Читаем Заслони крылом онлайн бесплатно

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями являются случайностью.

– Перед вами авиационная группа высшего пилотажа «Стрижи». Встречайте!

Многотысячная толпа на поле взревела. Многие вскочили на ноги, в воздухе замелькали флажки, развернулись баннеры.

В небе над полем появились восемь самолётов. Идеальный строй, восемь серебристых силуэтов. Синхрон – точно впаяны в невидимую отсюда, с земли, сеть. Блеск плоскостей слепит глаза.

Под лёгким навесом на балконе павильона Богдан Леонов поднял руку в приветствии. Ребята, конечно, не увидят, да и не до того им. Сегодня программа особенно сложная, в таком составе они ещё не выступали.

– Русы косы,

Ноги босы,

Листья в волосах.

Вот и утро

Перламутром

Красит небеса.1

Старая, старая песня группы «Пикник». Вроде бы и не о том совсем, но удивительно гармонирует с ярким летним днём, запахом нагретой солнцем травы и полевых цветов, синевой неба и всеми крылатыми в вышине. На авиашоу Стрижи всегда летают под музыку, хоть и слышат её только зрители. Удачно ребята выбрали.

– Восемьсот вверх… Горку… начали! Разворот вправо… Выводим…

Крупные серебристые птицы носятся и кувыркаются на сверхмалой – двести метров – высоте, а между ними – такие же, но тёмные и отсюда, с земли, мелкие как букашки, на которых охотятся. Тоже птицы, но из плоти и перьев. Аэродромные стрижи, потерявшие всякий страх много поколений назад. Если когда-то он у них и был.

Сходство очертаний видно даже неопытному глазу. Даже если бы не ярко-синие контуры стрижей на спинах истребителей, размером почти как сами самолёты.

– Чьи там лица?

Заблудиться,

Что ли невзначай?

Самый светлый,

Беззаветный,

Отведи печаль.2

– Бочки… начали… и ррраз!

Радиообмен «для своих». Богдан улыбнулся, поправил наушник. Знакомо до последнего слова. На этих птичках – да что там, на самом первом Стриже – он летал с тех времён, когда АО «ЗАСЛОН» ещё не был крупнейшим холдингом. Летал и испытывал, работал наравне с конструкторами, подсказывал, что изменить, где подправить. Старое и не всегда доброе время, когда кому-то приходило в голову строить боевые самолёты в боевых целях. А теперь эти красавцы поднимаются в небо лишь для того, чтобы любой желающий мог оценить их стремительную красоту и вёрткость, мощь и отточенность полёта. «ЗАСЛОН» уже давно переключился на оборудование для космических полётов, вот и в тендер Илона Маска вписались. Если повезёт, на их крыльях человечество полетит на Марс. Амбициозная и благородная цель. Старый романтик их Президент, не мог мимо пройти, и дело даже не в деньгах (хотя и в них, конечно, тоже). Вот и Стрижей «ЗАСЛОН» по-прежнему создаёт и производит, уже не ради прибыли. Искусство как оно есть. Чистый фан. Чтобы люди могли почувствовать, что это такое – небо.

– Что скитальцы,

Как сквозь пальцы,

Время утекло.

Самый светлый,

Беззаветный,

Заслони крылом.3

И не то чтобы он, Богдан, готов уступить место молодым окончательно, он быстро окрепнет после операции – но хороши, черти. Что творят, что творят. Кажется, даже на тренировках он такого не видел, что это Птаха задумал?

– У меня форсаж не выключается!

– Перещёлкни!

– Оборвалось!

– Птаха, выключай!

– Обороты не падают!

– Выключай!!!

Богдан вскочил на ноги. Наушник упал на землю. Люди на поле закричали как один.

