Читаем Зажги меня (СИ) онлайн бесплатно

Говорят, что поздняя весна – лучшее время для посещения Брюсселя. Город утопает в свежей зелени парков, голубое небо по-особенному пронзительно чисто, разморенные ярким майским солнцем люди сидят на пешеходных улицах центра, поглощая морепродукты и горячие вафли, пряный пунш и вишнёвый крик льются рекой, трюфели буквально тают во рту, а многочисленные кафе и пабы не закрывают своих дверей сутками. Здесь безопасно почти везде – не считая арабских районов, – но ведь никто не собирается гулять по ним ночами…

- С вас сорок евро.

- Сколько!? – возмущаюсь я, оборачиваясь к таксисту.

- Сорок евро, - спокойно повторяет он.

В его голосе слышится явный восточный акцент. Кажется, турецкий. Но что поделать, я не владею ни немецким, ни французским, а здесь, по странному стечению обстоятельств, люди оказывают удивительное пренебрежение к английскому.

- Это грабёж! – четко, по слогам произношу я, но всё-таки лезу в сумочку за кошельком и отсчитываю купюры. – Грабёж! – уточняю я, прежде чем с неохотой отдать таксисту наличные.

- Да-да, - соглашается он, видимо, желая, чтобы я быстрее убралась из его машины, но я медлю.

- Как вас зовут?

- Ариф, - отрывисто произносит он, и я не понимаю, то ли это его прозвище, то ли настоящее имя. Звук «р» выходит раскатистым, ещё более усугубляя акцент.

- Так вот, мистер Ариф…

- Месье, - поправляет он меня.

- Месье Ариф, - практически рычу я от злости, - вы нарочно кружили по городу!

Он издаёт возмущённый вздох и наклоняется ко мне, почти нарушая личное пространство, но я упрямо не отстраняюсь ни на сантиметр. Чувствую запах дорогого одеколона и крепких сигарет. Ещё бы, драть по сорок евро за одну поездку, он себе и на виллу в горах легко заработает!

- Вы первый раз в нашем славном городе? – Его усы смешно двигаются, когда он разговаривает, но я не замечаю этих деталей, слишком возмущённая, чтобы веселиться.

- Д-да, - заикаюсь я.

- Тогда ещё десятку за экскурсию. – Он протягивает мне ладонь, вызывая новую волну возмущения, но я хитро улыбаюсь и снова лезу в сумочку, делая вид, что ищу мелочь, и вместо десятки кладу ему на руку мятную карамель из самолёта.

- Приятного вечера, месье Ариф, - желаю я и как можно изящнее вылезаю из тесной малолитражки.

Мой грабитель-таксист уже копается в багажнике, рядом со мной на проезжую часть шлёпается тяжёлый чемодан.

- Не стоит утруждаться, - бормочу я, наблюдая, как машина скрывается за поворотом. – Спасибо, что помогли, я бы добавила ещё десятку за услуги носильщика.

Топнув каблучком, я наклоняюсь и щёлкаю кнопкой на выдвижной ручке чемодана, удлиняя её. Маленькие колёсики весело крутятся, стуча о гладкие камни брусчатки. Солнце уже почти скрылось за невысокими крышами домов и далёкими макушками вековых деревьев фламандского леса, и его последние лучи ласково гладят тёмно-золотистые буквы над входом в отель.

«Бентли». Четыре звезды. «Ваш отдых – наша забота», - написано на боковой витрине.

Я придирчиво оглядываю здание. Оно совсем небольшое и парадный вход вовсе не выглядит парадным, да и, по чести, до четырёх звёзд заведение не дотягивает. Впрочем, не буду судить по «картинке».

- Проклятый Джеймс, - бормочу я, приближаясь ко входу. – В следующий раз сам полетишь добывать контракт.

Я прекрасно знаю, что это ерунда, ведь переговоры – моя работа, а работа Джеймса, моего босса: переговоры о переговорах. Вот такая странная странность. Он говорит мне: лети туда-то, и я лечу куда-то. Потом он звонит и просит притормозить где-то, и я сдаю обратный билет, бронирую в турсервисе аэропорта номер в отеле в (по-видимому,  всё-таки так и есть) арабском районе, трачу сорок евро и одну мятную карамельку на катание по городу, веду не совсем приятный и совсем невежливый диалог с наглым таксистом, и как итог: оказываюсь у закрытых дверей гостиницы. Естественно, никакие швейцары не спешат мне на помощь.

- Что не так с этой планетой? – вздыхаю я и отгоняю прочь неуместное желание обернуться, прислониться спиной к запертой двери и постучать каблуком по ней.

Вниз по улице с оглушительным свистом и рёвом пяти-шести (сосчитать не успела) двигателей проносится группа молодых людей на мотороллерах и, кажется, я понимаю, что поспать с открытым окном сегодня не удастся.

Я прислоняю чемодан к ноге и устало наклоняю голову к плечу, закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Чувствуя, как солнечный лучик скользит по лицу, я улыбаюсь от ощущения тепла и приказываю себе не унывать. Мой прекрасный синий костюм помят, волосы в беспорядке, но ванна, лёгкий ужин и крепкий сон спасут меня от переутомления. Главное – достичь цели – двести второго номера, который я забронировала часом ранее.

