Читаем Зависть онлайн бесплатно

Татьяна РОЛИЧ

ЗАВИСТЬ

Роман.

1.

Декабрь на исходе. Предновогодние хлопоты, - настроение разное перед праздниками возникает, непроизвольно, неконтролируемо. Это чувство неопределенно, его все ощущают, как напряжение перед чем-то радостным, но это нерадостное настроение, а какое-то немного странное.

Оно преодолевается хлопотами, беготней по магазинам, покупками нужных и ненужных вещей - надо уйти от депрессии - ее провоцирует короткий день. Жизнь проходит в сумерках.

Предпраздничный психоз. Горячительные напитки заглушают чувство тревоги. В ожидании праздника сложно почувствовать радость. Ее напряженно ждешь. Трудно чувства подстраивать под обстоятельства, и тогда тоска подкрадывается к сердцу – кажется «другим весело», а тебе нет. Обязательно представляешь, что где-то интересно, и возникает простое и такое человеческое чувство ЗАВИСТИ.

Завидуют все и всем: пожилые молодым, уродливые красивым. Бедные богатым, богатые здоровым и более богатым. Трусливые смелым, невысокие высоким, глупые умным. Но все завидуют - счастливым.

Счастье разное, оно ускользает, оно неуловимо и в редкие мгновенья кажется - можно к нему приближаешься, но всегда что-то мешает.

________________

Нина Ивановна, женщина средних лет, высокая, статная, симпатичная. Ее сын Владимир рос, не думая, что он в жизни будет делать. Он смутно себе представлял, что такое жизнь, он о ней не думал вообще.

Придет из школы, поест наскоро и во двор. А там действительно “жизнь”, и столько интересного. Его друг Станислав учится с ним в одной школе – друзьям времени не хватает для общения – только перемена.

Сидишь за партой и думаешь, когда же звонок? После школы друзья сразу, созванивались и шли гулять. Сядут на скамейку, и говорят, не наговорятся.

Школьные новости обсуждают. Свои безобразия друг другу надо представить как что-то необыкновенное, особенное, как смелость. Можно и про девчонок поговорить, но это не так интересно. А вот обсудить фильм или придумать что-нибудь, необычное и назавтра воплотить.

«Слушай, вот здорово мы тряпками бросались друг в друга. Целый бой получился». И сколько радости от этих шалостей.

Когда-то было время крашеных черных парт с открывающейся крышкой, а на доске разлинованной писали мелом. На перемене дежурные должны были тряпки, которыми стирали с доски, вымыть в раковине, а после уроков протереть ими эти черные парты, где в круглых дырочках чернильницы.

Эти чернильницы обязательно проливались. Чернила в них были разные - жирные, с желтоватой пленкой, они более густые – темно фиолетовые, а жидкие были светло - синие. Чаще пользовались фиолетовыми чернилами и ручкой-вставочкой с пером-уточкой, раздвоенным на конце.

Иногда получалось, что чернила проливались на форму, и это ужас было что такое. Мальчишки вечно ходили в форме с пятнами, но не все. Те, которые не хулиганы, были всегда чисто одеты и сияли белизной воротничков. Это было давно и только от старших можно было все это узнать. Теперь в школе писали другими ручками, которые постоянно менялись. И все теперь другое, современное.

Наши друзья не были хулиганами. Володя был аккуратным, он не делал резких движений и был мальчиком спокойным и осторожным. Его друг Стас был более живым, и это чувствовалось по всему. Он, когда говорил, размахивал руками и говорил громко – это выдавало натуру непосредственную и эмоциональную.

В их дружбе не было главного, друзья уступали друг другу, когда возникала ситуация спорная, что случалось редко, но когда они заводились, иногда дело доходило до драки – все кончалось миром и дружба все больше сближала двух друзей.

