Читаем Зелье Коракса (СИ) онлайн бесплатно

Жутко кричала раненная лошадь. Так кричат люди, изнемогающие от боли и страдания. Крон Руссо побывал не в одном десятке жестоких сражений, но подобное слышал первый раз. Этот крик, полный жгучего мучения, неимоверно досаждал, а передвигаться по полю, заваленному телами людей и животных, оказалось и так невыносимо сложно. Его жеребец постоянно оскальзывался в ржавой жиже земли, впитавшей галлоны пролитой крови.

— Это не демоны, — произнёс клирик, едущий по правую руку от Руссо, — На них не действует священный огонь.

Священнослужитель прикоснулся губами к серебряному пентагону, висящему на тонкой, сморщенной, как у ощипанной курицы, шее:

— Будь это демоны, мы бы сожгли их и сражение закончилось.

— Но это и не люди, — рассеяно ответил Руссо.

Он с отвращением разглядывал распростёртые тела в покореженных шипастых доспехах: некоторые трупы были без шлемов, их внешность внушала ужас:

— Откуда взялись эти твари, как вы думаете, святой отец?

Клирик лишь шумно высморкался в ответ. Сзади раздался сдавленный крик, что-то тяжело шлёпнулось в грязь. Они развернули коней — жеребец глашатая сидел на крупе, сам всадник барахтался рядом, силясь высвободиться из запутавшихся стремян. Маркграф Крон Руссо, парламентёр Его Величества, подъехал ближе и подхватил флаг переговорщика. Белое полотнище мира превратилось в мокрую бурую тряпку. Он тронул поводья, и его скакун снова поплёлся вперёд — туда, откуда кричала проклятая кобыла.

Меч, вонзённый в землю; копьё, торчащее из тела; раненный, что стонет, прижимая окровавленные ладони к пустым глазницам. Рваное знамя, удерживаемое сидящим трупом, черные туши мохнатых лошадей, а среди них одна — с разорванным брюхом. Она силится подняться на ноги, но задние копыта не слушаются, из раны длинным жгутом свисают кишки. Это она кричит.

Крон Руссо спешился и обнажил меч. Кобыла перестала орать и покорно пригнула голову.

— Нам в другую сторону, Ваша Светлость, — беззубый рот священника кривился мерзкой ухмылкой, — Они уже встречают нас.

Маркграф вытер клинок о чёрную тушу, спрятал его в ножны и тяжело запрыгнул в седло, подняв тучу брызг.

— Говорить буду я, — бросил он клирику, — Вы, отче, вовсе молчите, если хотите вернуться живым. А лучше всего, пойдите прочь немедленно.

Он поднял повыше древко флажка и двинулся вперёд, туда, где в сумрачном мареве дымящейся земли угадывались расплывчатые силуэты воинов в причудливых доспехах, напоминающих чешую дракона.

* * *

— Вам удалось узнать, где держат маркизу? — голос Алетеи, моей наложницы и придворной ведьмы, дребезжал старческими нотками.

Но ей это шло. Алетея старела красиво: могла бы покрасить волосы охрой, натереть щёки и губы соком шелковицы или кровью, но ведьма предпочитала не скрывать свой возраст. Пепельные сальные космы, спускающиеся до колен, она никогда не расчёсывала. Однако выставляла напоказ свою грудь, ничем не стеснённую, высокую и всё ещё волнующе упругую. Мне нравилась эта женщина. Под подолом её рваного рубища, разрисованного невнятными рунами и увешанного косточками, перьями и прочими зловещими фетишами, скрывалось бледное и худое, как у подростка, тело: узкие бёдра, маленькие ягодицы и курчавый рыжий куст волос промеж пары невозможно длинных ног. Её прелести сводили меня с ума.

— Нет, госпожа, — разведчик чуть ниже склонил свою голову; десятки чёрных кос скользнули вниз, упав на его вытянутую волчью морду.

Потом поднял. Тонкие бескровные губы кривились недобрым оскалом; он скорее шипел, чем говорил:

— Но мы скоро узнаем. Найти предателей в стане врага никогда не составляло труда. У нас есть свои люди в замке, и они не сидят сложа руки.

