Читаем Зеркала времени (СИ) онлайн бесплатно

Предисловие.

Зеркала, пожалуй, самые загадочные обитатели нашего мира. Да, именно обитатели. У каждого зеркала есть душа, история, энергетический заряд. Зеркало — это советчик, коридор, проводник.

Зеркала таят в себе ответы и вопросы, потому как сами сотканы из материи вопросов и ответов. Зеркала мистические проводники, гуру. Зеркала — тихие убийцы, великие благодетели, ведь они отражают то, что в нас уже есть.

Весь наш мир — это огромное зеркало. Немного заторможенное, с поправкой на время, но зеркало. Оно дает нам все, что мы хотим. Именно поэтому бойтесь своих желаний, они всегда сбываются!

Спасибо Михаилу Афанасьевичу Булгакову и Габриэлю Гарсиа Маркесу за их мистический реализм. Одному за русский, другому за латиноамериканский…

========== Пролог ==========

Комментарий к Пролог

«Я пропал, как зверь в загоне…»

Б. Л. Пастернак

Он выл как раненый зверь. Не фигурально, не литературно. Натурально. Выл. Выл, разбивая кулаки о бетонные стены. Выл, мечась по комнате. На секунду успокаивался. Тяжело дыша, валился на пол. Вздрагивал от рыданий. Потом садился, обхватывая колени руками, и смотрел в одну точку, раскачиваясь в унисон своим рыданиям и внутреннему камертону. Я садилась рядом и гладила его по голове. Он успокаивался, обессилено клал мне голову на плечо. Я перебирала россыпь русых волос и что-то шептала. Он обнимал меня. Потом отталкивал. Со всей злостью бессилия. Целовал руки, просил прощения. И вновь метался как раненый зверь.

— Я не могу! Я не хочу! Не хочу видеть, как разрываются сердца родителей от горя. Не хочу видеть, как меня оплакивают мои друзья. Я слабый. Я не могу!

И он снова валился на пол и рыдал в голос. Я не могла найти слов, чтобы успокоить его. Чтобы облегчить эту боль. Всепоглощающую тоску. Это был не просто банальный «выход из зоны комфорта». Это был выход из жизни. И духовный и физический. Там, сейчас в кишинёвской больнице, лежало тело, оболочка. Созданная по образу и подобию со стопроцентной схожестью. Тождественная. Похожая на него. Оболочку оплакивали друзья, родители, коллеги. Оплакивали авансом, ибо врачи боролись, но были бессильны. И он сам уже был бессилен что-либо изменить. После драки кулаками не машут. Он принял решение. Сам. Без моего давления или помощи. Он сам разговаривал с Виктором. Он сам дал согласие. В 2016 его ждала новая оболочка. Выращенная по всем правилам. В лучших традициях элитных «слайдеров»…

Конечно, первый прыжок — пугает и обескураживает. Можно много рассказывать, о том, как это бывает, но ничто не сравнится с первым опытом. Это как первая любовь, первый секс, первая смерть. Там, после прыжка будешь ты в новом здоровом, идеальном теле. Но, каждый раз открывая глаза и начиная осознавать себя, ты задумываешься — а ты ли это? Твои ли это воспоминания? Твоя ли душа?

Я долго пыталась понять, как они так делают, что тело, разум и душа вновь собираются воедино? И если с оболочкой и памятью все достаточно просто, но душа? Понятно, что в распоряжении Виктора (хотя он настаивал на том, что он ВиктОр, на французский манер) находились не только все самые современные вселенские технологии, но и лучшие шаманы, ведьмы, боевые маги. Но как ему удавалось синхронизировать всё и всех — оставалось для меня загадкой уже много лет. Или секунд?

— Всё! — обречено выдохнул он и спиной съехал по стене, — Я умер…

На экране над его головой врачи отключили его тело от аппарата искусственной вентиляции легких. Это был конец. Конец эпохи. На часах было 17.54 утра. На календаре 23 марта 1989 года.