Время шло. Подошло окончание школы. Стас уже решил, что будет военным и пойдет в военно-инженерное училище, а Володя еще толком не знал, чем будет заниматься. Перспектива попасть в армию его не радовала, но пересилить свою лень и сесть за учебники он не мог. Нина Ивановна работала инженером на заводе, и ее зарплата была стабильно низкой. Отец ушел из семьи, когда Володе было семь лет, алименты платил, и этого только-только хватало на жизнь. Володя понимал, что надо работать, но где и как, пока нет профессии? В школе он выучился на шофера и, конечно, мечтал когда-нибудь иметь свою машину.

Он прошел медкомиссию, но его не взяли в армию. Что-то там нашли, и он был теперь перед жизнью один на один – свободен. Не долго думая, пошел в таксопарк, где его взяли учеником-стажером, и уже через полгода дали не совсем новую машину, и он стал работать в такси.

Тем временем Стас сдал экзамены, поступил в военно-инженерное училище и стал жить в казарме, познавая все премудрости мужской военной жизни.

2

Время шло быстро и незаметно, и после школы друзья не встречались теперь каждый день. Редко, раз в месяц удавалось увидеться, и всегда это случалось в компании, где они вместе со всеми пили вино, и потом наутро у каждого болела голова. Вспоминали, что девчонок приличных в компании не было, а те, что приходили, им не нравились. Они вдвоем уединялись и вели свои нескончаемые беседы обо всем на свете.

Володя чувствовал, что Стас уже другой, и то, что его волновало раньше, как будто ушло, изменилось, и это как будто не Стас рассказывает о проблемах, а кто-то другой. И проблемы их общие, детские и юношеские уже отходили на второй план, и двум друзьям не так было интересно друг с другом.

Стас рассказывал о своих новых друзьях, и это было неприятно Володе, как будто Стас предает их дружбу. Он больше говорит о вещах земных, реальных, и становится на душе у Володи пусто, как будто он теряет друга.

Дома он вспоминает, что ему рассказывал Стас об училище, и удивляется Володя, почему это ему абсолютно неинтересно, а ведь раньше, бывало, обсуждали часами всякую ерунду, а теперь все другое. Он начинает думать о своей жизни, и что-то в этой жизни его не устраивает. Вот и мама приходит из магазина. Готовит ужин.

– Володя, иди есть, – слышит он и думает: «Все одно и тоже» и, молча, идет на кухню, садится за стол и ест мамин ужин, которого он раньше так ждал, когда мама скажет ему: «Ну, что у вас там в школе?».

А теперь она также спрашивает: «Ну, что у тебя на работе?», – и чувствует Володя, что не хочет рассказывать про то, как в очередной раз собирали начальнику деньги за смену – это обязательно – не сдашь, не получишь выгодный заказ – дальнюю поездку с оплатой в оба конца. А на обратном пути можно еще кого-нибудь по дороге подвезти, и это уже лишние деньги, которые он решил копить, чтобы матери помогать.

«Что-то не так», – думает Володя, а отвечает сам себе заученно: «Все нормально». И совершенно непроизвольно мысль его уходит куда-то, он смотрит в окно, а там темно и только в доме напротив один за другим зажигается с в окнах свет, и думает он: «Уехать бы куда-нибудь».

Тут же мысль о матери возвращает его дерзкую мысль на землю: «А как она?». И непроизвольно что-то внутри говорит: «Надо изменить жизнь, но как? ». Он не думает об ученье – это ему представляется очень трудным. Не знает он никого, кто бы из его знакомых учился там как-то специально. Чувствует, что нет у него этого особенного ума, как ему кажется. И вспоминается ему один пассажир.

Однажды его машину остановил солидный мужчина лет сорока, статный, одет шикарно. Часы у него на руке огромные, и все сверкает вокруг циферблата, и помнится Володе, что часы эти произвели на него какое-то особенное впечатление, и заметил он, что мужчина их рукавом пиджака прикрывать стал, и помнит Володя, что подумал:

«Вот тоже мне, получается, что я на часы его запал». А мужчина все время вопросы задавал: «Сколько платят, да с кем живешь?» – и оставил ему визитку, которую Володя положил в карман пиджака, да и забыл про нее. И только сейчас вспомнил, что пассажир на прощанье бросил такую фразу:

– Если надумаешь что, звони.