Разглядывая мохнатый красный коврик под ногами, я вижу конверт, точащий из-под края.

- Так, что тут у нас такое?

Разведка показывает наличие в конверте карточки и какой-то записки на французском. Я фыркаю и сминаю бумажку.

- Здесь вообще в курсе, что английский – международный язык?

В школе (по настоянию матери) я изучала итальянский, но и в нём не достигла совершенства. Помнится, я то ли проспала, то ли прогуляла большинство занятий. Мама так настаивала, потому что, кажется, у моей прапрабабки были итальянские корни, хотя это ещё спорно, в моей внешности нет ничего от утомлённых солнцем жителей Средиземноморья, скорее, я похожа на скандинавскую Барби: стройная, голубоглазая, ровный аккуратный нос, блондинистые волосы ниже плеч. Плюсом к такой внешности всегда шли стереотипы, с которыми я неизменно сталкивалась, и преимущества, которыми я умело пользовалась.

Прикладывая карточку к электронному замку на двери, я вхожу внутрь. Холл небольшой, я бы даже сказала тесный, интерьер поражает, прежде всего несочетанием цветов. Синие стены с зелёными и красными вставками, белые абажуры под потолком, бордового оттенка стойка рецепции, за которой на полочках выставлены модели машин. В целом – обычный отель. Только пустой.

- Боже, есть кто живой? – таща за собой чемодан, в голос стону я.

Естественно, никакого ответа. Бросая свой багаж у мягкого и манящего присесть на него дивана, я, поборов искушение, бреду к стойке и начинаю остервенело жать на кнопку колокольчика.

«Дзынь-дзынь-дзынь, - разносится по пустому холлу. Никого. И снова. – Дзынь-дзынь-дзынь».

Наконец, в холле появляется мужчина лет около двадцати семи. Он недурён собой, я отмечаю чётко очерченные скулы, твёрдую линию подбородка, яркую зелень глаз, породу в его лице и заинтересованность во взгляде. В руках он держит газету. Видимо, читал, когда я своим появлением посмела прервать его сверхважное занятие. Что ж, милый, придётся поработать…

- Наконец-то! – я улыбаюсь так вежливо, насколько способна. – Я бронировала номер, двести два, могу я получить ключи? Я очень устала, очень хочу спать, очень хочу есть, очень хочу в душ….

Список мог бы быть бесконечным.

- Надеюсь, вы-то хоть говорите по-английски? Я скоро с ума сойду, вроде в цивилизованной европейской стране нахожусь, но с языком просто какая-то беда. Я французским не владею. – И на всякий случай добавляю. – Как и немецким, и нидерландским.

На самом деле, я где-то слышала или читала, что каких-то лет двадцать назад Бельгия гостеприимно принимала эмигрантов со всего мира. Таким образом, каждый третий или четвёртый житель страны – приезжий или потомок недавних переселенцев. Им, беднягам, приходилось напрягаться на три государственных языка, представляю, что на английский уже просто не хватало сил.

Незнакомец улыбается в ответ, ерошит свои тёмные волосы, и без того находящиеся в полном беспорядке, и пожимает плечами. Светло-сиреневая рубашка расстёгнута на две пуговицы, я ищу бейдж с именем незнакомца, но то ли он снял его, то ли просто не носит. В конце концов, это же не настоящие четыре звезды.

- Ключ, - с надеждой повторяю я и протягиваю ладонь.

Он выразительно смотрит на  меня, на мою руку, затем с чарующей улыбочкой протягивает в ответ свою и мягко пожимает.

- Damian.

От прикосновения его крепкой ладони и уверенного рукопожатия по моему телу пролетает несколько искорок, но я игнорирую ощущения и снова настойчиво повторяю:

- Чудесно, Дэмиан, я Кристина, а теперь дайте мне ключ.

- Excusez, madame. Je ne comprends pas. (авт. Простите, мадам, я вас не понимаю)

Он ещё и улыбается. Треклятая Бельгия! Могли бы уж работников гостиничного бизнеса на краткие курсы английского отправлять! Феноменальных знаний в этой области не требуется.

Почти рыча, я лезу в сумку и с самого-самого дна выуживаю жеваную распечатку.

- Вот-вот-вот, - стучу я мятым листком по его груди, вынуждая отступать. – Вот!

Он берёт у меня бумагу и поднимает указательный палец, прося тишины и спокойствия. Облокотившись о стойку, я жду, наблюдая, как его взгляд скользит по строкам. Две прямые морщинки пересекают лоб, когда он издаёт некий звук, похожий на согласие.

- Bien! (авт. Хорошо!)

Наконец, мужчина улыбается, кивает и достаёт из кармана карту, я пробую выхватить её, но он качает головой и смеётся.

- C'est la mien. Et la tien? (авт. Это мой. А твой?)

- Tien? – переспрашиваю я, чувствуя себя последней идиоткой и пытаясь вспомнить что-то из итальянского, кажется, он с французским чем-то схож?

