Читаем Зелёное знамя онлайн бесплатно

Посвящается Янушу Корчаку и всем жертвам Треблинки и других концлагерей смерти.

Основано на реальных событиях.

– Пастас, прекрати.

Хулиганистый мальчуган, послушно повесил голову, но не забыл пнуть товарища под столом, считая необходимым оставить право последнего слова за собой. Приятель оказался с ним несогласен, и баталия могла перейти в затяжной конфликт.

– Всё. – учитель, погладив обоих по бритым головам, склонился над ними. – Кто бы ни был последним, на этом всё.

Ушьян Чаккор оглядел своих учеников. Двадцать две пары зелёных глаз замерли, в ожидании начала урока. Стоило лишь ему открыть рот, и тут же прекращались все детские шалости, потасовки и болтовня. И неважно, о чём он рассказывал – это могли быть история, география и даже философия, о которой маленькие «бесы», как называли их мазеуры, понятия не имели – очарование его голоса творило чудеса.

Ушьян знал – в кармашках каждого из них лежит его пустячок – цветной камушек, бусинка или кусочек пёстрой ленточки. Он частенько раздавал перед уроком подобный хлам, который он мог просто подобрать на улице – других игрушек здесь не было.

«Бесово дно», как он значился в официальных отчётах мазеуров, самый отвратительный из приютов для детей-сирот Санда, куда отправляли всех потерявших в чандорском конфликте родителей. Его мрачная слава вызывала дрожь при одном упоминании о нём. Сами мазеуры в разговорах между собой называли его «Последний путь» или «Крематорий» – детская смертность здесь была чудовищной, пока не появился Ушьян Чаккор.

«Профессор» – так проходил он в анкетах мазеуров, привыкших заводить досье на любого, попавшего в их поле зрения. Попав сюда, практически вымолив у администрации возможность работать в приюте, он тут же, с энтузиазмом обречённого принялся наводить порядок.

С помощью самих ребят отдраил всю казарму, которая ранее служила цехом по производству космических двигателей, завёл привычку мыться два раза в неделю. Наладил, пусть и скудное, питание, чем заслужил лютую ненависть поварихи, сосланной на Санд за какое-то небольшое преступление и постоянно воровавшей продукты, несмотря на хороший паёк и зарплату, положенную ей, как переселенцу. Появились уроки, чего совсем не было до его появления.

С малышнёй ему повезло – маленькие «бесята», в силу своего возраста в большинстве легко адаптировались к бытовым ужасам приюта. Ему достаточно было ласково заговорить с любым из них, отвыкших от нежности, как он завоёвывал их любовь. Со старшеклассниками было трудней – они знали, кому быть «благодарными за своё счастливое детство» и ненавидели всех, кто работал на администрацию, а значит и его.

Но он учил их, был всегда рядом, дышал с ними одним воздухом, отказавшись от квартиры, выделенной ему департаментом всего в пяти минутах ходьбы от места работы.

– Зачем вам это нужно? – спросил, регистрирующий его прошение, служащий департамента. – Вы уважаемый житель несмотря на неполноценность. Ваши труды востребованы здесь и даже на Земле. Многие ваши работы опубликованы и имеют успех. Включив монетизацию, вам даже работать не придётся. Не понимаю, почему вместо прошения признать вас полноценным, вы подаёте рапорт о переводе в «Бесово дно». Перспектив ноль. Зарплата и того меньше. Воспитывать и учить отребье, участь которого ковыряться в рудниках – оно вам надо?

Как объяснить этому землянину, что нельзя бросить своего ребёнка в горе и несчастии только потому, что мазеуры считают его неполноценным.

– А что ты сегодня расскажешь? – слегка шепелявя, спросила Фаста.

– Сегодня? – Ушьян задумался. – Что ж такого вам поведать? – он таинственно улыбнулся. – Хотите сказку?

Два десятка голов дружно закивали, сделав круглыми глаза, в ожидании чуда.