— Гильве Коракс! — моя советница щёлкнула в воздухе когтистыми, как у коршуна, пальцами, привлекая моё внимание, — Что ты уставился на меня? Тебе не интересен рассказ твоего лазутчика?

Безобразно отросшие ногти, шикарные сиськи и скрипучий голос — это ещё не все достоинства моей Алетеи. Она — весьма сильная колдунья. Искушена в древних, проклятых ритуалах и не чурается заигрывать с высшими демонами. Может проклясть, отравить, наслать мучительную болезнь. Способна вылечить раны и хворь, снять порчу и даже вырвать гнилой зуб. Но и это не всё. Старая карга умна, коварна, смертельно опасна и безмерно предана мне. Это я спас её от костра. Три года назад. Вырвал из рук святых клириков. С тех самых пор она доказывает мне свою любовь и благодарность каждую ночь. Больше всего мне нравится, когда она делает это ртом.

— Гильве! Прекрати пялиться на мою грудь. Ты слышал новости?

Она невыносимо дерзка. И это мне по нраву.

— Милорд, — произнёс я, — Повтори это.

Угловатое, будто вырезанное из дерева, лицо ведьмы сморщилось, как мордочка лисицы, отведавшей тухлятины.

Глаза разведчика — жёлтые, с вертикальными, как у змеи, зрачками, внимательно следили за колдуньей. С его потемневших, кривых клыков свисала нить вязкой слюны.

— Милорд, — послушно повторила она.

Слегка поклонилась и замолкла. Воин перевёл взгляд на меня. Я небрежно махнул рукой, отпуская его.

— Теург! — мой окрик остановил лазутчика на пороге.

Он медленно обернулся и жуткая морда вновь оскалилась — разведчик улыбался.

У меня примерно семь тысяч воинов. И я знаю каждого из них по имени. Мои солдаты ценят такое отношение.

— Позови сюда мастера Хьёрра и командиров пятой и шестой когорты. И принеси нам солдатского сидра. Неразбавленного. Пару бутылей. Больших бутылей, солдат.

— Йотте д’Хатт! — Теург ударил себя в грудь рукой, затянутой в проклёпанную кожу, и вышел прочь.

— Прекрасные новости, милорд Гильве, — ведьма кривлялась и явно злилась.

Я проигнорировал её сарказм.

— Надо было покончить с маркграфом ещё полгода назад. А теперь этот наглец поднял руку на прямого потомка старших богов и пролил древнюю королевскую кровь. У меня в голове не укладывается: подонок посмел убить маркиза Торколя — младшего брата короля. Но самое вопиющее — он забрал себе его дочь — Лауру, которая обещана тебе, Гильве. Забрал за неделю до обряда. Это — прямой вызов.

Ведьма немного помолчала, её ноздри раздувались от негодования.

— Тебе придётся самому с этим разбираться. Король и пальцем не пошевелит. Он боится маркграфа. И, похоже, боится больше, чем тебя.

Я встал со своего табурета, что стоял возле громоздкого и неудобного трона: не могу придумать, как избавиться от этой неуклюжей рухляди — священное сидение предков, как-никак. Не моих, правда. Мне его пожаловал наш монарх. Вместе с этим замком. Три года назад. Короля не смутил тот факт, что у замка уже есть лорд. Сидение оказалось жутко неудобным. Я им почти не пользовался — оставил предыдущему владельцу. Его отрубленная, высохшая голова, пришпиленная к высокой спинке престола, взирала вниз надменным взглядом пустых глазниц.

— Пора напомнить о себе. Все эти герцоги, графы и бароны забыли, что я им не ровня. Я пришёл в эту страну не в качестве покорного вассала, ищущего сюзерена и сильных союзников. Они могут бесконечно грызться между собой — мне дела нет до их междоусобиц. Но никто не смеет брать то, что обещано мне. Я приду за Лаурой. Разобью войско маркграфа, сожгу родовой замок этого наглеца, всех обитателей вырежу, а его голову с торчащими изо рта его же причиндалами — отправлю королю. Смотрите, Ваше Величество, я наказал наглеца, посмевшего поднять руку на вашего брата. Завтра с утра мы начнём готовиться к походу, а ещё через день — осадим замок Его Сиятельства, маркграфа Крона Руссо.

