Читаем Земля Проклятых онлайн бесплатно
-1-
Я лежу на кровати и не знаю, о чем мне вообще думать. Мысли так и лезут со всей щелей, будто крысы. Наши сомнительные спасители, которых мы за спиной успели прозвать Фонарями, Ассэт и Хоплес, который оказался лишь изуверским экспериментом – и все это лишь часть той огромной информации, что обрушилась на наши головы, едва мы успели выбраться из очередной дряни.
Мы-то думали – вот найдем выход из Хоплеса, и заживем. Как говорила Сью – перевяжем мне раны, как говорил Лютер – погреемся на солнце. Мы рассчитывали, что выбраться из Хоплеса – означает тут же вернуться к нормальной прошлой жизни. Правда, никто из нас не помнил, что это значит – но точно не вымерший от опасного вируса мир, где нам и возвращаться-то некуда.
Адаптированные.. иначе говоря, носители болячки? Я так до конца и не понял, что мы из себя представляем. Понял одно – все те разы, когда мое тело будто само принимало решения, о которых я не мог и подумать – это была не мышечная память. А это себя во мне проявлял вирус L. От этого становится жутко – какая-та дрянь, которая убила почти весь мир, живет в моем организме да здравствует.
Кажется, остальным хоплэтам тоже от этого не по душе, хоть Роб и рассказывал об этом, как о чем-то самом лучшем из возможных, при утечке вируса, вариантов.
Однако, Фонари нашими думами особо не обеспокоены. Едва выдали нам все, что знали – как тут же собрались обратно в путь. Причем с нами. Мы заявили, что устали, долго не ели и не пили, и вообще провели далеко не самые приятные сутки в мире, потому нам просто необходимо отдохнуть. Мужчина по имени Роб уже собирался (я это видел по лицу) заклеймить нас и пристыдить за слюнячество, но Сара его перебила:
– Нашим людям тоже нужен отдых, Роб – сказала она, а те самые «люди» вокруг нас согласно закивали – у нас не было привала долгое время, и теперь они измотаны не меньше этих ребят. Нам всем нужна ночь передышки.
Роб, кажется, был немного недоволен, но устало согласился. Кажется, этот чувак и секунды на месте просидеть не может. Пока он мне не нравится больше всего, хотя и все они вызывают определенные подозрения.
Почему не появились раньше и откуда им известно столь многое? Ладно, место эксперимента – но Роб так свободно жонглировал такими его подробности, которые даже я-то не в первый день узнал.
Он предложил найти какое-нибудь убежище на ночь, и тогда Сью спросила, почему мы не можем остаться прямо здесь. Прекрасный дом – хотя для нас будет все прекрасное, после лежанок на коврах и питания жестянкой на двоих.
– Это усадьба Ассэта – заявил Роб – даже если они увели своих людей, и закрыли ваш проект, этот дом все еще может находиться под наблюдением и в любой момент подвергнуться нападению.
– Если бы они собирались нападать – сделали бы это в самом начале, а не пускали нас внутрь – заметила Сара.
– То ли ты не знаешь, на что способна Ассэт – прищурился он – нет гарантии, что уже сейчас сюда не летит их вооруженный до зубов отряд.
У них завязался спор по поводу того, что опаснее этой ночью – искать при закатных лучах убежище в пригороде, в нахождении которого успех вероятно мал, или же остаться в доме Ассэта, надеясь на благополучных исход. Каждый из них был уверен, что предложение другого намного опаснее и безрассуднее.
Глядя на них, мне показалось, будто я наблюдаю что-то знакомое. И наконец – эврика! – я понял, что. Роб и Сара в своем отряде очень напоминали мне Лютера и Ричи в Хоплесе. Два лидера, где один все же имеет очевидное первенство, но все-таки они оба обговаривают решения, не взирая на мнение остальных членов.
Лютер.. Этот тип никогда мне не нравился, а в секторе А так и вовсе показал себя паршиво (хоть он и согласился спасти мне жизнь, он и до, и после этого весьма прямо намекал на то, что ставит себя превыше любого из нас, и готов пожертвовать нами ради своего спасения). Однако, о мысли, что теперь, пока что живой, он сидит возле ворот под землей – мурашки шли по коже. Он не может выбраться, а еще и остался совершенно один. Ему предстоит умереть от голода или обезвоживания (если еще твари через туннель не подоспеют раньше) в полном одиночестве и мрака главного перрона. Думаю, это ужасно – особенно, когда он был в паре секунд от освобождения.
– Не видели ни одного дома поблизости – бросает хриплым прокуренным голосом последний аргумент Сара – или предлагаешь в вечерних сумерках возвращаться в город? С подростками, которых изумляет диван?
– Эти подростки постоят за себя лучше любого из нас.
– Но не сейчас. И мы сейчас не в той форме. Возвращаться в город на ночь – настоящее самоубийство. Без шансов.