Он долгие дни раздумывал – стоит ли рассказывать эту историю, придуманную когда-то, давно забытым самими мазеурами, писателем. Как мог такой родиться среди них – жестоких и равнодушных к чужому горю, землян? Как он смог остаться в их истории? Как читая подобные сказки они становились чёрствыми и циничными?

– Как холодно было в этот вечер! – начал Ушьян. – Шёл снег, и сумерки сгущались. А вечер был последний в году – канун Нового года. В эту холодную и тёмную пору по улицам брела маленькая нищая девочка с непокрытой головой и босая.

Много лет назад он специализировался на изучении характера, незадолго до этого появившихся около Санда, пришельцев, желавших наладить контакт. Изучал их историю, и главное – их литературу, пытаясь через неё понять психологию землян.

Планета, богатая редкоземельными металлами, представляла для чужаков определённый интерес, и прибывшие сразу захотели наладить торговые связи. Санд принял чужих радушно, хотя и не был особо заинтересован в сотрудничестве – пришлые сильно отставали в развитии, как в техническом плане, так и в плане физически-духовном. Они агрессивно торговались, пытаясь, во что бы то ни стало, навязать свои условия, а не добившись своего, переходили к угрозам, грозя санкциями и намекая на какие-то неприятные последствия.

Последствия вылезли в виде чандорского конфликта, как прозвали бойню, уничтожившую весь флот Санда, мазеуры. Молодая, наглая нация смогла победить значительно более древнюю и сильную планету лишь благодаря своему менталитету. Проигрывая в технологиях и тактике боя, они выиграли стратегически, поскольку в психологии жителей Санда не было понятий экспансия, завоевание и подлость.

– Девочка робко вытянула одну спичку и… чирк! – Ушьян потихоньку рассматривал детей, следя за их реакцией. Сорок четыре глазика впились в него, с надеждой ожидая счастливой развязки. Бедные, счастливой развязки не будет. – Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла её рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка.

Флот Санда был уничтожен сразу после подписания мирного договора. А дальше… Дальше их просто откинули в каменный век.

– Морозным утром, – безжалостно заканчивал рассказ Ушьян. – за выступом дома нашли девочку: на щёчках ее играл румянец, на губах – улыбка, но она была мертва; она замёрзла в последний вечер старого года.

Он поднял мокрые глаза на детей. Класс молчал.

*

Красивый, с идеальными формами посольский лайнер, садился, управляемый опытной рукой, на взлётную площадку. Тормозные двигатели поставили корабль точно в центр термозащитного круга, предназначенного для предупреждения выгорания взлётного поля. Любому, с первого взгляда становилось ясно – за пультом управления сидит ас экстракласса. Грузовые и торговые суда приземлялись как придётся, считая более дешёвым заплатить штраф за повреждение покрытия, чем нанимать пилота, способного рассчитать и посадить ракету в двадцатиметровый круг с высоты в тысячу километров.

Спустя пятнадцать минут, когда обшивка и разогретая двигателями поверхность полосы остыли, из лайнера вышла группа людей – четверо мужчин и женщина. Спустившись по поданному трапу, они проследовали к зданию регистрации.

– Здравствуйте, господин посланник. – девушка в зелёной форме, приветливо улыбалась. – Ваша машина ждёт. Вы сразу в департамент или в гостиницу?

Прилетевшая с посланником женщина, в белом, обтягивающем комбинезоне, прошла мимо него, напоследок обернулась с лёгкой улыбкой, кокетливо помахала ручкой и, взяв под локоток помощника капитана, исчезла в недрах космопорта.

– Хороша. – причмокнув, подумал Гальс, успев прощально оглядеть её задницу. – И почему космомед не рекомендует заниматься сексом перед прыжком?

Он облизнул губы, вспомнив, как за два часа перед уходом в гипер, кувыркался с ней в своей каюте. И пусть при выходе его крутило, но зато сам прыжок прошёл на ура. Везёт бабам – хоть во время перехода трахайся – последствий никаких. А мужикам – то же самое, только без удовольствия.

