Читаем Земные ступени онлайн бесплатно

               Марии Б.

"Вся мысль моя — тоска по тайне звездной..."

Вся мысль моя — тоска по тайне звездной...

Вся жизнь моя — стояние над бездной...

Одна загадка — гром и тишина,

И сонная беспечность и тревога,

И малый злак, и в синих высях Бога

Ночных светил живые письмена...

Не дивно ли, что, чередуясь, дремлет

В цветке зерно, в зерне — опять расцвет,

Что некий круг связующий объемлет

Простор вещей, которым меры нет!

Вся наша мысль — как некий сон бесцельный...

Вся наша жизнь — лишь трепет беспредельный...

За мигом миг в таинственную нить

Власть Вечности, бесстрастная, свивает,

И горько слеп, кто сумрачно дерзает,

Кто хочет смерть от жизни отличить...

Какая боль, что грозный храм вселенной

Сокрыт от нас великой пеленой,

Что скорбно мы, в своей тоске бессменной,

Стоим, века, у двери роковой!

ВЕСЕННЯЯ РОСА

Und alles war erquickt mich zu erquicken.

                           Goethe[1]

The wind is blowing on the waving reeds,

The wind is blowing on the heart of man.

                                     William В.Yеаts[2]

I

Запылала заря перед шествием дня!

Ночь скликает к ущельям туманы,

И жемчужной толпой, в поясах из огня,

Расступаются туч караваны...

Обнажился простор средь росистых долин,

В бесконечность откинулись дали,—

Будто с божьих высот, с заповедных глубин,

Все завесы над миром упали...

Встрепенулся залив — вырастает волна,

Загремела в неистовстве диком,

И разбилась, как звонкий сосуд, тишина

В ликовании утра великом...

II

Великий час! Лучистая заря

Стоцветный веер свой раскрыла на востоке,

И стаи птиц, в сиянии паря,

Как будто плещутся в ее живом потоке...

И звук за звуком, дрогнув в тишине,

Над лесом, над рекой, над нивой тучной,

Стремится к небесам, синеющим в огне,

Смеется и зовет из глубины беззвучной...

В росистый круг земли, раскрывшийся, как чаша,

Что пенное вино, струится знойный день,

И каждый холм — на празднество ступень,

И каждый миг — обет, что радость жизни — наша!

IV

                   С. А. Полякову

Рассветные волны качают ладью —

Живая хвала бытию!

Безмерные дали — в венчальном огне,

   И солнце и море — во мне...

Над глубью лазурной, не знающей дна,

   Я сам — кочевая волна...

Пирую, кружусь на пиру световом,

   Как искра в пожаре живом...

Пред чудом сверканья бессмертных зарниц

   Я, смертный, не падаю ниц,—

Меж мной и вселенною, в час полноты,

   Не стало раздельной черты...

Мир — тихое пенье в редеющей тьме,

   Я — пламя молитвы в псалме...

Играют, дробятся на мачте лучи,—

Мой парус — из яркой парчи!

С молитвенным звоном, как хор неземной,

   Мелькает волна за волной...

И каждая тихую сказку поет,

   Что сердце людское цветет!

Тишь... Безмолвие лесное...

Безмятежен ранний день,—

Лист не дрогнет в ровном зное,

Ни узорчатая тень...

Вдоль тропинки незабудки

Притаились в полумгле,—

Золотые промежутки

Протянулись по земле...

Только звонко захохочет

Птица в зелени ветвей,

Только бегает-хлопочет

Деловитый муравей...

Чу! Над светлою дремотой

Пробежал веселый свист

И, сверкая позолотой,

Заметался влажный лист...

Вдаль ли глянешь, вглубь ли, ввысь ли,

Всюду — трепет, шелест, дрожь...

Только вникни, только мысли,

Все узнаешь, все поймешь!

Мой светлый храм — в безбрежности

Развернутых степей,

Где нет людской мятежности,

Ни рынков, ни цепей,—

Где так привольно, царственно

Пылает грудь моя

Молитвой благодарственной

За чудо бытия...

Мой тайный храм — над кручами

Зажженных солнцем гор,

Мой синий храм за тучами,

Где светел весь простор,

Где сердцу сладко дышится

В сиянии вершин,

Где лишь туман колышется

Да слышен гул лавин...

Моя святыня вечная -

В безгранности морской,

Где воля бесконечная -

Над малостью людской,

Где лишь тревога бурная

Гремит своей трубой,

Где только высь лазурная

Над бездной голубой...

      Меррекюль, 7 августа 1903

Как раздумье в сердце мирном,

В светлом море вал встает,—

О великом, о всемирном

Доле будничной поет...

Этой вестью неземною

Утоляется душа,

Точно влагою живою

Из волшебного ковша...

