слишком велик для одного человека. Только представьте — один в доме на тридцать комнат!.. Конечно, придется кое-что подправить, — поспешно добавил торговец, заметив, что вопрос о состоянии недвижимости крутится у Эйвери на языке. — В объявлении так и указано: «нуждается в ремонте». Сделка выгодная, если руки растут из правильного места, а вот обратись мы к подрядчикам…
Мистер Эйвери был не просто заядлым самоделкиным, а настоящим мастером на все руки: плотником, каменщиком, электриком, даже водопроводчиком — и с радостным нетерпением предвкушал, как возьмётся за ремонт дома. Семья пока поживет на старом месте, за несколько сотен миль отсюда, а он тем временем спокойно подготовит для них гнёздышко. С Лотти советоваться ни к чему, она полностью доверяет его безупречному вкусу и уступает во всём, как главе семьи. Надобно сказать, мистер Эйвери часто сравнивал себя с патриархами викторианской эпохи и довольно успешно проецировал этот образ на своих потомков.
Вскоре они с агентом обговорили условия, Дос весьма любезно уступил самую малость, и Эйвери заплатил гораздо больше необходимого, но нисколько не огорчился, так ловко торговец обвёл его вокруг пальца.
Наконец пришло время тяжелого, но радостного труда — глава семьи начал приводить дом в порядок. Требовалось заменить сгнившие полы и деревянную обшивку, починить лестницы, шаткие от малейшего прикосновения, поклеить обои, истратить не один галлон краски на работы внутри и снаружи, купить мебель, в том числе подходящий по стилю антиквариат.
В финале его ждала любопытная загвоздка с зеркалом.
Этот гигантский предмет висел над столь же огромным, украшенным причудливой вязью камином. Стекло было закрашено черной эмалью — широкими жирными линиями, которые кто-то нанес кистью непонятно зачем. За тридцать лет краска присохла и не желала отходить даже под действием сильной химии, пришлось выскабливать, долго и мучительно, до боли в запястьях.
Эйвери спросил про зеркало у старика, тот единственный в городе еще помнил что-то про дом, но не узнал почти ничего нового. Малый вновь пересказал историю про убийства.
— Скверное было дело, — сказал старик, явно обрадовавшись новой жертве. — Там жил Колтон с семьей — восемь детишек — и в ту ночь все, кроме одного, сидели дома. Уж не знаю, что случилось, но Колтон спятил, всех поубивал и выбросился из окна наверху — разбился о каменные плиты. Когда последний сын вернулся, в доме были только покойники. Изрублены или разорваны на куски, как болтали в округе. Такая жуть, коронер не смог рассказать об этом в суде… Парнишка сразу заколотил дом. Не сам, конечно, решил… куда ему, дитёнку? Видать, так велел коронер — старина Райт. Тёмная история. Поговаривали, Колтон ни при чем, а виновата во всем какая-то нечисть, — старик сплюнул. — Я бы не стал там жить и за миллион долларов.
— Может, коронер и зеркало закрасил в придачу?
— Да кто ж его знает. Такого не слыхивал. Закрашено, говоришь? Вроде ходил слух, ребятишки что-то видели в том зеркале.
— Теперь оно совершенно чистое, я позаботился, — сказал Эйвери сухо. — Это ведь просто зеркало. Думаю, моим оно понравится. Всегда хотел большое зеркало над камином. Можно даже состряпать о нем какую-нибудь интересную историю, — он заговорщицки подмигнул. — Стащить у Льюиса Кэрролла.
Старик посмотрел с недоумением, и Эйвери кашлянул. Может, приятель и слышал что-нибудь об известных романах, таких как «Герцог» или «Шпион, пришедший с холода», а может, всю жизнь ограничивался спортивной страничкой в газете.
Семейство не обмануло ожиданий и пришло от дома в восторг. Даже дети, которые росли приспособленными к жизни в современном циничном мире, принялись осваивать громадину с увлечением: все эти таинственные закутки, кладовки, мансарды, шкафы и лазы. В возрасте от пяти до тринадцати ребята способны проникнуть повсюду — они бродили и бегали, подпрыгивали и карабкались, пока не исследовали новое обиталище вдоль и поперек.
Разочаровывало только зеркало — оно по-прежнему оставалось грязным. Последние слои краски оказались невероятно устойчивыми и покрывали стекло решеткой горизонтальных и вертикальных полос. Разумеется, Эйвери собирался все отчистить, но пока руки не доходили. Например, несмотря на новый электронасос, возникли проблемы с колодцем. Возможно, где-то была течь. Когда не лады с водой, тут уж не до зеркала. Но потом пришло и его время: Эйвери вооружился отпаривателем, взял скребок с лезвием потверже — и удалил остатки черной эмали.
