Читаем Здравствуйте Аисты онлайн бесплатно
Р2
Г65
Гончаренко В. В.
Г65 Здравствуйте, аисты!: Рассказы/Рис. А. С. Солдатова.— М.: Дет. лит., 1980.—144 с., ил.
В пер.: 45 коп.
Рассказы известного лётчика-планериста о своих друзьях, о себе; об отваге, мужестве и находчивости планеристов в годы войны и в мирное время.
Р2
70802— 021 Г------105—80
М101(03)80
ОБ АВТОРЕ
Известный советский планерист Виктор Владимирович Гончаренко был из тех крылатых людей, которые не могут жить без неба. Шестнадцатилетним пареньком поднявшись на планёре, он не переставал летать до конца жизни: около сорока лет Виктор Гончаренко отдал авиации.
Ещё мальчишкой Виктор строил модели самолётов, мечтал стать лётчиком. Планёрная школа при Доме пионеров в Киеве была началом его пути в авиацию, который оказался не простым. Все товарищи Виктора по «планёрке», как называли тогда школу планеристов, поступали в аэроклуб, и только
Виктора туда не приняли: забраковала медицинская комиссия.
Мелочь — указательный палец правой руки разгибался не полностью. .. Но разве могло что-нибудь остановить Виктора, всеми силами своей романтической души стремившегося в небо!
Война застала Виктора Гончаренко в пехоте. Но он хотел летать! И добился — его перевели в авиадесантное соединение. Он стал водить тяжёлые транспортные планёры за линию фронта.
В послевоенные годы расцвёл талант Гончаренко-планериста: 50 медалей — золотых, серебряных, бронзовых — получил он на международных, всесоюзных и республиканских соревнованиях, не раз завоёвывал звание абсолютного чемпиона Советского Союза по планёрному спорту.
Но не чемпионские медали влекли Виктора Гончаренко в небо. Он любил летать. В полётах видел смысл жизни, испытывая счастье от общения с ветром, солнцем, облаками. Жизнелюбивый, увлекающийся, страстный мечтатель, он радовался, как говорил сам, «тому, что на крыльях планёра облетал всю Украину, летал над горами Крыма, Кавказа, над Амуром и Волгой, Днепром и Вислой, парил вместе с орлами и аистами. ..»
Казалось бы, авиация, планеризм могли заполнить его жизнь целиком. Но был у Виктора Гончаренко и другой талант— он пел. Его густой и сильный баритон помнят все, кто когда-нибудь слышал, как он поёт. И пел он не только для себя и друзей. Окончив консерваторию, Гончаренко стал солистом Киевской филармонии. Часто прямо с полётов спешил на концерт или, наоборот, с концерта — на аэродром.
Ему было уже за пятьдесят, а он всё летал — иначе просто не мог. И товарищи, которых было у него много, в шутку прозвали его Старым грачом... Но и в эти годы он никогда не переставал удивляться новому, восхищаться прекрасным, стремиться вперёд, совершенствоваться. Интересы его были разнообразны: его можно было встретить в театре, на художественной выставке, в роли комментатора на международных соревнованиях по высшему пилотажу, среди друзей, весёлого
и говорливого, и бродящего в одиночестве с этюдником по горам...
Жизнь была заполнена до предела. Однако он успевал ещё
4
и писать, был хорошим журналистом. В своих статьях и книгах с любовью рассказывал о полётах, о друзьях-планеристах, учил молодёжь дружить с небом. Не только практически — работая инструктором — передавал Гончаренко молодым свой богатый опыт. Им написаны учебники и пособия по планеризму, а также книги: «По облачным дорогам», «Мы летаем без мотора», «Приключения под облаками» и другие.
Последнее время Виктор Гончаренко увлёкся дельтапланеризмом, новым в нашей стране видом спорта, который упорно пробивает себе дорогу. Всемерно помогая крылатым юношам и девушкам, он ездил на соревнования дельтапланеристов, восторгался их полётами и собирался о них написать.