О, блаженство — миг от мига,

В полноте не различать,—

Звенья жизненного ига

Бесконечно размыкать!

LА GAJA SCIENZA[3]

I

Живую душу всюду ждет

И яркий миг, и светлый год,

И пламя радостных забот...

Хотя б кругом дышал самум,

Везде найдет свободный ум

Живой источник вещих дум...

Есть искра света в каждой тьме,—

Есть миг свободы и в тюрьме,—

Есть клад и в нищенской суме,—

И много в недрах бездн ночных

Зарниц, мгновений огневых,

Но их сверканье — для живых...

II

В игре мгновений, в смене лет

Безмерна мощь луча,

Нам жизнь во всем, где вспыхнул свет,

Правдиво горяча,

Нам луч везде поет привет,

Ликующе звуча...

Он вечно падает с небес,

Как весть о знойном дне,

О том, что в мире час чудес

Заискрится вдвойне,

Что к часу жатвы должный вес

Утроится в зерне,—

Он в мире радостно горит

Идущим вдаль — искать,

Он всякий сумрак озарит,

Нам нужно лишь алкать,—

Он даже в сером камне скрыт,

Лишь нужно высекать...

          Gloria in excelsis Deo![4]

Простор! Раздолье дикое!

Безмерна глубь небес...

День — таинство великое,

День — чудо из чудес...

Раскрылись дали знойные,

Как бездны синей тьмы...

Я слышу вихри стройные,

Поющие псалмы...

Как звон, они проносятся

В пространстве без конца,—

Поют, взывают, просятся

В мое — во все сердца...

С безмерным ликованием

Сменяются часы,

Весь мир объят сиянием,

Что капелька росы!

Пылает вечной славою

Святыня бытия,

Я и светлом море плаваю,

Мои парус — мысль моя!

Мой день певуче-безмятежен,

Мой час, как облачко, плывет,

И то, что вечер неизбежен,

Меня к унынью не зовет...

В лесу ли вихрь листвой играет,

Иль мчит поток волну свою,—

Все, все мой дух вооружает

Живым доверьем к бытию...

Мой путь — по божьему указу -

Светло направлен в ширь долин,

Где ясен мир, привольно глазу,

Где я с мечтой своей один...

Все выше солнце — тень короче,—

И пусть затем скудеет зной,

Еще не скоро холод ночи

Дохнет безвестной тишиной...

Когда же золотом и кровью

Заблещет вечер в небесах,

Я с тихим жаром и любовью

Благословлю дорожный прах...

И в час, когда волна дневная

Отхлынет прочь, за край земли,

Мой дух заманит тьма ночная

В глубины звездные свои...

Полдень... Меры нет простору!

Высь и долы — круг огня...

Весела дорога в гору,

К золотой вершине дня!

В юном сердце — в знойном небе -

Тишь — сиянье — синева...

Славься, в жизни, каждый жребий!

Звонче, гордые слова!

Грусть ли первой долгой тени

Поразит тревогой нас,—

Друг мой светлый, мы без пени

Встретим каждый тайный час...

Вихрь примчится ль, луг ероша...

Мир — ромашка, ты — пчела,—

Пусть твоя земная ноша

Будет сладко тяжела...

Цветок случайный, полевой,

Я — твой двойник, я — рыцарь твой!

Как ты узор по лепестку,

Свои мечты я в сердце тку...

Тебе я грезами сродни,

И в целом мире мы — одни...

Один на свете труд у нас -

Как жить-цвести в полдневный час,—

Как божьим светом, синевой,

Наполнить малый кубок свой!

Цветок мой, слушай — не дыши,

Мы — две раскрывшихся души...

Одна весна нам в мире мать,

Наш жребий — вместе умирать...

Мы — вся нарядность бытия,

Нас в мире двое:— ты да я!

Миг мелькает — день плывет,

Утро сеет — вечер жнет...

Гаснут искорки росы -

Чередуются часы!

В синий полдень, в поле льна,

Ходит синяя волна,—

Пестрым цветом луг порос,

Жаль, что скоро сенокос...

Светел мирный шелест ржи

Вдоль извилистой межи,

Строен каждый стебелек,—

Точно ль серп еще далек!

День проходит — жизнь идет,

Жребий сеет — доля жнет,—

Зреет малый труд раба,

То-то будет молотьба!

AVE, SТЕLLA MARIS[5]

Дымно тает берег плоский...

Весел Кормчий у руля...

Еле видимой полоской

Обозначилась земля...

Вся клокочет ширь морская...

Я — один над синей тьмой...

Вихри пены ввысь взрывая,

Воет бездна под кормой...

Крепче, буря, парус белый

В час венчальный напряги,

Чтоб во славу воли смелой

Разомкнулись все круги!

Шумно, в беге бесконечном,

За волной встает волна...

