Читаем Зеленая монета (СИ) онлайн бесплатно

  1. ЗНАКОМСТВО

  Бледно-голубой форд с ржавой подпалиной на правом боку мчался по загородному шоссе. За рулем сидела девушка лет двадцати, в белой шелковой блузке с длинными рукавами. Откинувшись назад и выпрямив руки, она летела над плоским серым дном рассеченного надвое леса. Двигатель ревел, вспоротый воздух бился в окне, а узкая лента дороги за спиной скручивалась тугой, пыльной стружкой и отлетала в сторону.

  За поворотом дорога пошла полем, окунаясь в зреющий овес и звенящий, сухой воздух. Далеко впереди, над лесом висело солнце, цепляясь краем оранжевого диска за верхушки елей. С каждой минутой солнце садилось все ниже, свет его таял, расползаясь над дорогой розовым туманом, и этот туман казался девушке за рулем странным, таким же странным, как и ее сон, приснившийся сегодня ночью.

  Ночью Лене, а именно так звали девушку, снилась большая комната с размытыми стенами, яркий прямоугольник двери и маленькая зеленая монета. Эту монету Лена нашла много лет назад в царицынском парке, и обладала она одним замечательным свойством. Стоило сжать ее между ладонями, как через правую и левую руки к центру груди устремлялся ток. Правая половина тока, чистая и холодная, рассыпалась по телу бодрящими иголочками. Левая, теплая и нежная, пробуждала в душе неясные желания, от которых у Лены приятно кружилась голова. В центре груди обе половины сталкивались, рождая короткий, мелодичный звон, и, не переставая течь навстречу друг другу, возвращались в монету с противоположных сторон.

  Два дня назад Лена, как обычно, сжала монету, но вместо короткого "дзинь" услышала целый колокольный перезвон. Дослушав перезвон до конца, она заглянула в зеркало и обнаружила себя удивительно похорошевшей. С нежным румянцем на щеках, чертиками в глазах, обольстительным изгибом губ и чем-то еще совершенно непередаваемым и прекрасным. Она была в восторге, тогда, два дня назад, но в сегодняшнем сне, монета падала на пол, катилась к двери, дверь закрывалась и оставляла монету по ту сторону, недоступную для Лены.

  Что бы мог означать этот сон? Не иначе, как ее талисману что-то угрожало. Что именно - Лена не понимала, но на всякий случай, взяла монету на работу и спрятала в сейф. Вечером она села за руль и поехала, куда глаза глядят - лишь бы развеяться, да так увлеклась, что и сама не заметила, как очутилась неподалеку от знакомого дачного поселка, а когда заметила, то, не раздумывая, свернула на проселочную дорогу.

   *

  На краю песчаного обрыва стоял старый деревянный дом. В доме жил поселковый сторож Дмитрий Дмитриевич. Он был небольшого роста, грузноват, с красным бугристым носом любителя выпить. В молодости Митрич работал спасателем на Кавказе и любил потравить байки об эльбрусской деве, являющейся альпинистам перед смертью и прочих необыкновенных вещах.

  В этот вечер к Дмитрию Дмитриевичу зашел в гости Георгий Александрович, снимавший одну из дач в поселке. Работал Георгий Александрович здесь же. Стоило ему спуститься по длинной деревянной лестнице к реке, пройти по висячему металлическому мосту, пересечь луг, перебраться через ту же самую речку, текущую уже в обратном направлении и, сделав несколько шагов по узкой тропинке, очутиться перед крашеной дверью маленького КПП, отделяющего запретную зону от прочего мира. Однако запретному миру приходил конец. Военное строительство, так и не начавшись, закрывалось, и вслед за нарядами обещали снять колючую проволоку, а это уже сулило богатый урожай грибов и ягод на нетронутом за последние два года противоположном берегу. Предложение откупорить бутылочку было с радостью принято, и вскоре они чокнулись гранеными стаканчиками и закусили соленым огурчиком.

  Георгий Александрович был очень спокойным и несколько странным человеком. Он мог подолгу, с язвительными комментариями, рассказывать забавные истории из своей жизни, перемежая их совершенно неинтересными техническими подробностями. Левую его щеку пересекал глубокий шрам в виде обращенного вниз полумесяца - след от лопнувшей стальной стропы, однако, это была старая история, которую он никому не рассказывал.

  Они выпили еще по одной, и тут Митрич услыхал звук, идущий с противоположной стороны дома. Он встал и со словами:

  -- Кого, это черт... - направился к двери.

  *

  Лена остановила машину рядом с бетонным кубом, подаренным Митричу дачными строителями. Распахнув дверцу, она слушала вальс, льющийся из маленького динамика на приборной панели, смотрела на улыбающегося Митрича и не могла очнуться.

  -- Хай! - рявкнул Митрич, заставив ее вздрогнуть и прыснуть со смеху:

  -- Ну, ты прямо, старый немецкий солдат! - она вылезла из машины, зевнула, сладко потянулась.

  -- Хороша-а! - протянул Митрич. - Прошу в дом!