Он едва успел закончить свою книгу «Здравствуйте, аисты!» для издательства «Детская литература», а на очереди была уже другая —«Были крылатой горы»: о Коктебеле (ныне посёлок Планёрское в Крыму) и горе Узун-Сырт (гора Клементьева), где многие годы летали советские планеристы.
Там, на этой горе, Виктор Гончаренко и погиб, совершая последний в своей жизни полёт на планёре... Это случилось 28 августа 1977 года.
Остались его книги, в которых — вся его жизнь. Книги о небе, о крыльях, о мужестве.
| ДАВАЙТЕ ПОЗНАКОМИМСЯ |
т
оварищи по аэродрому часто называют меня Старым грачом. Прозвище это приклеилось ко мне много лет тому назад с лёгкой руки авиационного техника и планериста-спортсмена Володи Додонова, которого за его фамилию мы именовали царём Додоном.
Когда я спросил Додонова, почему он так окрестил меня, он ответил:
— Потому что я по тебе весну определяю: раз ты появился на аэродроме, значит, скоро весна.
Действительно, каждую весну, лишь только пригреет солнышко, я мчусь на аэродром и с нетерпением ожидаю начала полётов в нашем аэроклубе. Не представляю себе, как можно жить без неба, без авиации. Вот уже около сорока лет я увлекаюсь авиационным спортом. И это не случайно.
В годы моего детства каждый мальчишка мечтал стать лётчиком. Эта неземная профессия была овеяна тогда легендами и прославлена удивительными подвигами.
В пятом классе я с замиранием сердца следил за спасением челюскинцев. Вы, конечно, читали, что был такой пароход «Челюскин», который в Арктике раздавили льды, и он затонул. Так вот, команда парохода и участники полярной экспедиции
успели выгрузиться на льдину и разбили на ней лагерь. Как тут было не волноваться?!
С уст не сходили имена отважных лётчиков: Ляпидевского, Доронина, Слепнёва, Каманина, Молокова, Леваневского, Водопьянова, которые на своих не приспособленных к суровым условиям Севера самолётах пробивались к ледовому лагерю. То-то было радости, когда они вывезли челюскинцев с льдины на материк!
Правда, желание стать лётчиком у меня возникло ещё раньше — в одно, как говорится, прекрасное утро, когда мне было всего шесть лет.
Я жил тогда у дедушки в маленьком городке Ахтырка, что находится на Украине между Сумами и Харьковом. Это очень тихий и зелёный городишко возле речки Ворсклы.
Дедушка мой был знаменитый на весь город каменщик: печи клал, стены кирпичных зданий возводил. И ещё дедушка очень любил петь. Особенно нравилась ему песня «Дывлюсь я на небо». Я часто подпевал дедушке, и меня удивляло, почему эта песня такая грустная, почему в ней столько тоски по небу, по воле. Разве люди могут быть соколами и летать, как птицы?
Как-то я спросил об этом дедушку, он загадочно ответил:
— Мал ты ещё. Вот. подрастёшь — узнаешь, что люди тоже могут летать.
Каждое утро я выгонял за калитку козу Маньку и привязывал её к колышку на ближнем выгоне, где она паслась целый день. Я недолюбливал Маньку: она была драчливой и при • каждом удобном случае норовила боднуть. Только зазевайся!
А зевал я часто. Привязав Маньку, я засматривался на аистов, которые пролетали над выгоном к болоту. Крылья у них большие, широкие, с чёрной опушкой на концах, клюв длинный, красный. И ноги тоже длинные и тонкие, словно жёрдочки из лозы. Воробьи, голуби, вороны и все прочие птицы, которых я знал, в полёте часто-часто крыльями машут, а вот аисты величественно парят.
У нас в огороде, на старом тополе с засохшей вершиной, гнездилась семья аистов. Я внимательно к ним присматривался. Аистиха всю весну сидит в гнезде, птенцов высиживает, а старый аист, как дозорный, рядом на одной ноге стоит, свой дом охраняет. Подойдёт время обеда, оттолкнётся аист от
гнезда, расправит широкие крылья — и полетел на болото, даже ни разу не взмахнув ими.