Неуправляемый штопор. На сверхмалой – двести… нет, уже сто пятьдесят метров – высоте над полем, полном людей… уже сто…

У самой земли Стриж извернулся каким-то не машинным движением и рванул прочь от людей. Полосы чёрного дыма от крыльев и сопел за ним – а впереди в полукилометре окраина города, многоэтажные «свечки» сплошняком. И на балконах тоже люди, а сколько ещё за окнами…

Самолёт стремительно снизился по пологой наклонной, шасси коснулись земли, пламя охватило хвост, но Стриж вновь рванулся вверх – и у самых домов, едва не снеся крылом угловой балкон, отвернул влево и вверх. Вверх – пока не скрылся с глаз.

Сотни тысяч зрителей на поле неистовствуют. На заходящих на посадку семерых Стрижей уже никто не смотрит. Стоящие с края бросились туда, где возле полосы выжженной травы бьётся край горящего парашюта.

– Богдан Сергеевич, есть! Нашли!

– Где?

– В поле. Тридцать километров от ЛИИ. Координаты…

– Что с ним?

– Лежит в подсолнухах. С виду цел.

– Он же горел!

– Не горел он. Это шасси, от трения о землю. Сверху целенький. Смотрите, народ, у него тормозные парашюты выброшены!

– Да ты гонишь, там же никого в каби…

– Тихо! – рявкнул Богдан. – Доложить по порядку.

– Выброшены парашюты, Богдан Сергеевич. Оба. Обалдеть, даже цветочки не примял почти. Он их ещё в воздухе выбросил, что ли?

– Понял, отправляю транспорт.

Не время строить домыслы. Пусть привезут на базу – и вот тогда…

– Слушайте, Богдан Сергеевич, а я ведь помню ваши полёты, до дыр засматривал.

– Точно, и я помню. Вы эти парашюты тоже вот так, ещё в воздухе… ух, аж сердце замирало…

– Птаха, ну ты отжёг!

– Везучий случай!

Лётчик медленно открыл глаза, обвёл товарищей ещё мутным взглядом.

– Говорю же, форсаж выключаться перестал…

– Чётко ты катапультнулся.

Птаха рывком привстал.

– Я?! Мы же на дома летели!

Медбрат отодвинул ближайших к нему лётчиков плечом.

– А ну ложись. Ишь резкий.

– Думал – хоть бы отвернуть успеть… Я успел? Все живы? А мой Стриж?

– Цел, нашли его. В ангар везут.

– Ну вот, слышишь, цела твоя птичка, расслабься. Ложись, говорю. Завтра выпишем.

– Ну чего там? Стойки шасси внутрь ушли?

Стрижа почти не видно из-за окруживших его лестниц, диагностического оборудования. Техники облепили, копошатся, как муравьи.

– Порядок, Богдан Сергеевич, сложились просто. Тяги проверим ещё. Электронику, конечно, всю смотреть надо.

– Как он цел-то после такого…

– Он вёрткий.

Мысли вслух. Приехали.

Богдан обернулся.

Ну конечно. Синичка. Куда ж без него.

Как бы так поделикатнее выведать, это фамилия или прозвище… Столько лет работаем, а так и не выяснил. Руководитель IT-департамента Синичка. Вот же… И весь он такой. Больше на Птаху и остальных пацанов похож, чем на серьёзного начальника. Джинсы драные, толстовка. И вечно в наушниках. Даже на совещаниях. А песня-то знакомая.

– Миг заветный,

Плод запретный –

Искуситель ждёт.

Звонко-быстро

Вспыхнет искра,

Всё произойдёт.4

Богдан поймал себя на том, что подпевает мысленно. Хорошо хоть не вслух.

В ангар ввалились ребята-лётчики. И Птаха с ними.

– Добрый день, Богдан Сергеевич! Синичка, привет! Эй, мужики, как там мой Стрижик?

– Да цела, цела твоя ласточка, – крикнул кто-то из техников. – Через пару недель на крыло поставим.

– «Приора» тебе ласточка, – выразительно сказал Птаха, – а у меня – Стриж. Понял?

– А есть разница?

– Большая. Стрижи не складывают крылья. И садятся только на гнездо.

Молодец парень. Красиво ответил.

– Ты где «Приору»-то видел, школотрон? – прокричал из кабины техник постарше.