Несмотря на явно почтенный возраст, зеркало давало чёткое, неискажённое изображение. Устроившись с семейством у пылающего очага, Эйвери живописал мир по ту сторону стекла, который, хотя и частично, все видели прямо перед собой над каминной полкой. В зеркале отражалась арка, точно такая же, как у них в комнате, правда, невозможно было разглядеть, что скрывается в темной глубине прохода.
Фантазии мистера Эйвери, в основном навеянные Кэрроллом, все слушали с интересом, даже супруга. Старший сын Ларри в свои тринадцать был настроен скептически и почти не выказывал интереса, пока отец не поймал его на крючок вопросом: «Посмотри, в зеркале поменялись местами лево и право, а верх и низ — нет. Почему?». Загадка занимала подростка до конца истории.
— Комната в Зазеркалье выглядит точно как наша, — пожаловалась, надув губки, восьмилетняя Джейн.
— На самом деле не совсем, — ответил Эйвери. — Видишь картину на стене? У нас мужчина стоит слева, а в Зазеркалье — справа.
Понимая, что такая мелочь девочку явно не впечатлит, да и не мудрено в восемь-то лет, он поспешно добавил:
— Мы ведь не знаем, что твориться в том доме, за аркой и в остальных помещениях. Там может быть совершенно по-другому. И жильцы все время где-то за пределами этой комнаты, поэтому мы их не видим.
Будучи человеком тонким и умным, Эйвери не стал выдумывать противных обитателей. Самым страшным получился Гнольфо — толстяк с виду похожий на эльфа. Он совершал грабительские набеги на кухонный холодильник и для наблюдателей из гостиной всегда оставался незамеченным… Но один раз, посреди истории, Эйвери притворился, будто только что заметил уродца — тот якобы промелькнул в арке, и Билл это подтвердил. «Эльф маленький и волосатый», — сказал мальчик не очень уверенно. Но Билли было всего пять — в глазах братьев и сестер не самый надежный свидетель.
Сидя в гостиной, они представляли собой очаровательную сценку из жизни патриархальной семьи: пятеро детей, все внешне похожие друг на друга — с темными волосами и большими карими глазами, — но разные по характеру. Джейн и Марсия озорные, пожалуй, еще доставят хлопот, а трое мальчишек были больше развиты физически и обычно принимали слова Эйвери на веру, даже когда девочки интуитивно сомневались. И Лотти как нельзя лучше дополняла картину. Почти викторианская жена: мягкая, милая, покорная, но не пустышка. Она знала классику и играла на фортепьяно как профессиональная пианистка. К несчастью, ей очень нравился Пуленк и некоторые другие современные композиторы, еще более радикальные и невыносимые, а во всем остальном, Эйвери, конечно, был счастливым парнем, которому повезло с семьей. Когда родились первые трое детей, его отец так обрадовался внукам, что поместил неплохую сумму в трастовый фонд, и сейчас необязательно было горбатиться юристом в семейной фирме. Сбагрив основную работу на плечи партнеров — Уислоу и Талкотта, Эйвери показывался в конторе всего на несколько часов в неделю.
— А где живёт Гнольфо? — потребовал Брайан, стоя у зеркала.
Ему было десять, уже достаточно взрослый, чтобы нянчиться с младшими. Ларри обычно от этого уклонялся, потому что считал возню с малышней недостойной тринадцатилетнего.
Оба парня сильные, и у Ларри свое ружье 22-го калибра, он стрелял почти без промаха. Если к ним сунутся какие-нибудь проходимцы, пока взрослых нет дома, те, пожалуй, будут шокированы, подумал Эйвери, с одобрением рассматривая Брайана — крепкий, решительный мальчишка с туповатыми коровьими глазами.
— Наверху, — сказал он сыну. — Не думаю, что дом в Зазеркалье устроен в точности, как наш, скорее, наоборот. С другой стороны, кто его знает?
— Может, мы когда-нибудь сможем туда попасть, — предположила Джейн без особого энтузиазма. В свои восемь она уже сомневалась, что по ту сторону зеркала есть другой мир. Впрочем, взрослые обычно знают куда больше детей. Может, папа не все выдумал?
— Да, попадем когда-нибудь, — согласился мистер Эйвери с улыбкой. — У Алисы ведь получилось, а она существовала в реальности, обычная девочка — Алиса Лидделл.
Ларри начал было надсмехаться, думал на этот раз уличить отца в обмане, но тот, к немалому разочарованию мальчика, показал статью в энциклопедии. Эта победа еще больше укрепила авторитет Эйвери — не ровен час, младшие дети начнут сомневаться в восходе солнца.
— Продолжение истории завтра, — сказал мистер Эйвери в половине десятого. — А сейчас пора спать, всем, кроме Ларри. У тебя есть еще полчаса.