Он встал. Шатаясь дошёл до кушетки и повалился на неё. Я не мешала. Я понимала, что ему нужно поспать, забыться, отдохнуть. Свыкнуться с тем, что назад дороги нет. Всё. Казалось, еще секунду назад можно было что-то переиграть, а теперь уже нет. Предлагаемые обстоятельства изменились. Впереди новые свершения, разочарования, победы. Впереди прыжок. Впереди изменение истории и «завтра». Будут ли живы его родители, когда мы вынырнем? Я не хотела об этом думать… Именно поэтому мне пошли навстречу и позволили спасти его отца. В этой реальности. ВиктОр даже выделил лучшего алхимика Средневековья и лучшего шамана Гипербореи, чтобы они, под видом обыкновенных израильских врачей Штульмана и Катца, смогли поправить шаткое здоровье отца — ему было так сложно рвать материнскую пуповину, что осознание того, что мать не останется одна, значительно облегчало тоску от неминуемой разлуки.

Виктор дал ему три с половиной месяца перед прыжком на то, чтобы попрощаться со всеми, кто, так или иначе, был ему дорог. Дальше по плану был приступ в прямом эфире, который произошёл уже с двойником. Все последующие события мы наблюдали в этой комнате на экране. Я наблюдала. Он их проживал. Каждую слезу, каждый крик, каждый вздох.

Уснул он молниеносно — настолько выжгла, испепелила его эта трехдневная истерика, пока врачи боролись за жизнь его клона. Да, да. Если вы чего-то не видели, это не значит, что этого нет. Клонирование уже давно вошло в арсенал инструментов слайдеров, ибо без него путешествовать во времени просто невозможно. Новое тело выращивается в лаборатории и ты просыпаешься уже в нем после прыжка. Процесс автоматизирован и контролируется из головного офиса на Альфа Центавре (ну мне хочется так думать, т.к. никто не знает, где находится центральный офис — быть может в Арбатском подвале, на верхушке Эйфелевой башни или на дне Марианской впадины).

Но, как я уже говорила, первый раз — всегда страшно. Я помню свой первый раз. Тогда я не понимала, на что я иду. Это была игра. Точнее это был шанс переиграть самого серьезного и изощренного соперника — свою судьбу.

Я пришла устраиваться на работу. Точнее мне предложили работу. Просто написали электронное письмо. Чем-то зацепили. Я приехала. Потом ещё раз. Потом снова. Я прошла 7 кругов ада — 7 собеседований с разными специалистами. После чего встретилась с Виктором.

Это было лето. Мы встречались в московском ресторане Аист. Я приехала раньше и ждала его на веранде. Он зашёл и все официанты, в едином порыве, обернулись к нему. Виктор был в свитере и, почему-то, в сланцах. В руках он вертел старинную трость с головой пуделя вместо набалдашника. Говорил медленно и по существу. Сразу сказал, что я им подхожу. Но платить они мне не будут. Я опешила. А он протянул мне золотую карту на мое имя. «Мы Вам не будем платить. Все наши деньги — Ваши.» Я, наученная программой «Орёл и решка», полюбопытствовала о лимите золотой Карты, на что получила ответ, что лимита нет. И что я могу купить себе не только сумку Шанель, но и весь модельный дом с фабриками и Лагерфельдом в придачу. А на сдачу все магазины Desigual по всему миру. Однако ВиктОр был уверен, что я этого делать не захочу. Во всяком случае сейчас. Сейчас, когда он дал мне мое первое задание… и, что показательно, мне дали возможность отказаться. Но неужели я могла так бездарно про… скажем, «не воспользоваться» таким шансом?..

========== Часть 1. Операция «Творец». Глава 1 «Объект». ==========

Комментарий к Часть 1. Операция «Творец». Глава 1 «Объект».

«Начало было так далёко, так робок первый интерес…»

Б. Л. Пастернак

Я стояла перед дверью гримерной комнаты и пыталась унять дрожь в ногах. Так я нервничала всегда перед полетом или перед походом к стоматологу. А тут, казалось, стоматолог будет лечить меня без наркоза на протяжении трансатлантического перелета. Дыхание никак не хотело успокаиваться и, с потрохами, выдавало мое чрезмерное волнение. Нет, волнение то было абсолютно оправдано — известный актер, кумир миллионов. Но у меня были свои причины для того, чтобы терять почву под ногами.