И сейчас Володе это вспомнилось. Он пошел в комнату, открыл шкаф и вытащил визитку, на которой было написано:

“Антикварный магазин”. Виктор Леонидович Бомонов», – и дальше был адрес и телефон. Он внимательно смотрел на визитку и видел какие-то завитушки по углам, и вся она была на бумаге, которая немного серебрилась на свету.

Он посмотрел на номер телефона – магазин находился в одном с ним районе, и вспомнил, что видел этот магазин: огромные стеклянные витрины, а за ними как будто интерьер комнаты, как в жизни, и даже вспомнил Володя, что как-то заходил туда и подумал еще:

«И кто может дома такие вещи ставить? И как их втащить?». А сейчас подумал: «И что этот человек (он вспомнил его лицо, какое-то особенное) может там делать? » – и решил набрать телефон.

– Але? – Володя был в затруднении, как представиться. – Я шофер такси, – и услышал в ответ:

– Я вас помню. Кажется, Владимир?

Володя очень удивился, ведь он подвозил Виктора Леонидовича чуть ли не месяц назад. «Вот память!» – подумал он.

– Да, это я. А вы меня помните?

– Как же. Я помню всех, кто хоть раз мне встречался, – ответил мужчина – и сразу перешел к делу. – Ты что-то хотел?

– Да! Я хотел насчет работы, – Володя волновался и говорил громко.

– Ты только шоферить умеешь? – спросил Виктор Леонидович.

– Ну да, в общем, – и Володя вдруг так захотел, чтобы ему что-нибудь предложили, что от волнения дерзко спросил:

– А у вас для меня ничего не найдется? – он ждал.

– Надо подумать, – услышал он в ответ. – Ты оставь свой телефон. Володя от волнения стал запинаться и не сразу вспомнил свой номер, который с детства знал наизусть.

На этом разговор закончился, и когда Володя положил трубку, то понял, что очень хочет, чтобы ему позвонил Виктор Леонидович.

3

На следующий день, когда Володя вернулся с работы, мать ему сказала, что звонил мужчина. Володя порывисто выхватил из рук матери неровный клочок бумаги, где она своим правильным и ровным почерком записала то, что ее попросили передать, и увидел имя Виктор Леонидович.

Сердце его забилось быстрее. Дрожащими руками он набрал номер, но случайно перепутал цифры и не туда попал. Со второй попытки ему удалось соединиться с Виктором Леонидовичем.

– Виктор Леонидович! Я Владимир, шофер, – он волновался, от этого голос его немного дрожал.

– Помню, помню. Слушай внимательно. Есть работа, но я все объясню при встрече. Ты можешь завтра подъехать ко мне?:

– Да, да,- только и смог произнести Владимир.

На следующий день он был в кабинете Виктора Леонидовича, сидел в кресле, боясь облокотиться на его резные ручки, и внимательно слушал.

– Работа не пыльная. У нас есть своя машина. Нужен шофер, но молчаливый и исполнительный, чтобы лишних вопросов не задавал и делал то, что сказали.

Виктор Леонидович изучал Володю, а тот от волнения и страха сидел красный, как рак. Виктор Леонидович переводил глаза с копны волос Володи на его скромный пиджачок, блестевший кое-где потертостью, и прикидывал: «Этот парень подойдет», – а вслух сказал:

– Мы тебе выдадим спецодежду, чтобы ты соответственно выглядел. Зарплата пока не очень, а там посмотрим.

Володя не мог спросить ничего, а молча сидел, пытаясь преодолеть дрожь, которая как назло трясла его руки, но он не мог ничего поделать.

– Ты что, больной? Как ты водишь машину с такими нервами? – неожиданно спросил Виктор Леонидович.

– Это ничего. Это со мной всегда, когда я не знаю, что будет.

– Ты эти замашки брось, а то если твой тремор не уймется, придется расстаться. – Он одобрительно посмотрел на Володю, и тот сразу успокоился, наверно от страха, что его не возьмут.