— Милый, завтра не получится, — возразила Лотти. — Помнишь, мы же идем к Рейндолсам.
— Проклятье, совсем забыл! — раздраженно ответил отец семейства. Ему нравилось восседать у камина, словно монарх в окружении подданных. В гостях приходилось довольствоваться более скромной ролью: с виду невзрачный, как домашняя мышь, он не умел поддержать разговор на современные темы.
— Ларри, ты остаешься за главного, и из дома никому не выходить, — твердо сказал Эйвери. — Не хочу, чтобы вы болтались на улице, когда вокруг ни души. Здесь нет соседей, которые присматривали за вами на прежнем месте. Думаю, мы вернемся к полуночи. Сын, проверь, чтобы все легли спать, как положено, и сам отправляйся в постель не позже одиннадцати.
На следующий вечер родители уехали без всяких дурных предчувствий. Дом стоял на отшибе, но тяжелые двери и окна все равно надежно заперли. Да и на Ларри можно положиться, в крайнем случае, он достанет из чулана свой 22-й калибр.
Вечером детей ждал оставленный матерью ужин, а потом они собрались в гостиной вокруг камина, где мирно горел огонь. В одиночестве, без взрослых, никому не хотелось бегать по этажам, да оно и понятно. Днем ребята разбивались на группы, пары или даже оставались одни — зависело от настроения и от игры, но на ночь глядя даже отважных тринадцатилеток не тянет на тёмный чердак.
— Расскажи о доме в Зазег’калье, — прошепелявил Билл. — И про толстого мальчишку. Как там его? Имя странное.
Ларри почувствовал гордость, младшие сегодня будто признали в нем второго отца, такое случалось нечасто. И он сомневался в своих способностях рассказчика.
— Ну, — неуверенно протянул Ларри, — рассказывать особо нечего. — Просто большой дом, такой же, как наш.
— Папа сказал, он не такой, — вклинилась Джейн.
— Там есть другие комнаты, здесь и наверху. А Гнольфо нравится на кухне, где еда, — Ларри старался, как мог, знал, что имеет дело с неблагодарной публикой. Он почти потерял внимание ребят, только Билли по-прежнему смотрел в зеркало, и вдруг испуганно взвизгнул.
— Там что-то есть! — закричал малыш. — Оно там, в арке.
— Не говори глупостей, — сказал Ларри. — Все, что есть там, должно быть и тут, в нашей арке.
— Почему?! С чего ты это взял? — взмутилась Марсия. — Папа же сказал — там другая комната.
— Я видел, — пробормотал Билли, пухлое личико ребенка побледнело. — Н-не нравится мне этот… Нолфи. Он волосатый, странный и прыгает…
— И куда он делся? — спросил Брайан.
— Заскочил в зазег’кальную комнату и прямиком к камину, к своему камину. Нам его не видно.
— Отлично! — сказал Ларри язвительно и, широко улыбаясь, обвел взглядом братьев и сестер. — Умно придумано. Нет там никакого Гнольфо, но мы не можем ничего доказать, потому что не видим Зазеркалье под каминной полкой. И Билли это прекрасно знает.
Вдруг лицо мальчика озарилось, ему в голову пришла мысль.
— Погодите-ка. Если взять другое зеркало и поставить его в нескольких футах от камина, тогда в большом мы увидим их огонь. До такого даже папа не додумался! — гордо добавил он.
— У мамы на комоде довольно большое зеркало, — сказал Брайан. — Уверен, мы легко дотащим его вдвоем.
— Давай так и сделаем, — согласился Ларри. — Малышня, ждите нас здесь, скоро посмотрим на скрытую часть зазеркальной комнаты. Еще повеселимся завтра, когда вернется папа.
Слишком возбужденные, чтобы бояться темных лестниц, старшие братья побежали наверх, сильными руками быстро сняли с держателей тяжелое зеркало и принесли к камину.
Пока они волокли его в центр комнаты, другие дети сновали туда-сюда, пытаясь разглядеть отражение. Наконец Ларри нашел подходящее место: теперь в большом зеркале они могли видеть маленькое, а в нем — камин из Зазеркалья.
Марсия заметила первой, и начала скулить, Билл закричал, а Ларри оцепенел от ужаса.
Почувствовав взгляды, существо, притаившееся под каминной полкой, выпрямилось в полный рост и посмотрело на детей. Три фута в высоту, с зубами, когтистыми лапами, оно уставилось большими глазами, пустыми и безжалостными, как Солнце; тёмная спутанная шерсть колыхалась сама по себе, как живая, напоминая месиво червей. Чудовище запрыгнуло на каминную полку в Зазеркалье и в следующее мгновение оказалось на их стороне.