– В музее древней истории, – дерзко отозвался Птаха. – И вас я бы послал, да вижу, вы оттуда.

Ребята захохотали. Синичка показал большой палец и пошёл к техникам.

– … Вот так, господин Президент. У Стрижа-8 нет автоматического срабатывания катапульты. Рычаги никто не выдёргивал. Бортовой самописец подтверждает. Неисправность исключаем. Катапульта просто сработала. И почему Стриж потерял управление – тоже пока выясняем.

Потерял… Как потерял – так и нашёл. Не то… Лучше не думать, сколько могло быть жертв.

Леонов придвинул Президенту планшет с данными.

Президент даже не взглянул на гаджет. Тяжело посмотрел в глаза Леонову.

– Богдан, под твой личный контроль. Привлекай кого нужно. Мне – доклад ежедневно. До тендера надо с этим разобраться. И подготовить официальное заявление. Я не хочу, чтобы в «Спейс Икс» решили, что наша техника ведёт себя непредсказуемо.

– Господин Президент, разрешите и мне принять участие.

Акулов. Вице-президент. Вечно он поперёк лезет. Подсидеть, что ли, хочет?

Под взглядом Президента Акулов будто чуть уменьшился в кресле.

– Леонов – испытатель, разработчик, а ты – штафирка, вот и занимайся тендером и контактами с общественностью, там тебе равных нет.

Акулов наклонил голову.

– Слушаю, господин Президент.

На лавочке у входа в ангар Богдан увидел Синичку и Риту Андрееву, психолога. Синичка с планшетом, что-то зумит, перетаскивает по экрану, Рита внимательно смотрит.

Богдан подошёл, сел рядом.

– Ну как там?

– Я всё проверил, – сказал Синичка, не отрываясь от планшета. – Сбой электроники, это самое очевидное. Но нет. Мы бы заметили.

– Вирус? – предположил Богдан.

Синичка отмахнулся.

– Где бы он его поймал?

– Выглядело как перехват управления, – задумчиво сказал Богдан. – Но кому его перехватывать?

– Согласен. Бред.

– Не больше, чем тот факт, что истребитель сел в полях, да ещё и без пилота в кабине, – возразил Леонов.

– То, о чём я думаю, похоже на бред гораздо больше, – подала голос Рита.

Богдан повернулся к ней.

– О чём же?

– Да глупость это, Богдан Сергеевич.

– Отчего же, говорите.

– Если бы этот Стриж был человеком… Вы знаете, что такое диссоциативное расстройство?

Пальцы Синички замерли над планшетом.

– Это то, что в просторечии называется «расщепление личности»?

Рита кивнула.

– Если бы он был человеком, я бы сказала, что проявила себя вторая личность. А главная личность о ней может и не знать.

– То есть, он типа с ума сошёл, что ли? – переспросил Богдан.

– Простите, Богдан Сергеевич, я знаю, что для вас и ребят они живые. Говорю же, глупости это. Просто эти альтернативные личности возникают, чтобы защитить главную. И в экстремальной ситуации берут контроль на себя. А там, на поле, ситуация была как раз такая.

– Их на это не программируют, – сказал Синичка. – Это же не навигатор. Который должен говорить «до конца маршрута осталось двести метров» и всё такое. Их вообще не программируют.

Богдан стиснул зубы. Легко им рассуждать. Заставил себя усмехнуться.

Рита зябко пожала плечами.

– Истребитель с искусственным интеллектом… даже звучит жутковато.

– Да какие они истребители, – резко сказал Богдан. Резче, чем хотел. – Уж сколько лет никого они не истребляют. И не будут. А слово это дурацкое вообще забыть пора.

– Согласна, – поспешно сказала Рита. – Но вам бы послушать, что ребята о них говорят. Птаха особенно.

– А то я не слышал, – буркнул Леонов.

– А вы ещё послушайте. Я вам доступ скину.

– Роман, расскажите про эту машину.

– Про Стрижа.

– Про вашего Стрижа. Вы давно на нём летаете?

– Третий год.

– Раньше с ним происходило подобное? Отказ управления, или…

Птаха фыркнул.