– Вот так-то лучше. Ну что ты, боишься меня, что ли. Не надо. Я добрый, – и Виктор Леонидович засмеялся неестественно. Володе этот смех запомнился надолго, и потом он его будет вспоминать при других обстоятельствах.

– Ну, что? Согласен? – Виктор Леонидович улыбался как-то странно, и Володя, забыв спросить, чем он будет заниматься, ответил не раздумывая «Да».

Когда он вернулся домой, его не покидало какое-то странное ощущение своей зависимости от этого человека. Холеный, в белоснежной рубашке и шикарном вельветовом пиджаке с серебряными пуговицами, он казался Володе человеком из другой жизни, в которую так захотелось ему попасть. Он сидел напротив этого человека, он будет работать у этого человека.

Обстановка кабинета Виктора Леонидовича была необычной. За сверкающими стеклами шкафов стояли старинные книги в золоченых переплетах. С потолка свисала переливающаяся всеми цветами радуги люстра. Кресло бархатное песочного цвета с золочеными ручками в виде львов. Стол, покрытый сукном, на котором стоял хрустальный чернильный прибор - он выглядел как украшение - все это вместе произвело на Володю сильное впечатление.

Он вспомнил, как задавал себе вопрос, кто может жить среди этого. И тем, кто там находится, оказался Виктор Леонидович, человек таинственный, который как с равным говорил сейчас с ним, Володей, шофером такси.

Володю не интересовало, чем он будет заниматься – он знал, что для этого человека он сделает все, что тот ему скажет. Сейчас он в этом не сомневался, отчего и не задал этот простой вопрос: «А что я буду делать?». В этот момент такого вопроса у Володи не было. Его не было и потом, когда он как на крыльях влетел в квартиру, и удивленная Нина Ивановна спросила:

– Что случилось? – на что Володя, как ни в чем не бывало, ответил:

– Все хорошо. Я нашел работу. – И в этот момент он не думал, что за работа, и даже когда мама его об этом спросила, он как бы невзначай ответил:

– Отличная работа. Все хорошо, мама.

Счастье ожидания захватило все силы Володи, и никакие вопросы о конкретной работе ему не приходили в голову. Сейчас он понимал, что уйдет из автопарка, где грубый начальник отбирает часть выручки несправедливо.

Теперь он не будет ждать, когда ему дадут выгодный заказ. Он освободится от зависти к товарищам - подхалимам, которые над ним подтрунивали, что ему не везет с клиентами.

Володя не знал жизни, не умел ловчить, и первый опыт отбил у него охоту работать всерьез. Новая работа, с таким человеком как Виктор Леонидович, представлялась ему неопределенно, но то, что он не увидит больше надоевших ему людей – это радовало и вдохновляло.

Он быстро уволился, и вот он идет на новую работу.

4

Виктор Леонидович встретил нового служащего с распростертыми объятиями. Он усадил Володю в кресло напротив себя, одобрительно похлопал по плечу и начал свой туманный рассказ о будущей работе.

– Наше дело не простое. Одно – когда приходит клиент на комиссию и приносит вещь. Мы ее оцениваем и оформляем по всем правилам. Другое дело, когда мы выезжаем к клиенту. Ну, например, пожилой человек не может придти к нам, и мы едем к нему на дом. Тут нужно понимать и знать, как себя вести. Такие клиенты попадаются часто, и мы к ним ездим и берем их вещи, если они чего-то стоят, и сразу на месте расплачиваемся наличными. Вот тут вся наша прибыль.

Виктор Леонидович походил туда сюда по кабинету и, видя, что Володя молчит, стал задавать наводящие вопросы:

– К примеру, ты вместе со мной едешь к кому-то. Ну, вопрос ехать, не ехать решаю я. Приезжаем. Если там полон дом народа – это одно. Если одна старушка и престарелый племянник – другое, и совсем другое дело, когда старик или старушка совсем одни. Понимаешь? – он посмотрел на Володю.

– Да, ответил тот, не понимая до конца, к чему Виктор Леонидович клонит.