Я глубоко вздохнула и постучала.

Сердце оборвалось. Вот сейчас. Сейчас. Сейчас. Это было за гранью понимания и на периферии сознания. Реальность и ирреальность. Сон и явь…

— Войдите, — сердце сжалось. Такой родной и такой далекий голос. Уж никогда бы не подумала, что услышу этот манящий голос своими ушами. Так буднично, устало.

Я осторожно открыла дверь и переступила порог.

Ничего необычного. Обыкновенная останкинская гримерка. Зеркало, раковина, пара стульев, вешалка. Хотя чему я удивляюсь — время такое, что все равны. Хоть Звезда всесоюзного масштаба, хоть токарь третьего разряда. Излишества — это все для проклятых капиталистов. А у нас, в стране советов, отличаться не принято.

— Вы что-то хотели? — усталые глаза. Усталый голос. Он сидит вполоборота у гримировального столика. Ловлю его взгляд через зеркало.

— Да. Я из «Телерадиовещания». Мой начальник вчера с Вами договорился об интервью, — я всеми силами пыталась скрыть предательскую дрожь.

— А… да… — растеряно ответил он, — Проходите.

Я прошла, но осталась стоять.

— Присаживайтесь пожалуйста, — и он жестом указал на стул напротив. Он мне сейчас напоминал мудрого Каа. Я же чувствовала себя безвольным бандерлогом. Одного взгляда этих синих глаз хватило, чтобы я перестала осознавать себя, свою легенду и свою задачу, — Начнём?

— Конечно, — слишком бодро отозвалась я и достала из сумки блокнот и ручку, походу сетуя на то, как тяжело жилось без диктофонов журналистам в прошлом веке, — Итак, первый вопрос…

Однако задать его я не успела. Мой собеседник побледнел, по лицу и телу прошёл спазм, костяшки пальцев побелели и он впился пальцами в столешницу.

Я испугалась.

— С Вами все в порядке? Может врача вызвать?

— Нет, нет. Все в порядке, — еле слышно прошептал он, — голова… сейчас пройдёт…

Прошло несколько минут. Боль не уходила, а я начинала паниковать.

— Простите, — он поднял на меня затуманенные глаза, — это может показаться нереальным, но я могу Вам помочь, облегчить боль. Ну, если, конечно, Вы мне доверитесь.

Он смотрел на меня глазами полными боли, взвешивая «за» и «против».

— Я готов, — спустя несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, ответил он.

Я встала позади него, попросила закрыть глаза и запустила пальцы в его русые волосы. На самом деле для снятия боли не нужен физический контакт, но я просто не могла удержаться. И так события начали развиваться не совсем так, как мы планировали с Виктором.

Я вытягивала и отрывала нити боли. Я знала причину, но сама уничтожить ее не могла. Поэтому я купировала симптомы. Вообще снятие боли — это самое простое, чему учат шаманы междуречья на своём ускоренном курсе «Я против себя».

Спустя несколько минут спазм ушёл. Объект открыл глаза и посмотрел на меня. Я рефлекторно отдернула руки и отступила на шаг назад. Спохватившись, я смутилась и пошла мыть руки, сбрасывая с них обрывки негатива.

Я чувствовала движение воздуха за моей спиной. Холодок пробежал по позвоночнику и тут же я почувствовала его руки на своих плечах.

— Вы себе даже не представляете, как я Вам благодарен! Я чувствую, будто заново родился! И ведь я даже не знаю Вашего имени.

— Вера, — ответила я и повернулась к нему.

— Так зовут мою бывшую жену, — усмехнулся он.

— Я знаю, — ответила я смотря прямо в глаза. Это было опасно. Я тонула в синеве.

— Скажите, что я могу для Вас сделать? — он взял мою руку в свои ладони и, не отводя глаз, еле ощутимо, коснулся ее своими губами. Это был сигнал.

— Вы можете меня простить, — прошептала я.

— Простить? За что?