– Да весь «ЗАСЛОН» бы знал уже. Все полёты пишутся, всё в систему загружается. Вы бы точно знали, вы же наш психолог.

Синичка поймал взгляд Леонова. Коротко кивнул.

На экране видеосвязи Рита терпеливо повторила:

– И всё же я прошу вас припомнить. Возможно, было что-то, что вы не сочли важным…

Птаха взвился:

– Это вы не считаете важным то, что мы говорим. Не вы, Рита, лично, а вообще. Ну да, что с нас, чудиков небонутых, взять, летаем на устаревшей технике, которая никому нафиг не упёрлась, поглазеть по праздникам разве что, все же теперь сами на аэротакси, с автопилотами… А для нас они – живые! Сто раз я говорил, что он «себя ведёт», иногда даже подсказывает мне, как повернуть. Не словами, конечно, но я-то его чувствую! Не знаю я, как объяснить. Кто не летал, не поймёт.

Леонов нахмурился. Что-то новенькое. Ребята, конечно, увлечённые, между собой и не такое говорят – но то между собой. Летуны.

– Мне вы такое не говорили, – мягко сказала Рита. – Я бы запомнила.

– Вы бы меня от полётов отстранили. Теперь уж точно отстраните. И Стрижа мне не вернёте. Его там, наверное, уже по винтикам эксперты разобрали. А знаете, что? – Птаха повысил голос. – Это он меня спас. Выбросил у самой земли. Я точно знаю.

Леонов откинулся в кресле. Глаза горят, словно песком засыпаны. Кресло вибрирует, разминая усталые мышцы. Хотя тут уже только сон поможет. Часов этак на пятнадцать. Сколько можно смотреть и пересматривать? Запись беседы Риты и Птахи, видео крайнего выступления Стрижей. Что он надеется тут найти? Что его не отпускает?

Богдан перевёл взгляд на стену, увешанную фотографиями – ещё старыми, бумажными.

Стена памяти. Самолёты различных конфигураций, цеха, лаборатории, взлётки, он сам, его друзья – инженеры, лётчики…

Взгляд выхватил нужное.

Стриж.

Модель 1А. Самый первый, в разработке которого он принял участие.

И первый, который он угробил.

Не бездарно, нет – но до чего же обидно…

Тоже вот так же внезапно отказало управление. Только не было тысяч зрителей и жилых домов рядом. Он спасал только машину. Как спасал бы живое существо. Друга. Думал, что сможет посадить. А в итоге тот спас его. Выкинул, как «восьмёрка» Птаху. Но тогда самописец не позволил установить истину. Кто-то, может, и по сей день считает, что Богдан тогда сам дёрнул рычаги, смалодушничал. Но молчат. Формально-то предъявить ему нечего. И совесть чиста. Но почему же всё-таки…

Леонов решительно свернул видео беседы. Выбрал нужную директорию, вошёл. Пробежался по данным, увеличил, приблизил нужное. Уже поднимаясь из кресла, коротко взглянул в окно.

Светает. Летом уже в три светло как днём, только пасмурным. Всё вокруг – небо, деревья, дома – подёрнуто серой дымкой и оттого кажется не совсем реальным.

Как сумасшедший вираж, которым Стриж-8 ушёл от жилого дома, едва не снеся крылом угловой балкон. Крутануть бочку на таком повороте, среди домов, докрутить её уже над крышами – и ничего не задеть крыльями… Такое проделывают живые птицы – аэродромные, да и любые стрижи. Им это – как дышать. Но истребитель с размахом крыльев двенадцать метров и свыше десяти тонн весом…

(и без пилота в кабине)

Как там Птаха сказал – стрижи не складывают крылья…

Богдан встряхнулся. Схватил куртку, сбежал вниз. Запрыгнул в аэромобиль.

Испытателям нечего делать на кладбище самолётов. Всё, что имеет ценность для изучения и доработки, снимают и доставляют в лаборатории без них. Хотя, конечно, с опытом у каждого появляется своё личное кладбище. И кто-то становится на нём первым.