Мужчина снова смеётся, и я даже сквозь усталость отмечаю, насколько приятный у него смех: мягкий, немного приглушённый, будто бархатный.

- Non, - качает он головой, всё ещё улыбаясь одним уголком губ, и постукивая по электронному ключу, показывает на меня. – Tien!

- А… мой, - догадываюсь я и демонстрирую карточку из конверта. - Этот что ли?

- Voui-voui (авт. Да-да), - активно кивает он, знаками давая понять, что мне надо подняться на второй этаж в свой номер.

Вот уж не знаю, как я понимаю его, видимо, начинает действовать какой-то закон телепатической связи, а, может, я просто опускаюсь до уровня древних людей, обходились же они как-то раньше вообще без языка.

- Японяласпасибо, - стиснув зубы, невнятно бормочу я, и убегаю по направлению к лифту.

Обернувшись через плечо, вижу, что мужчина всё ещё улыбается, я быстро махаю ему и скрываюсь за дверьми тесной кабины.

Выйдя на втором этаже бреду до номера. Он вроде как светлый и чистый. Небольшая гостиная с диваном и двумя креслами, вторая комната отведена под спальню, на кровати ярко красное покрывало, стены имеют всё то же безумно раздражающее сочетание несочетаемых цветов.

Сдёргивая сумочку с плеча, я кидаю её на диван и хватаю пульт от телевизора. На одном канале говорят по-французски. Переключаю. На втором – по-немецки. Аналогично. На третьем - вообще какое-то непонятное наречие. Куча программ отведена под арабские каналы, турецкие например. На пять минут я даже увлекаюсь некой восточной мелодрамой, в которой черноглазая красавица, ненатурально заламывая руки и рыдая в три ручья, разрывается между любовью и долгом (ну, насколько я поняла).

Замечая минибар в одной из секций шкафа, я открываю его, надеясь обнаружить хоть какую-то еду, ведь что-то подсказывает мне, что ресторан уже давно закрыт, а поесть в аэропорту или в городе я не успела. Но внутри обнаруживаю лишь алкоголь, упаковку солёного арахиса и горькую шоколадку. Выходить сейчас куда-то нет ни сил, ни желания, да, и не знаю я города, а разоряться на сорок евро на такси до ресторана и ещё столько же на обратный путь, я не планирую.

Восточная красавица на экране разражается громкими рыданиями, и я подавляю дикое желание присоединиться к ней. Вместо этого я вновь щелкаю пульт и, ликуя, нахожу старый-добрый, правда, европейский, музыкальный БриджТВ.

- В этой стране игнорируют английский. Это точно! – говорю я сама себе, наливая виски в бокал, ставя бутылку обратно в мини-бар и направляясь в ванную.

Через пару секунд возвращаюсь в комнату, и уже без колебаний захватываю бутылку с собой.

«В любви, малыш, точно так же: без экстрима – совсем неинтересно (ведь правда?)», - поёт с экрана Гага, и я подпеваю ей, отпивая из бокала, прежде чем залезть в душ и подставить лицо горячим струям.

Перед глазами улыбка портье, не говорящего по-английски, я каждым нервом ощущаю взгляд его ярких изумрудных глаз и вижу, как чувственные губы шепчут: «Voui-voui».

Мыльная пена стекает по коже, и мои соски затвердевают, когда я провожу руками по груди.

«Ах, пошло всё!» - думаю я, и позволяю рукам скользнуть ещё ниже.

___

Начало ещё одной небольшой истории положено. Поддержите автора звёздами и комментариями. Нам с музой будет очень приятно)

Подписывайтесь, чтобы не потеряться, mes amis))

Когда вода в ванной окончательно остывает, а бутылка «Джемесон» как-то незаметно подходит к концу, я удовлетворённая (почти) и отдохнувшая (отчасти) вылезаю из душевой кабины и заворачиваюсь в большое махровое полотенце.Мой дневной костюм валяется на кафельном полу – намокший и испорченный. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, запихнуть в пакет и отправить с утра в прачечную отеля. Надеюсь, здесь оказывают такие услуги?Разгибаясь, я пошатываюсь и с трудом сохраняю равновесие. Мир вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью. Разноцветные квадратики кафеля сливаются в одно сплошное яркое пятно. Схватившись за край раковины, я тихонько хихикаю и тянусь к запотевшему зеркалу. Протираю его ладонью и снова смеюсь, видя отражение себя взлохмаченной и разрумянившейся. И, признаюсь, мне нравится этот лукавый пьяный блеск в глазах. Небольшая игра с самой собой и алкоголь сделали своё дело.- О, кто-то явно перебрал!

Шутливо я наставляю на своё отражение указательные пальцы и начинаю пританцовывать.В любой другой день я бы так не опьянела, но усталость, чувство голода и эмоциональная опустошённость наслоились одно на другое.- Voui-voui, - поддакиваю я своим мыслям. – Ещё сутки в этом городе, и я непроизвольно начну учить французский.Перед глазами тут же возникает привлекательное лицо ночного портье, он улыбается мне своей немного кривоватой ухмылкой и ласково шепчет: «Je ne comprends pas…»