— За это, — я встала на цыпочки и поцеловала его. Сама. Едва коснулась его губ. Задержала поцелуй на пару лишних секунд. Потом отстранилась и открыла глаза.

Он был обескуражен. Сфокусировал свой растерянный взгляд на мне.

— Простите?

Он не ответил. Просто сгрёб меня в охапку и впился губами в мои губы. Я задохнулась. Обмякла в его руках, уступая его натиску. Это было неожиданно. Но, осознав, что происходит, я ответила ему. Я впивалась пальцами в его плечи, кусала губы. И вот его рука на моей груди. Он прижимает меня к стене всем телом. Целует шею, плечи. Задирает юбку. Я расстегиваю ремень на его брюках… мира больше нет. Есть я, есть он, есть наша страсть.

Стук в дверь заставил нас замереть. Мы тяжело дышали и не смотрели друг другу в глаза.

— Простите, зрители Вас ждут, чтобы взять автографы.

— Уже иду, — прохрипел он, не убирая рук с моего тела. Потом, видимо осознав, что происходит, он, нехотя, застегнул пуговки на моей блузке, — Простите… я не должен был…

Я подняла на него глаза.

— Надеюсь Вы извиняетесь за то, что не закончили…

Он смотрел на меня не отрываясь. Изучал? Анализировал? Потом улыбнулся и коснулся губами моего уха.

— Конечно! Но я, непременно, это закончу. Сегодня… — я подалась вперёд и обвила его шею руками, но он мягко меня остановил, — Ещё одно движение и я не скоро выйду к зрителям, а ведь они ждут. Они не виноваты в том, что я нечеловечески хочу тебя прямо здесь и сейчас.

Так мы перешли на «ты».

========== Глава 2. «Ты» ==========

На самом деле в том, что произошло не были ни мистики, ни выдумки. Это мой природный дар эмпатии. Я умела расположить человека к себе за 5 минут разговора. Да так, что человек считал меня своим лучшим другом. А уж мой дар помноженный на 8 стараниями жрецов Атлантиды — вообще не давал жертве опомниться. Возможно именно поэтому Виктор взял меня на работу…

— Прости, мне нужно переодеться…

— А! — я вынырнула из своих мыслей, — Мне выйти?

— Нет, что ты… просто… ну… ты понимаешь… я… у меня… если мы поедем ко мне… в общем, я хочу чтобы ты осталась и увидела меня без одежды сейчас, а не потом, когда сложно и обидно будет останавливаться…

Я не понимала, о чем он. Меж тем он снял водолазку и отвернулся от меня. Всю спину испещряли шрамы как от перенесённой ветряной оспы. Он молчал. Я тоже.

— Вот, — тяжело вздохнул он.

— И ты думаешь меня это должно испугать?

— Не испугать. Вдруг тебе будет неприятно прикасаться ко мне, — как в нем, таком гениальном, великом, талантливом уживалась такая неуверенность в себе? Я подошла к нему и прикоснулась подушечками пальцев к обнаженной спине. Он вздрогнул.

— Главное, чтобы тебе было приятно, — и я начала осыпать поцелуями его спину, плечи, руки. Все, до чего я могла дотянуться. Никто не знает, чем бы это закончилось, если бы в дверь вновь не постучали.

— Иду! — крикнул он.

В фойе концертной студии Останкино яблоку негде было упасть. Казалось все те, кто час назад были в зале остались здесь. И я, честно говоря, понимаю их как никто. Такая возможность — взять автограф у своего кумира. Здесь были и девочки школьницы, и мужчины в очках, и молодые женщины. Воистину всенародная любовь. И они не роптали — покорно ждали своего кумира. Мне на секунду стало неловко от того, что задержался то он по моей вине. Воспоминание зацепилось за воспоминание и я густо покраснела…

— Мне очень интересно, о чем ты думаешь, — шепнул он мне на ухо, заговорчески улыбаясь.

— Рассказать? Прямо сейчас? Не стесняясь подробностей?

— Рассказать. Обязательно во всех подробностях. Но чуть позже. А то некоторые дамы могут мое возбуждённое состояние принять на свой счёт, — и его рука скользнула вниз по моей спине.