Читаем Земляничка онлайн бесплатно

Художник Б. Косульников

Это невыдуманные истории.

То, о чём здесь рассказано, происходило в годы Великой Отечественной войны в глубоком тылу, в маленькой лесной деревушке. Теперешние бабушки и дедушки были тогда ещё детьми. Героиня повести — девочка Таня, чьи первые жизненные впечатления оказались связаны с войной.

Таня была маленькой девочкой, когда началась война. Жила она тогда с мамой, папой и старшим братиком Алёшей в небольшом городке. Их семья была дружной, весёлой и счастливой. Но с началом войны прежняя весёлая и счастливая жизнь закончилась.

Таня ещё не понимала, что такое война. Но и она сразу же почувствовала, что случилось что-то страшное. Ведь с тех пор, как мама с папой стали произносить это слово, их лица сделались такими строгими, какими прежде никогда не были. Ей представлялось, что война — это громадное косматое чудовище, вроде того, которое она видела в одной книжке с картинками. Таня всегда пугалась, когда на глаза ей попадалась эта картинка, и старалась поскорей перевернуть страницу.

Папа сразу же ушёл на фронт. Когда Таня обнаружила, что отца нет, она сначала подумала, что папа где-то спрятался, ведь он и раньше играл с детьми в прятки. Таня стала искать его. Она ходила по квартире, заглядывала во все углы и звала:

— Папа!

Но папа не отзывался.

Тогда Таня начинала плакать. Мама и Алёша утешали её и объясняли:

— Не плачь, Таня. Война. Папа ушёл на фронт воевать с фашистами. Подожди немного, скоро наши прогонят фашистов, и папа вернётся.

Сначала все и в самом деле думали, что война скоро закончится и папа вернётся. Но шло время, а его всё не было.

Прошло лето, потом осень, а когда наступила зима, мама сказала, что надо уезжать в деревню, к бабушке с дедушкой, потому что жить там будет легче, чем в городе.

Дорогу Таня не запомнила. Помнила только, как очутилась в деревенской избе. Стены её были сложены из толстых брёвен, вдоль них тянулись широкие деревянные лавки, а посреди избы стояла большая тёплая печь.

Дедушка с бабушкой встретили Таню ласково, стали отогревать её у печки, угощать тёплым топлёным молоком.

Но Тане захотелось вернуться домой. Она даже собиралась заплакать, но тут обнаружила, что в доме живут две кошки и собачка.

— А знаешь, Таня, у нашей собачки Диночки талант: она умеет петь, — сказала бабушка Дарья.

— Спой, Диночка! — попросила Таня.

Но Диночка молчала, только виляла своим пушистым хвостиком.

Бабушка пояснила:

— Она у нас только под музыку поёт. Вот погоди, утром придёт Коля, ровесник твоего братика, принесёт гармошку. Как она заиграет, так Диночка сразу и запоёт.

Вечером Таня спокойно заснула, а утром стала ждать, когда придёт Коля.

И в самом деле, когда он пришёл и заиграл на гармошке, то Диночка подняла мордочку вверх и стала в лад музыке подвывать тоненьким звонким голоском. А кошки, если их погладить, выгибали спинки и громко мурлыкали.

Всем стало весело, и Тане стало весело, и ей уже не хотелось возвращаться в город.

Так и потекла Танина деревенская жизнь…

Все часто вспоминали папу. Иногда мама получала от него письма — маленькие, свёрнутые уголком листочки бумаги. Она читала их вслух и почему-то всегда плакала, хотя папа писал, что он жив, здоров и бьёт фашистов. А ещё что всех родных он очень любит и хочет поскорее вернуться домой с победой.

В избу иногда заходили соседи, взрослые, садились на лавки, разговаривали. Говорили больше о работе, о новостях с фронта.

А маленьких деревенских детей Таня ещё не видела. Дело в том, что в годы войны всем жилось очень трудно. На всех не хватало ни тёплой одёжки, ни тёплых валеночек, ни сапожек. Они нужны были прежде всего взрослым, чтобы ходить на работу, да детям постарше, чтобы ходить в школу. А деревенские малыши сидели зимой по домам, дожидались тепла.