– А что такого плохого в городе? – не понимаю я – почему это самоубийство?
Но Роб и Сара лишь молча глядят на меня, после чего возвращаются к своему спору.
Нам явно что-то не договаривают. Гляжу на Ричи и вижу по его хмурому взгляду – он думает о том же самом. Девчонки еще немного растеряны, но тоже начинает что-то замечать, однако Ричи опытный пытак, настроенный на то, чтобы улавливать любое дерьмо. И он сразу, первее нас всех – еще на лестнице, набросился на одного из Фонарей, несмотря на то, что они нас спасли.
А теперь и я сам начинаю сильно сомневаться, действительно ли эти люди наши спасители, а не просто другие желающие поживиться адаптированными, если это и правда такая редкость.
Каша в голове.
Я встаю поближе к нашим – нас из 21-го осталась жалкая кучка в 5 человек, включая меня.
Наконец, Роб и Сара приходят в соглашению.
– Решили, привал устроим здесь – говорит Роб. На удивление, не вижу на его лице привычного недовольства, свойственного проигравшему.
– Но сразу же с утра – добавляет – поднимаемся и убираемся отсюда. По дому не разбредаемся. Черт знает, что они здесь оставили случайно или нарочно.
Фонари хотели разделить нас – мол, девчонок в одну комнату, а нас с Ричи в другую.
– Черта с два – фыркнул Ричи – мы два месяца так жили и ни хрена. Мы разделяться не будем, спим все в одной.
Несмотря на его довольно вызывающий тон, Роб спокойно согласился с такой постановкой вопроса. Они проверили три комнаты на наличие чего-то, что нам не объясняли, и отдали одну из проверенных нам.
Перед отбоем напомнили, чтобы ночью мы сами никуда не выходили и уж точно ничего не трогали. Дежавю. Словно я вновь только что прибыл в Хоплес, где свои правила, которым надо подчиняться. Только теперь я и не один «новичок» – нас трое.
Едва мы закрываем дверь – как «разбираем» спальники. В комнате двуспальная кровать и диван. Поскольку девчонок больше – Кэти, Лин и Сью – мы отдаем им кровать, она пошире. Сами раскладываем диван.
Пока что это настоящая новинка, которая будоражит мозги не меньше новости о всемирной катастрофе. Мы никогда раньше не спали на чем-либо, помимо тонких ковров, устеленных на пол. По крайней мере, уж точно не помнили об этом. Потому совершенно обычные вещи, как верно заметила Сара, вызывали в нас настоящий шквал эмоций.
Мы с Ричи улеглись на диван, девчонки в это время уже устроились на кровати. Я хотел оставить лампу у стола, но буквально через пять минут к нам залетела Сара:
– Какого черта вы творите?
– А что не так? – удивилась Сью.
–
И ушла.
– Странно это – пробормотала Сью – кого они бояться? Кто мог увидеть свет и прийти к нам?
– Да вообще все странно – недовольно фыркает Ричи, все мы говорим шепотом – какого хрена она что-то таят? Не говорят, почему опасен город, не говорят, от кого мы скрываемся. Да они, мать твою, даже толком не объяснили, на хрена мы им нужны!
– Ну.. – неуверенно тяну я – типо Ассэт хочет сделать из нас оружие, или типо того, а мы такие исключительные и они нас спасают.
– Ага, это понятно. Но для чего? Зачем мы им? Ассэту как оружие, а им? Они фанатично забирают адаптированных, рискуя собой. Сам же слышал, они сказали что пошли вчетвером, потому что ворота могли закрыться и они остались бы внутри. Какого хрена? Думаешь, чтобы просто помочь бедным-несчастным нам? И это-то в пятилетнем условии выживания, где каждый сам за себя? Они темнят, точно говорю. Я это дерьмо нутром чую.
– На самом деле, это правда странно – впервые слышу голос Лин не наедине с собой, а при всех.
Ричи даже затыкается. Повисает гробовое молчание.
– Охренеть – наконец, фыркает он и привстает на локте, чтобы глянуть на кровать девчонок – тебе от всего этого голос вернулся? Слыш, охренеть, вирус вернул Немой голос!
Ну да, теперь, когда нет шанса больше встретиться с Лютером, у Лин пропала необходимость притворяться немой. Ее понять можно.
– Успокойся, Рич – слабо усмехаюсь я – она никогда не была немой.
– Что?! – теперь уже голос Сью. Кэти, кажется, сама потеряла голос от удивления.
Да уж, новость о том, что их давняя знакомая не немая вызвало гораздо более эмоциональные обсуждения, чем наши странные новые спасители или вирус, или еще что. Может, это и понятно – Лин нам ближе, чем что-то условное, с чем мы познакомились лишь на словах меньше часа назад.