  Поздоровавшись с гостем и приняв из его рук чашку с горячим чаем, Лена уселась в кресло в дальнем углу комнаты. Георгий Александрович, налил себе чаю и продолжил описание какой-то необыкновенной то ли мастики, то ли клея, "небесно-голубого", как он выразился цвета. Ни клей, ни мастика Лену не интересовали, однако, она внимательно прислушивалась к характерному тембру голоса Георгия Александровича, его манере растягивать слова и расставлять ударения в длинных, плавно произносимых фразах. И как только она начала сознавать, что где-то уже слышала этот голос, Георгий Александрович прервал свой рассказ и, повернувшись к Лене, произнес:

  -- А вы наблюдательная девушка, Лена! - и добавил: - И конечно успели заметить, что бензин у вас ко-ончился.

  Последнее слово он специально растянул, и Лена это поняла. Она нахмурилась и машинально повторила:

  -- Ну конечно, конечно.

  Уже дважды ее подводила коварная топливная стрелка, но толковых ремонтников на старенький форд так и не нашлось, и виноват в этом был никто иной, как... Георгий Александрович! Лена рассердилась и решила поставить гостя дяди Мити на место.

  -- Между прочим, мы с вами совершенно незнакомы! - выпалила она.

  -- Может быть, может быть, - задумчиво произнес Георгий Александрович, затем, широко улыбнулся и предложил доставить к девяти часам утра литров пять бензина. Завтра он шел на рассвете на рыбалку, потом, мог бы зайти на склад и прихватить канистру.

  Делать было нечего, приходилось оставаться на ночь. Лена поблагодарила Георгия Александровича за любезное предложение, а заодно и поинтересовалась, где тот обычно рыбачит, и можно ли туда добраться пешком. Получив утвердительный и чрезвычайно подробный ответ, она отправилась спать.

  *

  Ночью Лене опять снилась монета, она выглядывала из-под желтого липового листа и была похожа на маленькое пятнышко плесени. Лена нагнулась и потрогала пятнышко рукой. А нагнулась она потому, что за минуту до этого услышала странную фразу: "Внимательнее смотрите под ноги, девушка, и не пропустите самого главного". Она даже не стала оборачиваться, но монету не пропустила. Сейчас же, в ее новом сне, Лена на мгновенье обернулась и увидела Георгия Александровича... с его кривым шрамом на левой щеке. Лена сразу же проснулась, села на кровати и стала сравнивать голоса обоих Георгиев Александровичей: вчерашнего и того, давнишнего, неизвестно каким образом сохранившегося в ее памяти. Сомнений быть не могло - это был один и тот же голос, а значит, и Георгий Александрович был тот же самый. Может, он первым ее вспомнил, и потому так загадочно говорил за столом? Но откуда он узнал про бензин? По звуку мотора что ли? Надо было его обо всем расспросить и рассказать о монете и вчерашнем сне.

  Утром, едва проснувшись, Лена решила разыскать Георгия Александровича. Она наскоро перекусила, повязала голову белым платочком и отправилась через гулкий висячий мост и покрытый утренней росой луг к крашенной двери КПП, ключ от которой вчера был торжественно подарен дяде Мите.

  2. ПОХИЩЕНИЕ

  Дорога шла в гору. По обеим сторонам просеки тянулись заросли папоротника. Пряный аромат, разливаясь во влажном воздухе, кружил голову. Взбираясь по стволам сосен, он превращал их в золотые башни, и Лене казалось, что вокруг нее не лес, а сказочный город. Маленькие елки, казались ей встречными прохожими, а могучие дубы - темными громадами домов.

  Подъем внезапно закончился, и Лена остановилась на краю обрыва. Вниз по склону, покрытому прелым мусором, спускались голые стволы осин. В конце склона начиналась унылая равнина, усыпанная маленькими озерцами с прозрачной водой и черными обрубками деревьев на дне. На берегу одного озерца горел костер. У костра сидел человек, и это мог быть Георгий Александрович. Лена уже начала спускаться, как вдруг человек переступил по земле ногами и развернулся к ней всем корпусом.

  Это и вправду был он! Несмотря на большое расстояние, Лена отчетливо видела Георгия Александровича, и ее поразило неожиданно злое выражение его лица. Это лицо словно приблизилось, и особенно зловещим показался Лене шрам на левой щеке. Но, если бы только шрам! В руках у Георгия Александровича она увидела свою зеленую монету, одна половина которой была покрыта толстым слоем черного вещества. Лена развернулась и стала карабкаться обратно. Выбравшись наверх, она хотела бежать домой, как вдруг услышала топот копыт и увидела четырех всадников, скачущих по тропе. На всадниках были черные куртки и кепки с голубыми эмблемами на рукавах и козырьках. Лене стало страшно, она села на траву, закрыла лицо руками и попыталась представить себя не здесь, в лесу, в запретной зоне, а где-нибудь в Москве, в каком-нибудь людном месте.