Как это у него получается? Почему он, не махая крыльями, летит и не падает? А воробей при полёте так трепыхает крылышками, что их не видно. Да, есть над чем задуматься! . .
Особенно поражало меня то, что аист, слетев с гнезда, мог не только снижаться на неподвижных крыльях, но и набирать высоту. Кружится на месте и всё выше и выше поднимается, иногда под самые облака — в точечку превращается.
Смотрю я, рот разинув от удивления, а Манька тут как тут: подкрадётся сзади, на дыбы станет — ба-бах в спину! Не зевай!
Хотел я расспросить у дедушки про аистов, а он опять за своё: «Мал ещё...»
Дедушка и бабушка мои были очень богомольны. Каждое воскресенье дедушка расчёсывал перед зеркалом свою окладистую седую бороду, брал меня за руку и вёл в церковь.
Церковь была недалеко от нас, и чем ближе мы подходили, тем громче гудел большой колокол. И вот в то памятное воскрес ное утро даже сквозь этот могучий гул я уловил какой-то другой, непрерывный и нарастающий звук. Он был немного похож на звук единственной в Ахтырке пожарной машины, которая, сверкая медным колоколом и красными, словно на- дутыми, боками, поднимая тучи пыли, проносилась иногда по улице. Но этот звук был гуще и мощнее. Он приближался откуда-то из-за тополей, обрамлявших церковную площадь, и уже не я один, а все люди повернули головы, выискивая причину такого гула. И вдруг из-за деревьев выскочило какое-то крылатое чудо. Оно летело ниже церковного купола, так что я отчётливо увидел два крыла, оглушительно ревущий мотор, а в открытых кабинах под верхним крылом — две головы в ко
жаных шлемах и очках.
Я никогда не видел ничего подобного, не знал, что это, и от удивления буквально остолбенел. А чудо так же мгновенно скрылось за деревьями, как и появилось. Только звук ещё некоторое время таял в воздухе.
Бабы крестились, кто-то с перепугу даже упал на колени, а я, всё ещё поражённый увиденным, тихо спросил:
— Дедушка, что это?
— Е-ро-план! — уважительно прошептал он трудное и незнакомое слово.
...Вот с тех пор я решил: вырасту — и непременно научусь летать.
ПРИКОСНОВЕНИЕ К НЕБУ
осле четвёртого класса я переехал из Ахтырки в дачный посёлок Боярку, под Киевом, где жила
мама.
Мама писала, что по дороге из Киева в Боярку, неподалёку от станции Пост-Волынский, есть большой аэродром, на котором много самолётов, и их хорошо видно из окна вагона.
Сейчас об этом, наверное, смешно читать, но в то время
самолёты были ещё редкостью, и над Ахтыркой они пролетали не часто.
Поезд ещё только приближался к Пост-Волынскому, а я уже прилип к вагонному окну. От нетерпения у меня даже сердце забилось сильнее: увижу или нет?
И вдруг за поворотом открылось огромное поле с большими строениями по краю, как я потом узнал — ангарами для самолётов. А вот и настоящие самолёты!
Я жадно всматривался и даже различал их, потому что до этого уже читал книжки про авиацию и видел самолёты на рисунках. Вон те, маленькие, кургузые, с толстыми фюзеляжами, — быстрые истребители. Побольше — разведчики. И когда вдали показались огромные четырёхмоторные махины с широкими крыльями и гофрированными боками, я лишь прошептал: «Вот это да-а!» То были знаменитые бомбардировщики ТБ-3. Люди, что копошились возле них, казались лилипутами по сравнению с этими гигантами.
К сожалению, поезд шёл быстро, и аэродром вскоре исчез за придорожными деревьями.
Боярка мне приглянулась с первого взгляда.' Маленькая, но какая-то уютная и очень зелёная. А главное, над ней днём и ночью летали самолёты. И даже выполняли фигуры высшего пилотажа.
Вскоре я уже знал все фигуры: и «мёртвые петли», и «бочки», и перевороты через крыло, и даже «штопор» — это когда
самолёт несётся камнем к земле, да ещё и вращается вокруг своей продольной оси, а потом плавно, как ни в чём не бывало, выходит в нормальный, или, как говорят лётчики, горизонтальный, полёт.