Я один в их споре вечном -

И покой и тишина...

Без тревоги, без печали

Бродит в сердце новый хмель,

И светло мне снятся дали

Неизведанных земель...

NOLI TANGERE CIRCULOS MEOS[6]

Слышу, слышу гул нестройный!

Меркнет божья синева...

Стонут-воют беспокойно

Роковые жернова...

Шум борьбы глухой и тщетной,

Отложи свой горький зов,—

Дай дослушать в час рассветный

Вещий звон колоколов!

Пыль великая, земная,

Не взрывайся близ меня,—

Дай мне ярче, в утро мая,

Осениться светом дня...

Ропот грозный, стон полдневный,

Нескончаемый,— будь тих!

Не смущай тревогой гневной

Мира тайных снов моих!

Тише, тише, вихрь вечерний,—

Милосердие — лучу!

Я несу в обитель терний,

В дом свой, вербную свечу...

                   С.А. Полякову

Кончая день, в вечернем свете,

Гляжу все чаще на зарю

И, как мулла на минарете,

Молитву громкую творю...

Земной поклон стране восточной,

Ее безбрежности хвала,

Что в сумрак мира в час урочный

Живое солнце привела!

Хвала безоблачному югу

За синий полдень, трудный зной,

Что дал цветы земному лугу

И долгий свет борьбе земной...

Хвала, хвала безмерной дали

Великих западных миров

За щедрый дар живой печали

И тишь жемчужных вечеров...

Хвала и звездному простору

Пустынных северных полей,

Что дал тоскующему взору

Огни полуночи своей!

Кончая день, борьбу живую,

Объятый кроткой тишиной,

Я славлю Бога и целую

С земным поклоном прах земной...

                В. С. Миролюбову

Чутко спят тополя... Онемели поля...

Раскрывается ночь бесконечная...

Звезд исполнен простор, в их лучистый убор

Наряжается бездна предвечная...

Пробуждается ум для таинственных дум...

Взор стремится в пространство безбрежное...

В тайный час тишины раскрываются сны

И смиряется сердце мятежное...

Чуток бдительный слух, и уносится дух

На бесшумных волнах Бесконечности...

В звездном вихре миров упадает покров

С молчаливого образа Вечности...

ДЫМНЫЕ ДАЛИ

Och fler och fler ga stjarnor fram[7].

            Wi1helm Ekelund

Nu har jag lodat sorgen liksom lyckan, nu kan jag gе och ta[8].

                   Per Hallstrom

Все в смертной доле двойственно,

Случайностью живет,—

Лишь низости несвойственно

Сверкнуть лучом высот.

Нам в мире все возможности

Для подвига даны,—

Стезею осторожности

Влачиться мы должны!

Всем жаром нашей малости

Мы требуем любви,

Но губим все без жалости

И мечемся в крови.

Плывет наш день медлительно

В неведеньи конца,—

Лишь светлый сон недлительно

Баюкает сердца...

В мучительном томлении

Мы ищем полноты,

Но строим жизнь в дроблении

Усилья и мечты...

             К. Бальмонту

Вырыты извилисто

Русла бытия,

Где стезею илистой

Мечется струя...

С плеском несмолкающим

Ветер слил свой свист...

Горе погибающим

Берег каменист!

Ввысь отвесно строится

Зданье темных скал,

Негде успокоиться,

Как бы ни устал!

Только вспыхнет сладостно

В пене яркий луч

Да вольется радостно

Чистый божий ключ,—

Только в ночь бездонную

Звезды с высоты

Бросят в бездну сонную

Искру красоты...

В колыбели илистой ¾

Светлая струя...

Сумрачны, извилисты

Русла бытия!

             Валерию Брюсову

Мой тайный сад, мой тихий сад

Обвеян бурей, помнит град...

В нем знает каждый малый лист

Пустынных вихрей вой и свист...

Завет Садовника храня,

Его растил я свету дня...

В нем каждый злак— хвала весне,

И каждый корень — в глубине...

Его простор, где много роз,

Глухой оградой я обнес,—

Чтоб серый прах людских дорог

Проникнуть в храм его не мог!

В нем много-много пальм, агав,

Высоких лилий, малых трав,—

Что в вешний час, в его тени,

Цветут-живут, как я, одни...

Все — шелест, рост в моем саду,

Где я тружусь и где я жду —

Прихода сна, прихода тьмы

В глухом безмолвии зимы...

Жизнь кого не озадачит,

Кто, захваченный грозой,

Не вздохнет и не заплачет

Одинокою слезой!

Все мы радостно и бодро

Покидаем детский кров,

Верим в полдень, верим в ведро,

В тишь далеких вечеров...

Но с доверчивыми снами

Тень сплетается и — вдруг

Жребий, брошенный не нами,

Нас влечет в свой строгий круг...