Каждое утро уходили на работу мама и дедушка Василий. Уходил чуть свет в школу и братик Алёша. Школа находилась в соседней деревне, и братик вместе с другими детьми ходил туда пешком по дороге через лес.

Таня оставалась в избе с бабушкой Дарьей. Бабушка хлопотала по хозяйству, в свободную минуту рассказывала Тане сказки.

А ещё Таня любила смотреть в окошки.

По краям оконных стёкол за ночь появлялись белые искрящиеся морозные узоры. Иногда мороз разрисовывал стёкла сплошь — сверху донизу. Тогда Таня, приблизив лицо к самому стеклу, разглядывала эти узоры. Каждый день они были новыми. Чудесным образом на стёклах появлялись необыкновенные ветки деревьев, птицы с длинными хвостами, цветы, бабочки, звёздочки. А если подышать на стекло и протереть пальцем оттаявший кружок, то можно было кое-что разглядеть и на улице.

Там был большой мир, в который Тане пока не было доступа.

Если посмотреть с одной стороны избы, то можно было увидеть вдали, под горой замёрзшую реку, за ней — густой тёмный лес. С другой стороны был виден дом соседки, тёти Оли, большие снежные сугробы вокруг него, а за домом — кусок деревенской дороги. Из дома иногда выходили люди, выбегала собака. По дороге прыгали разные птицы: воробьи, синички, вороны, сороки. Иногда даже можно было увидеть, как мимо проезжает кто-то на запряжённой в сани лошади.

Тане очень хотелось побегать по улице, поваляться в снегу, поиграть с собакой.

— Бабушка, можно я босиком побегаю по улице? — просила она.

— Что ты, что ты, сохрани Бог! — пугалась бабушка. — Ты уж, внученька, до лета потерпи, погляди в окошечко.

И Таня снова приникала к оконному стеклу.

Окна были ещё с одной стороны дома, но что видно из них, Таня пока не знала. Там находилась холодная, неотапливаемая комната, и Таню туда не пускали.

Днём прибегал из школы Алёша, и бабушка кормила детей обедом. На обед чаще всего были картошка да похлёбка или пустые щи, слегка забелённые молоком. Потом Алёша снова убегал на улицу, к своим друзьям, а вернувшись, садился за уроки.

Таня ему не мешала. Она сидела тихо-тихо и с интересом наблюдала, как братик что-то читает или пишет. Ей тоже очень хотелось ходить в школу, чтобы научиться читать и писать, но она была ещё слишком мала.

В сумерках возвращался дедушка. Его прихода Таня особенно ждала. Дедушка был лесником. Целый день он ходил по лесу на своих широких лыжах, размечал делянки, на которых можно будет рубить лес, и вообще следил за лесным порядком, как объяснила Тане бабушка.

У дедушки была большая холщовая сумка, которую он носил через плечо. Возвратившись домой, дедушка всегда доставал из неё гостинец для внучки — маленький кусочек чёрного хлеба. Дедушка говорил, что это от зайчика. И Таня ему верила.

До чего же вкусным был этот кусочек, весь промёрзший и с необыкновенным запахом леса и снега! Вкуснее Таня ничего в жизни не ела.

Позже всех возвращалась домой мама. Обычно в это время Таня уже спала.

С каждым днём Таня замечала на улице всё новые перемены. Кое-где уже появилась чёрная земля. По ней важно расхаживали большие чёрные птицы — грачи. Потом в скворечнике у дома тёти Оли поселились весёлые пёстренькие скворцы. Вскоре зазеленела трава и на деревьях распустились листочки. В избу с улицы стал просачиваться какой-то приятный запах, похожий на мамины духи, которые она бережно хранила в маленьком красивом флакончике.

— Чем это пахнет? — спросила Таня бабушку.

— А ты сходи, погляди сама, — улыбнулась ей бабушка.

— А можно?

— Теперь можно, уже тепло. Иди, иди, погляди.