– В департамент. – скомандовал посланник, решив не откладывать дела в долгий ящик.

– Господин Гаульберг. – префект лично встретил его перед дверями своего кабинета. – Прошу.

Кабинет. Выкрашенные в красный цвет стены и чёрная мебель, со вставками белого. Лизоблюдство возведённое в квадрат. Портрет президента над креслом хозяина. Примитивная пошлость. Впрочем, ничего другого ожидать и не следовало.

– Давайте сразу к делу. – предложил Гальс. – Вы подготовили списки?

– Да, только есть непонятное место в распоряжении.

– Какое?

– Подлежащие частичной ликвидации. – лицо префекта отображало недоумение. – Это простите как?

– Знаете, – менторским тоном начал посланник, – я начинал карьеру мелким инспектором на рудниках в Каиште, от сохи, как говорится, и знаю, каково это – работать в шахте. И это на Земле, где работают полноценные, и их права защищены законом. Что говорить о неполноценных, обязанных своим существованием лишь нашему милосердию. Что до меня – я бы… Впрочем, сейчас не время рассуждать на подобные темы. Итак, где списки?

Префект принялся вытаскивать из сейфа папки.

– Так, это на полную ликвидацию. – он плюхнул на стол толстенный талмуд. – Но это только по нашему округу. В соседнем…

– С соседями я сам как-нибудь. – неприязненно оборвал чиновника Гальс. – Дальше.

– Это, – обидевшись, сухо продолжил префект, выкладывая следующую папку, – рабочее мясо. Их вы имели в виду, говоря про частичную ликвидацию?

– Вот видите, – усмехнулся Гаульберг, – вы прекрасно всё поняли. Скажите, почему это нельзя было оформить в электронном виде? Мне что, вручную всё разгребать?

– Дикари. – пожал плечами префект. – Признают только бумажный вариант. Может, вы и правы, надо их всех…

– Это не нам решать. – вновь осаживая чинушу, постучал пальцами по чёрной обложке в нетерпении Гальс. – И…

– И вот. – префект несколько растерянно положил на стол тонюсенький прозрачный файл.

– Это то, что я думаю? Так мало? – лицо Гальса вытянулось. – Им что, рудники больше по душе?

– Не могу знать. – префект сжался, ожидая выволочки. – Мы тут даже уговаривали одного. Ни в какую.

– И кто этот самоубийца? – заинтересовался посланник.

– Некто Ушьян Чаккор. По досье он проходит как «профессор».

– Ушьян Чаккор, автор «Зелёного Знамени»? Где он?

– Работает в «Бесовой Яме».

– Что это? – состроил гримасу Гальс.

– Приют. Редкий гадюшник. – префект с отвращением поджал губы. – Отбросы.

– Я хочу с ним поговорить. А вы пока распорядитесь насчёт помещения.

*

Элегантный, молодой мужчина, в дорогом белом костюме, смахивающем на военную форму мазеуров, целенаправленно шёл по коридору. Сам его вид чудовищно контрастировал с помещением – убогие, с обветшалой и сбитой штукатуркой, стены, покоцаный пол с выбоинами, серый потолок в трещинах. Но надо отдать должное – всё было чистое, и мужчина мог не переживать за свой костюм. Впрочем, его это и не беспокоило – он шёл к тому, с кем давно хотел познакомиться. Он постучал.

– Войдите.

– Можно? – спросил мужчина, открывая облезлую дверь. Его лицо излучало радость от предстоящей встречи.

– Прошу. – директор поднялся со стула и двинулся навстречу посетителю. – Представьтесь, пожалуйста.

– Гальс. Гальс Гаульберг. – представился вошедший, протягивая по земному обычаю руку. – Ушьян Чаккор, я так полагаю?

– Да– а. Это я. – немного потерянно спросил Чаккор. – Вы…

– Я посланник с Земли, прибыл с важной миссией. Но речь не об этом. Я очень рад вас видеть.