   И, как ни странно, ей это удалось. И даже более того! В центре Москвы, оказалась не только Лена, но и ее машина. Поблескивая капотом, она стояла напротив ресторана "Арагви". Был поздний вечер, шел дождь. Лена сделала шаг по направлению к машине и вдруг явственно различила тени четырех всадников, скачущих сквозь редких прохожих, деревья и припаркованные автомобили. Тени приближались, уменьшаясь в размере и растворяясь в потоках воды. Добежав до машины, она бросилась на сиденье и рванула с места. Надо было спасать монету, и как можно скорее!

  Разворачиваясь в сторону белорусского вокзала, Лена не могла видеть, как мутные потоки, поглотившие тени четырех всадников, успели добраться до колес ее машины и оставить масляный след в углублениях протектора.

   *

  На шоссе, покрытом слоем воды и вечерних огней, машину сильно заносило. Раньше такого не было, - думала Лена. Она набрала номер охраны и через пару минут проскочила под приподнявшимся шлагбаумом.

  Заперев дверь кабинета, она открыла сейф и достала монету. Зеленую поверхность пересекала широкая неровная полоса. Лена потерла монету большим пальцем, поскребла ногтем, но это не помогло. Не зная, что предпринять, она положила монету на правую ладонь у запястья, накрыла левой и сцепила пальцы. Подняв руки на уровень груди, она с силой сдавила монету и вдруг почувствовала, что та начала вращаться. Монета вращалась все быстрее и быстрее, одновременно становясь все тоньше и тоньше, как будто стираясь о кожу рук. Лена разжала пальцы, но было уже поздно - от монеты не осталось и следа. Она разочарованно пожала плечами и в то же мгновенье в ее левую руку вошла обжигающая волна и стала быстро подниматься. Дойдя до середины груди, нестерпимый жар начал распространяться вдоль невидимой плоскости, разделяющей Ленино тело на две симметричные половины. С правой стороны поднималась другая волна. Она была совершенно не похожа на то, что Лена испытывала раньше. Не бодрящий холодок и не мелкие иголочки - это была пустота. Воздушный поток от включившегося вентилятора свободно проникал сквозь поверхность ее одежды, сквозь ее плоть и кровь. Правая половина тела стала невесомой, словно очутилась в другом измерении, и оттуда, из этого нового измерения, до слуха Лены стали доноситься неведомые ранее звуки.

   Она слышала свист крыльев любви, несущих кого-то над разбитыми сердцами, плеск волн и жадный шепот неведомых морей, встречающих маленьких девочек за порогами их квартир, сулящих им необыкновенные приключения, но не раскрывающих тайну происхождения своей соли - слез и разочарований. Она видела себя, летящей по мокрой дороге, и желание, уберечь маленькую частицу детства, казалось ей наивным и сентиментальным. Затем ее душу стали заполнять образы привычных вещей, искаженные страстными желаниями. Предметы принимали вожделенные формы, и обладание ими становилось возможным с первого взгляда. В вихре хмельного восторга рушились барьеры и отменялись запреты. Пытаясь удержать себя, Лена сомкнула руки, но они прошли друг сквозь друга, не ощутив соприкосновения. Она подошла к зеркалу и долго не могла понять, кого же именно видит. В зеркале она видела двух совершенно непохожих девушек, и обе они были ею. Одна была обворожительно хороша, весела и беззаботна. Другая - напугана и растеряна. Эта вторая девушка лихорадочно искала выход, догадываясь о том, что охрана должна вот-вот наведаться в комнату, обеспокоенная ее затянувшимся посещением. И эта вторая девушка оказалась права.

  В дверь постучали. Лена подошла и повернула ручку. Вернее, она только хотела повернуть, но ее рука прошла сквозь дверь. И тут же за ее руку с обратной стороны ухватились чьи-то холодные пальцы. Лена отпрянула и втащила в комнату одного за другим четырех всадников, правда уже без лошадей. Не дав ей опомниться, всадники начали заполнять левую половину Лениного тела голубой пенящейся массой из баллона того же цвета. Когда тело и заполнявшая его масса приобрели некоторую прозрачность, всадники плотно сжали локти Лены, разбежались по комнате и выпрыгнули в темноту ночи.

  *

  Пройдя сквозь стену без малейшего сопротивления, они опустились на землю рядом с Лениной машиной, казавшейся в свете луны серебристо-голубой. Лену усадили на переднее сиденье, она огляделась и поняла, что машина все же не ее. Эта была намного просторнее и отделана изнутри темным деревом, ручка переключения скоростей отсутствовала, зато в переднюю панель был вмонтирован маленький телевизор и бар. Один из всадников сел за руль, трое остальных втиснулись на заднее сиденье. Впрочем, втискиваться им не пришлось, они просто вошли и свободно расположились на широких кожаных диванах, поскольку, во время посадки машина все увеличивалась и увеличивалась в размерах и, в конце концов, превратилась в шикарный восьмиметровый лимузин. Мотор работал бесшумно. Тронувшись с места, они плавно набрали скорость, прошли сквозь опущенный шлагбаум и оказались на Ленинградском шоссе.