Все мы сеем, вверив зною —

Божьей прихоти — свой хлеб,

И с молитвою немою

Точим серп, готовим цеп...

Безмятежен и просторен

Мир в весенней тишине...

Много Пахарь бросил зерен,

Много ль будет на гумне!

Все тот же холм... Все тот же замок с башней...

Кругом все тот же узкий кругозор...

Изгиб тропы мучительно-всегдашней...

Пустынный сон бестрепетных озер...

И свет и тень, без смены и движенья,

В час утра — здесь, в истомный полдень — там,

Все сковано в томительные звенья,

С тупой зевотой дремлет по местам...

Лесной ручей, скользя, дробясь о скалы,

Журчит докучно целый божий день...

Изведан в часе каждый вздох усталый,

Знакома в жизни каждая ступень!

И каждый день, свершив свой круг урочный,

Вверяет сердце долгой тишине,

Где только дрогнет колокол полночный

Да прокричит сова наедине...

И что ни ночь, в тоске однообразной —

Все та же боль медлительных часов,

Где только шорох, смутный и бессвязный,

Меняет глубь одних и тех же снов...

И скорбно каждый в сердце маловерном,

Следя за часом, жаждет перемен,

Но льется день в своем движеньи мерном,

Чтоб обнажить зубцы все тех же стен...

И вновь, тоскливо, с четкостью вчерашней,

Невдалеке, пустынный видит взор

Все тот же холм, все тот же замок с башней,

Один и тот же узкий кругозор...

Мы — туманные ступени

К светлым высям божьих гор,

Восходящие из тени

На ликующий простор...

От стремнины до стремнины —

На томительной черте —

Все мы гоним сон долинный,

В трудном рвеньи к высоте...

Но в дыму нависшей тучи

Меркнут выси, и блажен,

Кто свой шаг направил круче

По уступам серых стен...

Он не слышит смуты дольней,

Стона скованных в пыли,

Перед смелым все привольней

Глубь небес и ширь земли...

Дремлет каплей в океане

Мир немых и тщетных слез, —

Мудр, кто в тишь последней грани

Сердце алчное вознес!

                Валерию Брюсову

Из храма гор, из сонной мглы лесной,

В отдельном беге каждый одинокий,

Струятся вдаль, вспоенные весной,

Немой земли немолчные потоки...

Все золото зари, весь изумруд

Холмов, весь мир светающего поля

Глядятся в них... Певуч их первый труд,

Светло-шумна их утренняя доля...

Поют валы в тени гранитных стен,

Пока их бег стремителен и силен,

Пока далек великий зимний плен

В безвестности порогов и извилин...

Но день идет, и скорбно в их простор

Теснится тень, как некий сон упорный

О мертвых безднах сумрачных озер,

Что горестно их ждут в свой омут черный...

И, глухо дрогнув, каждая волна

Стремится шумно к далям заповедным,

Туда, где все встречает тишина

Своим лобзаньем сладостным и бледным...

В нашем доме нет затишья...

Жутко в сумраке ночном,

Все тужит забота мышья,

Мир не весь окован сном.

Кто-то шарит, роет, гложет,

Бродит, крадется в тиши,

Отгоняет и тревожит

Сладкий, краткий мир души!

Чем-то стукнул ненароком,

Что-то грузно уронил...

В нашем доме одиноком

Бродят выходцы могил.

Всюду вздохи — всюду тени,

Шепот, топот, звон копыт...

Распахнулись окна в сени,

И неплотно вход закрыт...

Вражьей силе нет преграды...

Черным зевом дышит игла,

И колеблет свет лампады

Взмах незримого крыла...

Есть среди грез одиноких одна,

Больше всех на земле одинокая...

Есть среди стран заповедных страна,

Больше всех для стремленья далекая...

В радостный миг неземной полноты

Эта греза зарницею светится...

Счастлив, в чьей доле приход темноты

Этой ласкою звездной отметится...

В дальних путях по откосам земным

Все изгладится в сердце, забудется,

Только она, с постоянством живым,

Будто сон утоляющий чудится, —

Только она нас упорно ведет

Каменистой тропой бесконечности, —

Тихо, как мать над малюткой, поет

О ликующих празднествах вечности...

Брось свой кров, очаг свой малый,

Сон в тоскующей груди,

И громады скал на скалы

В высь немую громозди...

Божий мир еще не создан,

Недостроен божий храм, —

Только серый камень роздан,

Только мощь дана рукам.

Роя путь к твердыне горной,

Рви гранит, равняй холмы, —

Озари свой мрак упорный

Искрой, вырванной из тьмы...

Пусть взлелеет сны живые

Отблеск творческой мечты,

И чрез бездны роковые

Перекинутся мосты...

Лишь свершая долг суровый,

В мире лени, праздной лжи,