– Меня? Почему?

– «Зелёное Знамя».

– Понимаю. Вы читали мои книги.

– Да, профессор. Вы позволите мне так вас называть?

– Я так понимаю – профессор – это научная степень на Земле. Пожалуй, это звание вполне ко мне допустимо. Что привело вас сюда?

– Ну как же. «Зелёное знамя» – любимая книга детства. Я знал её почти наизусть. Правда, сейчас уже не ручаюсь за свою память, но впечатления всё так же сильны и ярки. И вот я здесь – имею возможность увидеть легенду детства. Даже не думал когда-нибудь вас встретить.

За дверью послышался детский топот, и в раскрывшейся двери появилось заплаканное девичье личико. Увидев незнакомца, девочка в нерешительности замерла, не зная, можно ли заговорить с главным воспитателем.

– Простите. – прикладывая ладонь к груди, извинился Ушьян. – Фаста, что случилось?

– Пастас меня толкнул, и я разбила тарелку.

Горе было бескрайним. И дело, похоже, даже не в разбитой тарелке. Вряд ли воспитанница Ушьяна пришла бы ябедничать. Вероятней всего, с тарелкой пропал и её обед, и она останется голодной.

Ушьян присел на корточки. Уже сильно не молодому «профессору» это далось с трудом. Сильно болели колени. Он погладил девочку по голове и её колючий ёжик защекотал его ладонь.

– Успокойся. – беря её руки в свои, Ушьян улыбнулся. – Обед? Сейчас напишем записку. Хорошо?

– Угу. – шмыгнув и размазывая слёзы по щекам, успокаивалась Фаста. – Прости.

– А Пастаса мы накажем. – Гальс присел рядом и тоже протянул руку погладить девочку. – Правда, профессор?

– Не надо. – Фаста в ужасе отпрянула. – Не надо записки, только не наказывайте Пастаса. – в её глазах снова появились слёзы.

– Не будем, не будем. – поспешил успокоить её Ушьян. – И записку напишем, и ты голодной не останешься. Вот, – он быстро чиркнул по клочку бумаги, – отдашь поварихе. А Пастусу скажи, чтоб убрал осколки тарелки, а ещё лучше, уберитесь вдвоём. Справишься?

– Да, Ушьян. – ответила расслабившаяся девочка. – А почему он, – она указала на Гальса, – называет тебя профессор?

Чаккор почесал ей макушку.

– Всё, беги. И не забудьте убрать осколки! – крикнул он ей вдогонку.

– Ладно! – крикнула она в ответ, даже не обернувшись.

– Голодно у нас. – словно извиняясь, прокомментировал поведение своей воспитанницы Ушьян. – А так живём дружно.

– Да полно вам извиняться. – отмахнулся Гальс. – Дети есть дети. У меня их двое. Вот, взгляните. – он достал из внутреннего кармана маленький триптих – Это моя семья, жена, сын и дочка. Кстати, ваше творчество тоже нравится моему сыну. Я дважды читал ему «Зелёное Знамя». Он в восторге.

– Красивый мальчик. – Ушьян посмотрел на фотографию. – Даже по меркам Санда.

– Вы так считаете? – в голосе Гальса прозвучала неподдельная нежность. – Он моя гордость. Но господин Чаккор, я здесь не только чтоб познакомиться с вами и показывать своих отпрысков. У меня к вам серьёзный разговор.

– Слушаю вас. – Ушьян указал посланнику на стул. – Присаживайтесь. Не бойтесь, он чистый.

– Благодарю, профессор.

– Итак?

– Скажите, почему вы отказались подать прошение на признание вас полноценным? Признаюсь, я не нахожу этому объяснения. Вам сразу всё оформят, а я добьюсь для вас гражданства Земли. Такой, как вы достоин этого. А на Земле вам сделают коррекцию глаз, и никто, кроме спецслужб, не будет знать, что вы из неполноценных.