Бабушка открыла тяжёлую дверь. Таня вошла и замерла, ничего не понимая. За окнами, насколько видел глаз, колыхалось что-то белое, кружевное, воздушное. Приглядевшись, Таня поняла, что это высокие деревья, сплошь покрытые кистями мелких белых цветов.

— Это наш черёмуховый сад. Ни в одной деревне больше нет такого сада, — с гордостью сказала тихо вошедшая вслед за Таней бабушка. — Погоди, вот наступит лето, будешь на этих черёмухах ягодки кушать. Вместо каждого цветочка будет чёрненькая ягодка. Твоя мама, когда маленькая была, тоже по этим черёмухам лазила. Все наши ребятишки на них выросли. И ничего, никто ни разу не упал… А теперь — на улицу. Уже тепло, можно бегать босиком. Иди, поиграй с ребятишками.

Бабушка дала Тане тряпичную куклу, которую сама смастерила, и вывела её через тёмные сени на крыльцо.

Яркий солнечный свет ослепил Таню. Она зажмурилась, ничего не видя. Потом какая-то радостная волна подхватила её, и она стремглав сбежала с крылечка на зелёную лужайку, где уже играли деревенские ребятишки.

— Это вам новая подружка. Смотрите не обижайте её, — крикнула с крылечка бабушка и ушла в дом.

Ребятишки окружили Таню и с любопытством разглядывали её, а она — их. На полянке были несколько девочек и один мальчик. У одной худенькой черноволосой девочки была больная ножка.

— Ты кто? — спросила её Таня.

— Я — Вера. А ты?

— Я — Таня. Я в этом доме живу с бабушкой, дедушкой, мамой и братиком.

Радостное настроение не покидало её, и обычно застенчивая девочка почувствовала себя в компании сверстников легко и свободно. Вскоре она уже знала всех по именам и кто в каком доме живёт.

Домов было немного, всего пять — столько, сколько пальчиков на одной Таниной руке. Дома были деревянные, стояли близко друг к другу. За ними виднелись поля, дальше — лес. А с одной стороны деревни высоко-высоко белым душистым облаком колыхался черёмуховый сад.

Но больше всего Таню заинтересовало, что на некоторых домах под самыми крышами были выставлены из чердачных окошек маленькие, украшенные разноцветными лоскутиками ёлочки.

— Что это? — спросила она у ребятишек.

— У нас на фронт ушёл папа. А мама нарядила ёлочку. Это значит, что мы его ждём, — ответила девочка Валя, дочь тёти Оли из соседнего дома.

— А у нас на фронт ушёл мой старший брат, Андрей, — сказал мальчик Миша. — И ёлочку нарядила не мама, а его невеста Катя. Ёлочка эта в лесу.

— Почему в лесу? — удивилась Таня.

— Потому что у Кати с Андреем нет ещё своего дома, — серьёзно объяснил Миша.

— А у нас ушли на фронт папа и старший брат. Только у брата нет ещё невесты. Поэтому ёлочка у нас только одна. Вон она, ещё зелёная. Её мама нарядила, — сказали сестрички Ира и Аля.

— А кто вас этому научил? — поинтересовалась Таня.

— Никто, — вместе ответили Ира и Аля. — Мама сказала, что в нашем краю всегда так делали.

Таня подняла голову вверх, посмотрела на ёлочку, украшавшую её дом, и догадалась:

— И у нас папа ушёл на фронт. Значит, это мама нарядила ёлочку. И мы все тоже его очень ждём.

Таня заметила, что на одном, самом большом доме ёлочки нет. Она уже знала, что в этом доме живут сестрички Анка, Люба, Катя и хроменькая Вера.

— А почему на вашем доме нет ёлочки? — удивилась она.

— Нет, потому что нашего папу на войну не пустили, — ответила Вера.

— Почему не пустили?

— Потому, что у него много детей, и всех нужно кормить. Так мама сказала. У нас ведь есть ещё маленькие сестрички, они с мамой дома сидят.

— А теперь пойдём играть в камушки, — скомандовала бойкая сероглазая Валя, и ребятишки отправились за деревню, в молодой сосновый лесок.