Да, было на что посмотреть! И такими храбрецами казались мне лётчики, так виртуозно владели самолётами, что и самому хотелось побыстрее стать пилотом.
А время, как назло, еле-еле движется. Столько ещё учиться в школе!
И тогда, чтобы быстрее приблизиться к своей мечте, я решил строить авиамодели. К сожалению, в маленькой Боярке не было ни Дворца пионеров, ни Детской технической станции и некому было подсказать мне, как подступиться к этому делу. Но зато рядом с нашим домом был овощной киоск, возле которого валялось вдоволь ящиков из фанеры и сосновых планочек. Чем не материал?
Вооружившись ножиком, гвоздями и молотком, я принялся за работу. Но деревянные самолётики получались у меня грубые, некрасивые и очень тяжёлые. Куда им летать! Падали, как чурбаки, и разлетались в щепки. Знаете, как обидно? Делаешь, делаешь, а ничего не получается, не хочет летать — и всё. Я даже отчаиваться стал.
Однако в каникулы мне повезло. Мама достала путёвку и отвезла меня впервые в жизни в пионерский лагерь. А там — авиамодельный кружок, которым руководил настоящий инструктор авиамодельного дела!
Стоит ли говорить, что я сразу же записался в кружок.
Но и здесь первый блин вышел комом: модель, которую я сделал, не полетела. Видно, я очень торопился, потому что даже инструктор ничего с ней не мог поделать — падала, и всё! «Нет подъёмной силы», — озабоченно говорил инструктор, пытаясь отрегулировать модель, а я удивлённо поглядывал то на крылья, то на хвост, пытаясь понять, куда же она девалась, эта злополучная подъёмная сила, без которой не могут летать ни маленькие модели, ни настоящие самолёты.
И пока мы пытались разобраться в причинах неудач, лагерная смена подошла к концу. Но теперь я не отчаивался. Главное, я понял, как строятся простейшие, так называемые схематические, модели. Я научился пользоваться чертежами,
Малыши смотрели на меня снизу вверх, так, словно не модель, а я сам спустился с неба после удивительного полёта над дачным посёлком. И мне казалось в эти минуты, что я наконец-то прикоснулся к краешку неба, к великой тайне полёта.
В то время в школах, на зданиях и заборах — всюду висели плакаты, которые указывали ребятам, мечтающим об авиации, путь в небо: «От модели — к планёру, с планёра — на самолёт». Я был горд, что сделал первый шаг по этому пути.
Теперь, оглядываясь назад, я могу сказать: это был очень правильный призыв. Мои друзья, которые тоже когда-то начинали свой путь в авиацию с авиамодельных кружков, быстрее других осваивали лётное дело, становились отличными пилотами, авиаинженерами, конструкторами.
Очень хорошая и прямая эта дорога в небо: от модели — к планёру, с планёра — на самолёт!
КАК ЯЩЕРИЦА В АВАРИЮ ПОПАЛА
Я
стою со своей моделью на бугорке посреди поляны. Плывут надо мной в синеве белые облака, словно приглашая в воздушное путешествие. Но маленькая «схематка» не может поднять меня на своих хрупких бумажных крыльях. Мальчишки толпятся вокруг, удивляются, как это я сам такой самолётик сделал.
— Витя, а Вить. .. — клянчит Толька-первоклассник. — Ну дай запустить.. . Что тебе, жалко?
— Да не жалко! Только я строил её несколько дней, а ты сразу можешь поломать. .. Лучше приходи ко мне, я тебе покажу, как надо строить. Сделай сам, тогда и запускай сколько хочешь. Согласен?
— Угу, согласен, — недовольно отвечает Толька. Ему вовсе не хочется ждать, подмывает запустить модель сейчас же.
Сквозь толпу, между ногами, протискивается Толькин братик Кирюшка, перепачканный с головы до ног, потому что его любимое занятие — играть в пыли на дороге. Он удивлённо смотрит на модель и храбро произносит:
Дада, катай Кирю на самолётике!