— Ты поклялся не поднимать оружие на вассалов короля, помнишь? Поэтому тебе позволили здесь осесть. Наградили титулом и замком. Ты — ровно злющий цепной пёс на страже королевства. Пока ты здесь — ни один враг не рискнёт позариться на эти земли. Твоё логово — кость в горле любого захватчика, а с твоими воинами он просто неприступен, — в наступающей темноте зелёные, мерцающие глаза Алетеи напоминали кошачьи, она смотрела на меня, словно львица на своего самца — взгляд сочетал вожделение и страх.

— Нарушать слово — в моей крови, помнишь? — я попытался улыбнуться, — Тем паче, что я лишь покараю изменника. Король простит.

— А если маркграф опозорит твою суженую? Посягнёт на её целомудрие? Тебе же нужна целенькая, непорочная девушка королевской крови. И в этом государстве она, маркиза Лаура, одна такая. Твои планы под угрозой, Гильве Коракс.

Я прошёлся по сумрачной, пустынной зале, освещаемой лишь парой факелов — не люблю яркий свет. Холодный ветер хлопал приоткрытыми ставнями, в помещении становилось промозгло, а огонь в огромном камине стремительно угасал. Огонь мне по нраву. Я подкинул пару поленьев в умирающее пламя — то лишь рассержено зашипело, отвергая отсыревшее угощение.

— Принеси сухих дров, растяпа, — я слегка пнул своего камердинера — старого пьяницу, что был у меня вроде пса, безмолвного и покорного.

Он прикорнул возле остывающего очага. Стальной носок сапога угодил в сизый нос. Слуга глухо заворчал — ну точно, как собака, и поплёлся прочь из залы, размазывая по подбородку кровавые сопли.

Я подошёл к Алетее и, приподняв косматую голову за подбородок, долго всматривался в мутную зелень её глаз. От женщины пахло кислым молоком и куриным помётом.

— Маркграф не причинит никакого вреда моей Лауре. Я спасу свою маркизу, будь уверена. Ты останешься на военный совет?

— Останусь, — ведьма шмыгнула носом, — Ты же заказал отменное солдатское пойло.

* * *

Солдатский сидр оказался прекрасен, в нём сочетались вкус кислых яблок, аромат горелого торфа и беспощадная крепость. Не чета местным нежным винам. Бутылки нам принёс сам мастер Хьёрр, главный шпион и дознаватель, патрон моих разведчиков, лазутчиков и диверсантов. А ещё он мой придворный палач. Сам попросился на эту должность. Ему нравилось калечить и убивать людей, но он не мог это делать на поле брани: мастера Хьёрра не выдержала бы ни одна лошадь, а пешая гора жира — отличная мишень для вражеских лучников.

Явился и кривоногий Йодан, командир лёгкой конной когорты, распространяя вокруг резкий запах конского пота. Среднего роста, худощавый, с бронзовой кожей, испещрённой шрамами и татуировками, он происходил из того же д'хатт, что и Теург. Эти ловкие существа — непревзойдённые конные лучники и разведчики.

И, наконец, пожаловал старина Хорт: мастер ловушек и подкопов, искусный поджигатель и разрушитель, начальник моих «бойцовых кротов». В этом королевстве подобных солдат называют сапёрами. Это чудище более всего походило на свинью в кротовой шубе. Из одежды на нём красовалась лишь мятая, уродливая каска и единственный стальной наплечник. Мастер Хорт благоухал тошнотворно-сладким ароматом осквернённой могилы: старый сапёр выбрал для тренировки своих солдат замковое кладбище.

Мы, в общем и целом, ни о чём не совещались. Я бы мог просто раздать приказы. Но мне хотелось выпить с этими тремя. Вероятно, я соскучился по их мрачным рожам. К тому же, каждому военачальнику нужно предоставить возможность высказаться по поводу предстоящей кампании. Особенно, если ты сидишь на полу возле остывшего очага рядом со своим господином и пьёшь вместе с ним солдатский сидр.

Я обратился к мастеру Хьёрру:

— Теург упоминал о людях в замке маркграфа, лояльных к нам настолько, что готовы предать собственного хозяина. Их услуги понадобятся мне сегодня утром.