На белой песчаной дорожке, где они остановились, было много разноцветных камушков. Были даже коричневые, с неровными краями камушки-кремни. Если их ударить друг о друга, то высекались искры. Танин дедушка так и раскуривал свою папироску-самокрутку. Спичек ведь не хватало, их берегли.

Пройдя по дорожке чуть подальше, Таня увидела настоящее чудо. Там стояла высокая темно-зелёная ёлка, вся увешанная яркими разноцветными лоскутиками. Таня долго-долго стояла и смотрела на чудо-ель. Потом позвала детей.

— Что это? — спросила она.

— Разве ты не знаешь? — удивились ребята. — Это ёлка, которую нарядила Настя из соседней деревни. А Настя — невеста Глеба, младшего брата твоей мамы, а значит, твоего дяди. Он ведь на фронте.

Таня смутно помнила, что когда её привезли в деревню, то кроме бабушки с дедушкой там был ещё один человек — дядя Глеб.

Она вспомнила его высокую фигуру, добрые голубые глаза. Вспомнила, как однажды он вернулся с охоты и положил на стол огромную чёрно-сизую птицу с красным гребнем.

— Это глухарь, — объяснил он Тане.

Дядя Глеб был очень хорошим охотником.

«А теперь он на фронте, бьёт фашистов, — поняла Таня. — И у него есть невеста, которая его ждёт, — вот почему в лесу стоит нарядная ёлочка».

Это было во время весеннего сева.

Вечером мама пришла с работы с забинтованными руками.

— Что с тобой? — испугались бабушка и Таня.

— Пахали мы сегодня. А лошадей-то не хватает, пришлось самим в плуг впрягаться. Две бабы вместо лошади плуг тянут, а третья направляет. Да не больно-то получается. Руки вот покалечила, а толку мало. Как бы без хлеба нам осенью не остаться, — грустно сказала мама.

Тане она объяснила, что весной землю пашут тяжёлым железным плугом, рыхлят, а потом во вспаханную землю бросают зёрна ржи, пшеницы, ячменя, овса и другие. Из них вырастают новые растения. Когда они созревают, их обмолачивают и снова получают зерно. Потом из зёрнышек пшеницы и ржи муку делают и хлеб пекут. А из других — кашу варят.

— Вот ты сегодня овсяную кашку ела? Она из овсяных зёрнышек. Но чтобы выросли они, надо много потрудиться. А лошадок у нас мало, чтобы помочь нам землю пахать, вот мы сами и пашем. А иначе нечего будет кушать осенью. Голод будет.

— А где лошадки? — спросила Таня.

— И лошадок на фронт отправили. Там они нужнее всего. Осталось их у нас совсем немного, да и те слабосильные.

На другой день мама пришла хоть и усталая, но повеселевшая.

— Не поверишь, — смеясь, сказала она бабушке, — что бабы придумали: коров вместо лошадей впрягли! Сначала они брыкались, а потом ничего, привыкли. Хоть и мучение, а всё же что-то получается.

— Беда, — вздохнула бабушка. — И коровушкам война не мать родна. Да ведь молоко у них пропадёт, теляток перестанут приносить… Придётся всё стадо под нож пустить?

— А что делать? Разве есть выбор? — ответила мама грустно. — Но ничего, на следующий год молодняк подрастёт. А может, и этих к весне поправим.

Услышав их разговор, Таня представила себе, как тянет тяжёлый плуг корова-красавица Барыня, и испугалась.

— Мама, а Барыня тоже пашет? — спросила она.

— Пока, доченька, бережём её, очень уж корова хороша. А что дальше будет, и сама не знаю.

Но настал черёд и Барыни. Туго шла пахота. А весна, как назло, выдалась дружная, надо было спешить.

Рассказывала потом мама, как Барыню запрягали. Другие коровы пугались, капризничали, не понимали, чего от них хотят. А Барыня, умница, сразу впряглась и пошла, словно всегда пахала. Жалела её мама, даже плакала. И Таня плакала вместе с ней.

Вот так коровы спасли деревню от голода. Спасибо, коровушки, спасибо, Барыня!

А пока что с едой становилось всё труднее. Кончались запасы муки и картошки, совсем не было сахара. Люди стали голодать.