Лин вкратце объясняет, чем было обосновано ее молчание, и что на самом деле все это время она прекрасно могла говорить. Умалчивает лишь об одном – о том, что как именно я раскусил ее притворство. Сказала, мол, что просто взвизгнула, а я услышал или типо того. Про телепатию ни слова. Может, это и правильно – не хочется, чтобы хоплэты начали на нас подозрительно коситься.
– Долбануться.. – озадаченно протягивает Ричи, а меж его бровей появляется расщелина – Лютер правда сам грохнул того хоплэта?
– Не то чтобы специально – возражает Лин – он точно не знал, что будет, но хотел за его счет проверить. Пихнул ее туда без всяких угрызений. Конечно, когда лазеры появились, он начал бить по ручке – да только толку? Сами видели. Когда внутрь кто-то попадается – дверь перестает реагировать.
– Да уж – ошеломленно говорит Сью – я и подумать не могла. Он чуть не рыдал, когда рассказывал, что произошло с его напарником. Я думала, у него у самого крышак поедет.
– Может, он и правда был ошарашен – предполагаю я – он же не хотел его убивать. Да,
кинуть его, чтобы проверить опасность – тот еще выкидон, но смерть того стала для него реальным шоком. Может, он и не так много играл, когда все это плел вам. Ну, помимо главного – самой причины смерти.
– Сукин сын.. – фыркает Ричи – и ведь в секторе А везде лез поперек. Теперь понятно. Хренов ублюдок, ему самое место остаться там. Надеюсь, бешеные псины найдут его раньше, чем он сдохнет.
Однако, Сью не спешила так же быстро и радикально менять отношение к близкому другу:
– Не руби с плеча, Рич – немного отойдя, говорит она – он и многих спас там. Та же Кэти, или Лаки.. мы бы никогда не смогли их вытащить сами, а он был единственный из нас достаточно сильный, чтобы помочь. Не во всем он такое уж дерьмо, ты из крайности в крайность.
Ричи что-то недовольно бурчит в ответ, очевидно, не собираясь принимать позицию Сью. Однако, мне кажется, он делает это больше для себя – так намного проще успокоить совесть касательно того, что Лютер все еще живой и замурован прямо под нами.
Если он полный мудак, без всяких «но» – то и спать тогда с осознанием этого факта гораздо проще.
Вслед за этим разговор как-то быстро утихает – видимо, все в комнате вспоминают про Лютера и пытаются понять, что испытывают, вновь вспомнив, что он находится под землей, и скорее всего, там и умрет.
Неожиданно Ричи толкает меня локтем в бок, совсем как в Хоплесе, так же больно:
– Эй, не жмись ко мне, Везучий! – возмущенно фыркает он.
Девчонки, которые тоже еще не заснули на кровати, начинают хихикать.
– Да кому ты нужен – бурчу я – жаться еще к тебе. Мне даже если заплатят, я твоей тощей задницы не коснусь.
– Ага, как же, не жмись, сказал!
Я возмущенно поднимаюсь на локтях:
– Да не жмусь я к тебе!
Наконец, девчонки начинают хихикать еще больше и вскоре Ричи все-таки угоманивается.
Когда смещает меня почти на самый край дивана.
Теперь понимаю – ему никогда и не казалось, что я к нему жмусь, просто он хотел отвоевать себе большую часть для ночи. У девчонок на кровати это как-то проще – судя по шебуршаниям, а вскоре и ровному сопению, они не особо озадачились «делением» шикарного спального места.
А вот я, несмотря на усталость, ворочаюсь дольше всех. Кажется, даже в первую ночь в Хоплесе я заснул намного быстрее, хоть там и был жесткий пол и сомнительный ковер, где мы лежали друг к другу селедками.
Просыпаюсь я от того, что кто-то громко что-то говорит. Лишь через пару мгновений различаю слова:
– Подъем. Живо, вставайте.
А еще через мгновение и говорящего:
– Живо! Вставайте – это Сара.
Ее голос сложно не узнать. Хрипловатый – то ли от курения, только от того, что она громко говорит. То ли от всего вместе. Ее волосы забраны в тугой пучок на голове, и то ли прилизаны, то ли просто сальные. Лицо грубое – может, раньше оно и было привлекательным, но не сейчас. На вид ей около тридцати – а на деле может и меньше.
Она словно женская версия Роба. Но если Роб от этого выглядит внушительно и уверено, то она скорее просто мощно. И немного сурово.
Открыв глаза, понимаю, что я последний уже лежу ничком. Привыкшие за два месяца вставать по подъему «дежурного» хоплэты – на ногах. Я, не мешкаясь, тоже поднимаюсь, хоть и совсем не выспался. Судя по окну – на улице только начинает светать.
– Зачем так рано? – спрашиваю я – думал, мы отоспимся.
– Отоспишься на том свете – говорит она, и я жду, когда она наконец рассмеется. Но Сара не смеется.
Остальные тоже немного озадачиваются.
– Это же шутка, блин? – уточняет Ричи.