Босс разведки и заплечных дел мастер достал из-за пазухи кисет, вынул оттуда щепотку чёрного, блестящего порошка и сунул в свою, заросшую седым волосом, ноздрю. Следующая понюшка полетела в огонь — тот жарко полыхнул. Главный шпион подкинул в очаг сырых дровишек: на этот раз пламя оказалось не столь привередливо — красные язычки бодро лизали подношение.

— Теург всегда слишком торопится в оценке лояльности своих подопечных. Однако сейчас он прав. Его люди в замке сделают всё, что мы им прикажем. Они уже предатели, и пути назад нет. Мы выкрали их семьи и теперь изредка мотивируем бедняг. Посылаем им наиболее любимые кусочки их родных. Пальчики, ушки, ногти, зубки.

Мастер Хьёрр наградил пляшущее пламя смачным плевком.

— Отличная работа, Терзатель, — я похлопал его по плечу, — Кстати, завтра тебе предстоит небольшое дельце. Изыщи самый острый кол в этом замке, и воткни его в сморщенную задницу моего камердинера, что ушёл за дровами пару часов тому назад. Я хотел собственноручно, но мы скоро выдвигаемся в путь, а ты остаёшься здесь. Этот прохвост вернётся из замка маркграфа только к утру, а сейчас он настёгивает свою кобылу, стремясь поведать Его Сиятельству о планах проклятого Коракса. Видишь ли, Терзатель, твои методы вербовки изменников далеко не оригинальны. Разведка маркграфа работает подобным образом. Поэтому, будь умницей, найди остальных вражеских шпионов в моём замке, и сделай это быстро.

Все удивлённо уставились на меня.

— Господин Йодан, господин Хорт, ваши когорты готовы выступить?

Эти двое попытались вскочить на ноги, но я остановил их движением руки.

— Всегда готовы выполнить любое ваше распоряжение, милорд.

— Мы разобьём войско маркграфа, — я потянулся за второй бутылкой.

— Двумя когортами, — прыснула Алетея: солдатский сидр оказался действительно беспощаден.

— Мы разобьём их, — упрямился я, — Но позже. А сейчас у меня для вас другое задание.

Они оживились. Я видел, как мои командиры переглядываются и кривят свои тонкие, бескровные губы в зловещих улыбках. Они ожидали чего-то подобного. Нельзя просто взять и плюнуть в лицо их господину. Гильве Коракс непременно ответит. И ответит достойно. Коварно и непредсказуемо.

* * *

Уже три дня Крон Руссо не знал покоя. Три бесконечно долгих дня в его замке гостила маркиза Лаура, и маркграф не находил себе места. Теперь его терпение подошло к концу. Он сделает это прямо сейчас. Руссо ворвался в покои своей гостьи, словно кобель во время половой охоты.

Он бросил её на ложе, лицом вниз. Одной рукой схватил за ворот кружевной ночной рубашки и грубо дёрнул. Ткань порвалась, обнажая великолепное белое тело. Принцесса застонала. Трясущейся рукой он вытащил распухший член и прижался к её обворожительным белым ягодицам. Ещё крепче, ещё сильнее. Он тёрся пахом о женскую задницу — быстрее и быстрее. Бесполезно: его дружок оставался вялым.

Что-то стучало у него в голове — всё громче и настойчивей.

Он хотел крикнуть «какого чёрта» или «прекратите этот грохот», но боялся отвлечься, спугнуть сладкое видение. А может, это сон?

— Сир, вставайте! Страшная беда пришла к нам!

Он вздрогнул и проснулся. Его нижнее бельё промокло от пота.

Настойчивый стук в дверь сменился оглушительной дробью.

— Сир, проснитесь! Демоны здесь! Проклятый Гильве Коракс, это исчадие ада, явился под наши стены. Явился со всей своей чудовищной армией.

Голые ступни маркграфа Крона Руссо хаотично метались по полу, в безуспешном поиске исчезнувших куда-то сапог.

Сплюнув в сердцах, граф босиком бросился к окну и распахнул его. Раскрыл рот и отшатнулся прочь. Крон Руссо не был трусом. Но увиденное им моментально вызвало в его сознании сцены смерти. Его смерти. Его и его людей.

Снова барабанный стук в дверь.